Глава семнадцатая. Начало плена

      Начало темнеть, когда Агнесса очнулась от своей задумчивости. Подобное состояние не было присуще деятельной, порывистой и подвижной красавице. Теперь она устыдилась своей вспышки. Подумать только, хозяйка швейной мастерской, умеющая разбираться в делах, чуять выгоду, держать нос по ветру и договариваться с людьми, повела себя, как неразумная девчонка. Побег из дома, опасное путешествие в далёкий край и злые слова, которые помимо воли срывались с алых губ. Рядом с ней была не только Изабо, но и Матильда. Раскрасневшаяся Агнесса учтиво приветствовала былую родственницу. Та глядела на беглянку с лёгкой усмешкой и безграничной радостью. — Вот и свиделись, Готон. Никогда не думала, что настанет этот день. — Я тоже. Дайте, я обниму вас, добрая Матильда. — Добрая Матильда вернулась три часа назад, но только сейчас ты уделила ей своё драгоценное внимание, — проворковала Изабо, на короткий миг напомнив прежнюю насмешницу, обладающую легковесным нравом. Что же безжалостная жизнь вытворяет с несчастными чадами господними? Матильда не стала журить строптивицу, а только крепко обняла ту, которую не переставала считать своей родственницей. Узнанная правда об истинных отношениях архидьякона и его сестры скандализировала старую деву, но не расссердила её. Причудливые кульбиты судьбы позволили двум родственникам встретиться вновь в холмистом краю. — Здесь всё чужое и ужасное, — принялась жаловаться мадемуазель де Вертю. — Грубые люди. Варварские обычаи. Никакого изящества и красоты. Я даже с ностальгией вспоминаю скучнейшую мистерию, которую мы столь мужественно досмотрели до конца. Здесь только и разговоров, что о бандитах да скоте. Хотя я и сама люблю возиться с овечками и барашками. Какая здесь сочная зелень и чудный вереск. Я даже научилась стричь овец. Агнесса усмехнулась. Она и позабыла о том, какой непоследовательной может быть Матильда. Впрочем, не ей, обладающей самым прихотливым и капризным нравом, корить беззлобную причудницу. В Лондон прекрасная путешественница решила отправиться на следующее же утро. Довольно с неё странствий и злоключений. Клод получит хороший урок, пока будет искать обиженную им любовницу, которая решила увеличить испытательный срок ещё на год. Это будет достаточным наказанием для самоуверенного развратника и ревнивца. «Как шёлковый будет», — наивно и самоуверенно подумала вздорная странница. Легли спать обитательницы коттеджа и их незваная гостья уже ближе к утру, когда розовая полоска возвестила о начале нового дня — одного из худших в жизни Агнессы. Женщинам нужно было поведать друг другу слишком много. Проснулась лондонская мастерица, когда солнце стояло уже высоко. Вчерашний снег уже растаял. Над землёй носились тёмные тучи, одаривая пашни, поля, луга, пастбища и леса проливным дождём. Пахнуло свежим воздухом и осенней прохладой. Черноглазую скиталицу царапнуло полузабытое чувство опасности — дурной гостьи. Слышались голоса. Знакомые и незнакомые. Умоляющий голосок принадлежал Изабо, более разумная Матильда пыталась увещевать кого-то, Гийом ревел в голос, его маленькая сестра также захлёбывалась от плача. Ещё один голос показался проснувшейся женщине смутно знакомым. — Угомони своих щенков, девка. Наше терпение имеет свои границы. Агнесса не привыкла бегать от опасности с проворством зайца. Впрочем, кролик не казался испуганным. Ушастый талисман, названный в честь неверного любовника молодой женщины, глядел спокойно и изучающе. Это придало отвагу хозяйке усатого малыша. — Не бойся, мой хорошенький. Я ещё и не в таких переделках побывала. Осмелевшая девушка обулась и вышла к незваным гостям. Одеваться не потребовалось, потому что уставшая красавица завалилась спать прямо в одежде. Вид со сна у неё был несколько помятый, чёрные кудрявые волосы спутались и разметались, но огромные чёрные глаза смотрели прямо и бесстрашно. Агнесса не решалась заговорить первой, понимая, что лучше не злить пришельцев. Со столькими людьми она одна не справится. Двое мужчин гляделись знатными людьми, но вид имели противоположный. Высокий брюнет, в чьих тёмно-синих глазах плескалась почти звериная жестокость, и хрупкий, бледненький, светловолосый парнишка, похожий на больного ребёнка. Последний всё время кашлял и в основном молчал. Красивые серо-голубые глаза вызывали воспоминание о звере, попавшем в капкан. В третьем госте Агнесса с удивлением узнала ту тощую, полуголодную девочку с куклой. Она и сейчас прижимала к маленькой груди деревянную куклу, одетую в модное платье. Эта игрушка была достойна королевской дочери. Такие маленькие шедевры обычно являлись творением умелых рук мастеров-кукольников. В последнее время в Европе вошли в моду дорогостоящие игрушки не только для детей, но и для взрослых. Приобрести такую безделицу мог только очень богатый человек. Во времена своей юности Агнесса побывала в Германии. Как-то мельком ей довелось увидеть баронскую дочку, которая очень гордилась подарком расшедривщегося отца. — Даже у дочери графа нет такой красавицы, — гордо хвалилась девочка. Нянька боялась, что дорогая игрушка потеряется в толпе или попросту будет украдена. Опасения пожилой женщины не были безосновательными. Один подручный Клопена положил глаз на восковую прелестницу со стеклянными глазами. — Из Нюрнберга, — обронил всезнайка Клопен. — Только там таких красоток делают. Лучше обрати внимание на кошельки горожан. Все мы будем там, — предводитель воров указал на виселицу. — Но будет обидно танцевать в воздухе из-за восковой барышни. А вот в Англии мастерили в основном деревянных кукол. Дивно было узреть подобное рукотворное чудо в руках оборванки. Но теперь к рассеянной путешественнице пришло понимание. Кукла была не краденая, а принадлежала девчонке из знатной семьи, ради забавы путешествующей в фургоне бродяг. Забавы ли? Какая знатная семья потерпит подобное своеволие? На этом момент размышления Агнессы оказались прерваны. Девочка, до этого самозабвенно укачивающая куклу, гневно воззрилась на проснувшуюся красавицу. Тонкий палец обличительницы указал на былую попутчицу. — Вот она. — Ты уверена в этом? — лениво спросил синеглазый аристократ. — Разуй свои глаза, придурок, — завопило нежное создание. — Ты разве не видел роспись в соборе Святого Давида? — Для меня все святые на одно лицо, — хмыкнул ничуть не оскорблённый лорд. — Как и земные женщины. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — с деланным спокойствием спросила Агнесса. Сердечко бьётся так отчаянно, словно с минуты на минуты выпрыгнет из груди. Но бывшая бродяжка слишком много испытала на своём веку, чтобы выказывать страх своим недоброжелателям. Люди те же собаки. Накидываются на бояк, но обходят стороной храбрецов. — Это ты должна объяснить мне, как тебе совесть позволила сожительствовать с чужим мужем? Моя дочь уже заждалась отца. Ты красива, как сама Рианнон, но не тебе тягаться с венчанной женой моего Артура. Темноволосый лорд и светловолосый хилый юноша переглянулись. — Начинается, — чуть слышно бросил блондин. Годы общения с глухим научили Агнессу читать по губам. У неё не было сомнений в том, что ненавистная соперница тронулась умом. Было от чего сойти с ума. Неслучайно девушка упомянула Рианнон. В валлийских сказках и легендах много красавиц, но только Рианнон потеряла и вновь обрела ребёнка. Очевидно, это и есть диковатая и странная Ронвен. Предательство жениха и смерть ребёнка окончательно помутили разум злосчастной аристократки. Изабо продолжала плакать, но Матильда не потеряла присущего ей спокойствия и присутствия духа. Старая дева сидела на грубо сколоченном стуле, опёршись локтями о сияющий чистотой стол. «Недолго ему оставаться таким», — почти равнодушно подумала Агнесса. — «Скоро моя кровь обагрит поверхность мебели или пол». Если бы зловещих гостей не сопровождал бы внушительный отряд, то молодая женщина ещё бы попробовала рискнуть. Да и то, что сделает хрупкое создание против опоясанного рыцаря, каким несомненно был синеглазый красавчик. Такого можно сразить только со спины или напоить до невменяемого состояния, либо обольстить. Но таких возможностей злодейке уже не предоставится. Надо было слушать Изабо и не задерживаться здесь. Больше не увидит Урсула свою мать. Не самым лучшим амулетом оказался глазастый и ушастый кролик. Избежать стольких опасностей, чтобы попасться так по-глупому. Не поймёшь этих сумасшедших. У Ронвен было столько возможностей прикончить ненавистную соперницу в дороге, но полоумная девица решила устроить целое представление. Агнесса тряхнула смолокудрой головой. Они не услышат её криков, не насладятся мольбами о пощаде, не увидят слёз. И всё же красавица невольно задрожала, мысли спутались в колтун, хотелось бежать, кричать, что-то предпринять. Но бежать было некуда. Так себя чувствовала несчастная красавица Инес де Кастро, когда бросилась к ногам жестокосердого тестя и молила не убивать её. Унижение не спасло жизнь супруги принца. Как же была глупа и беспечна Агнесса, когда напомнила Клоду эту душераздирающую историю. Напророчила свою участь. Никто не узнает, где обрело последний приют её тело. Матильда и Изабо с детьми последуют за ней. Так же быстро Клод утешится после её истинной смерти, как после мнимой гибели? Или всё же проведёт расследование и покарает убийц любовницы, так и не ставшей законной супругой? Какими незначительными кажутся все обиды перед лицом смерти! Вероятно, так чувствовал себя легкомысленный Жеан, стоя перед старым и неумолимым виконтом, чью жену сей повеса обольстил. — Если лорд Оуэн узнает… — попыталась пригрозить Матильда. Попытка воззвать к разуму опасных гостей не удалась. Наивная уловка старой девы привела только к взрыву смеха лорда и его ратников. Только Ронвен и субтильный белокурый парнишка остались мрачными. Новое понимание пришло к Агнессе. Не исключено, что её хотят убить с полного согласия и одобрения лорда Оуэна. А после хитрый и дальновидный дядя Клода и Жеана с лёгким сердцем сдаст убийц неистовому в своих страстях племяннику. Так волку бросают самую костлявую овечку, чтобы не трогал остальное стадо. В дальнейшем «любящий» дядя может уговорить Клода жениться на высокородной валлийке. Детям нужна мачеха. Агнесса с трудом сдерживала резкий, ужасный смех — предвестник надвигающейся истерики. Каким детям? В лучшем случае Клод возьмёт на воспитание крошку Урсулу. Моника окажется в монастыре. Кэт на улице. Дик во власти безжалостных родственников, которые захотят прибрать к загребущим рукам постоялый двор. Его ждёт судьба малыша Рене. Но на улице умственно отсталого ребёнка хотя бы наступил праздник стараниями Агнессы. Вся надежда на Квазимодо. Хоть этот парень добр, но умом его Бог явно обделил. И всё из-за ревности, обиды, выяснения отношений и укуса. Как же не хотелось умирать… — Довольно разговоров, — бросил знатный господин. — Поедешь с нами. — Что вам мешает расправится со мною прямо здесь? — дерзко вопросила Агнесса. — Деньги, — раздался циничный ответ. — Артур не будет платить за мёртвое или поруганное тело. — Тебе ничто не угрожает, — попытался её успокоить некрасивый валлиец с нездешними светлыми волосами и глазами. Он напоминал эльфийского подменыша, которого волшебный народ отторг из-за непохожести на других магических существ, а люди презрительно кривят губы при виде иномирного создания. — Совершенно верно, — кивнул брюнет, который был в этой странной компании главным. — Слово Риса-ап-Мередита кое-что значит в этих краях. — Но я думала, — стала канючить Ронвен, — что вы потребуете у Артура жениться на мне. — Твои чаяния — твои проблемы, — отрезал Рис-ап-Мередит. — Знакомьтесь, моя сестра Ронвен. Она немного не в себе. — Бывает временами, — миролюбиво заметил бесцветный спутник жадного Риса. — А моё имя Эмрис-ап-Мередит. Когда с представлениями было покончено, то Агнесса собралась и последовала за своими похитителями. Кролика после недолгих колебаний пленница взяла с собой. Изабо на всякий случай подарила Агнессе металлический гребень, отрез полотна, нити и иголки. Ей будет, чем заняться в заточении первое время. Раздосадованной Ронвен счастливая соперница показала язык. Но безумица никак не отреагировала на дерзостный выпад. Она принялась укачивать нарядную куклу и напевать старинную валлийскую колыбельную. Агнессу передёрнуло от этого зрелища. По сердцу будто кошки прошлись своими острыми коготками. Так истово маленькая дочь блудницы не молилась и в раннем детстве. — Господи, сделай так, чтобы мой плен был скоротечным. Смири мою гордыню и непокорство. Позволь мне увидеть и воспитать всех моих детей. Я знаю, что такая грешница не может надеяться на твоё снисхождение. Но вдруг ты решишь проявить доброту к несчастной раскаявшейся и заблудшей овце. Ведь на небесах больше радости об одном грешнике, чем о девяноста девяти праведниках. Но следующая мысль сбила благочестивый настрой своевольницы. Где бы найти хотя бы девять праведников? Столько людей не живёт в одном городе.