За 7 дней до.

Liability — Lorde.

«They say, ‘You’re a little much for me.»

Суббота наступила слишком рано. Самира проснулась в шесть утра от собственного беспокойства — липкого, необъяснимого, застрявшего где-то под рёбрами. Она перевернулась на другой бок, уставилась в потолок и попыталась убедить себя, что вчерашний взгляд Грейс на колесе обозрения ничего не значил. Не получилось. Она взяла телефон. Бывший чат «если удалите этот чат я умру», сейчас был переименован в: «пожалуйста общайтесь», молчал со вчерашней ночи. Ни дурацких стикеров. Ни фотографий размазанного мороженого. Ни бессмысленных сообщений вроде: «а если голуби тайно управляют миром?» Ни голосовых по три минуты, где половину времени слышен её смех. Тишина. И именно она пугала сильнее всего. Год назад Грейс бы уже отправила двадцать сообщений, три фотографии случайных собак и написала что-нибудь вроде: «ЭТА ПОХОЖА НА ТЕБЯ». Раньше Самира раздражённо закатывала глаза и выключала уведомления. Теперь тишина раздражала сильнее. Она открыла их личный чат. Последнее сообщение от Грейс:

«Спасибо за день. Я правда вас всех люблю, вы знаете?»

23:47.

Самира тогда не ответила. Подумала: успеется. Теперь палец завис над клавиатурой.

«Ты странная последнее время.»

Стереть.

«Ты в порядке?»

Стереть.

«Почему ты выглядела так, будто прощаешься?»

Но Самира резко заблокировала телефон и отбросила его на кровать. Внезапно телефон завибрировал. Это была Грейс.

«погуляем?»

Видимо Грейс уже была на улице. Потому что следующим сообщением было фото какой-то кошки в привычной парке. В квартире пахло жасмином и дорогим кондиционером для белья. Всё здесь было слишком аккуратным: идеально сложенный плед на диване, журналы ровной стопкой, стеклянный стол без единого отпечатка пальцев. Иногда Самире казалось, что в этом доме нельзя быть живой. Она быстро натянула джинсовую куртку поверх футболки и вышла из комнаты, на ходу собирая волосы рукой. — Стоять. Голос матери был негромким, но от него внутри всё равно что-то сжалось. Самира замерла. Мать стояла у кухонного островка с чашкой кофе в руках — идеально уложенные волосы, идеальный домашний костюм, идеальная осанка. Даже утром она выглядела так, будто собиралась на фотосессию. — И куда ты собралась? — В парк. С друзьями. Взгляд матери медленно скользнул по её лицу, а после и одежде, оценивая. А после разочарованно посмотрела, тихо цокая: — В таком виде? Самира машинально коснулась спутанных волос, словно те были идеально уложены. — А что не так? — её голос слегка дрогнул в конце. — Ты выглядишь ужасно, — и вдруг та незаметно осеклась, сразу же отводя взгляд куда-то в сторону. — Сходи причешись. И нанеси хотя бы тональный крем, чтобы ты стала хоть каплю похожа на человека. Самира устало прикрыла глаза. — Мама… — Что «мама»? Девушка должна следить за собой, даже если ей плохо. Даже если ей плохо. На кухне тихо щёлкнула кофемашина. Отец сидел за ноутбуком у окна и даже не поднял головы. Только листал какие-то таблицы, будто разговора вовсе не существовало. Самира вдруг почувствовала себя ужасно маленькой. — Я и так нормально выгляжу, — тихо сказала она. — Нет, не нормально. И почему-то именно это добило её сильнее всего. Она развернулась и быстро ушла обратно в комнату, закрыв дверь чуть громче, чем собиралась. В ушах тут же заиграла Liability. Самира села на край кровати и посмотрела в зеркало. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Волосы слегка растрёпаны. Грейс бы сейчас сказала: «Ты выглядишь как грустная модель из артхаусного фильма.» И рассмеялась бы. Самира опустила взгляд. Почему она не спросила раньше? Почему не замечала? Или замечала — просто делала вид, что всё нормально, потому что так было легче? Потому что если назвать страх вслух — он станет настоящим. Она резко сняла наушники. Быстро расчесала волосы. Нанесла блеск для губ — скорее чтобы мать отстала, чем потому что хотела. И выбежала из квартиры. Телефон завибрировал уже на лестнице.

«Я у фонтана :))»

От Грейс.

Самира сама не заметила, как ускорила шаг. Днём парк выглядел совсем иначе. Без гирлянд и вечерних огней он казался обычным — мокрые дорожки после ночного дождя, мамы с колясками, голуби у фонтана, дети с мороженым. Грейс уже сидела на спинке лавочки, поджав ноги под себя. Увидев Самиру, она широко улыбнулась и тут же спрыгнула вниз. — А ты рано! — Я всегда рано. — И это ужасно скучно. Грейс шагнула ближе и вдруг нахмурилась. — Ты не накрасилась. — Заткнись. — Тебе идёт. Самира фыркнула, но всё же села рядом. Вдруг раздался громкий щелчок. Грейс как-то успела незаметно достать свой полароид и сфотографировать Самиру, которая была ошарашена подобным и чуть не крикнула на подругу: — Удали, немедленно, Эверетт. Но Грейс тихо рассмеялась, пряча фотографию. — Нет. Ты красивая настоящая. Только тогда она заметила, что левая рука Грейс всё время остаётся под рукавом куртки. — Тебе холодно..? — Немного. — В мае? — Ну, я уникальная. Грейс улыбнулась, но как-то вяло. Вдруг подошёл Эдвин с кофе в руках. — Я не знал, какой брать, поэтому взял всем американо. — Ты психопат, — громко сказала Самира. — Американо невозможно пить. — Ты пьёшь его каждую среду. — Это другое. — Чуть тише сказала девушка, машинально смотрясь в зеркальце. Эдвин усмехнулся и протянул второй стакан Грейс. Та неожиданно покачала головой. — Не хочу. Все замолчали. — Ты? Не хочешь кофе? — переспросил Эдвин. — Решила завязать. — Вчера ты выпила три стакана. — Сегодня я новый человек. Она сказала это слишком легко. И Самира внимательно посмотрела на неё. А Грейс отвела взгляд первой. Через несколько минут пришла Дарси с коробкой печенья, завёрнутой в салфетки. — Я… эм… испекла... — Дарси, да ты ангел! — Грейс тут же выхватила коробку. Деймон появился последним — сонный, злой и явно недовольный жизнью. — Кто вообще встречается в субботу в десять утра? — Я, — радостно сказала Грейс. — Потому что утро прекрасное! — Утро отвратительное. — Ты просто не выспавшийся. — И ненавижу вас всех. — Врёшь. Он ничего не ответил. Потому что остался. Время рядом с Грейс текло странно быстро. Они сидели у фонтана, ели печенье Дарси и говорили обо всём подряд: о школе, тупых учителях, старых фильмах, музыке. Дарси впервые спорила с Деймоном без заикания. Эдвин рассказывал какую-то нелепую историю про учителя физрультуры. Самира даже пару раз рассмеялась. Но всё это время она наблюдала за Грейс. Та почти ничего не ела. Крошила печенье пальцами. Иногда будто выпадала из разговора. Долго смотрела на воду. А ещё несколько раз потирала пальцы, словно они замёрзли. В какой-то момент телефон выскользнул у неё из рук. — Осторожнее, — автоматически сказала Самира. — Ой. Грейс наклонилась за телефоном слишком медленно. Будто у неё кружилась голова. Тайлер заметил это тоже. Он хотел подойти и помочь, но вдруг замер, в какой-то нерешительности. Он стоял чуть в стороне с фотоаппаратом на шее и смотрел не на лицо Грей, а на её руки. На то, как они дрожали. Самира почувствовала, как внутри снова становится тревожно. Когда Грейс потянула Самиру в сторону какого-то ларька, она тихо позвала: — Грейс. — М? — Ты можешь мне сказать, если что-то не так. Грейс повернулась к ней. На секунду — всего на секунду — её лицо стало ужасно уставшим. Не весёлым. Не шумным. Просто… измученным. Словно она забыла надеть свою обычную улыбку. — Всё нормально, — сказала она тихо. — Правда. — Я не верю тебе. Грейс моргнула. Потом вдруг взяла Самиру за руку. Холодные пальцы. И что-то ещё. Под плотной тканью рукава чувствовалась неровность — будто пластырь или бинт. Самира подняла взгляд. — Грейс… Та слишком резко одёрнула руку вниз. — Что? А через мгновение она уже привычно улыбнулась. И именно тогда Самире впервые стало по-настоящему страшно. Потому что ей вдруг показалось: Если она сейчас отвернётся — Грейс исчезнет. Разошлись они ближе к трём. Деймон ушёл первым, засунув руки в карманы. Дарси долго прощалась. Тайлер молча сфотографировал фонтан напоследок. Грейс обняла каждого. Самиру — дольше остальных. — Ты странная сегодня, — тихо сказала Самира ей в плечо. — Ты тоже. — Это заразно? — Очень. Грейс рассмеялась. Но смех вдруг оборвался тихим кашлем. — Всё нормально? — сразу спросил Эдвин. — Вода не в то горло. Слишком быстрый ответ. Слишком готовый. Вечером Самира сидела у себя на подоконнике и смотрела на огни за окном. Телефон в руках казался тяжёлым. Она всё-таки написала:

«Ты можешь мне сказать, если что-то не так.»

Ответ пришёл почти сразу.

«Знаю. Спасибо. Но всё ок:)»

Смайлик. Не «хахаха». Не стикер. Не десять сообщений подряд. Просто смайлик. Самира смотрела на него так долго, будто пыталась найти в нём скрытый смысл. И почему-то именно этот дурацкий смайлик напугал её больше всего. На следующий день они не встречались. Грейс не звала. Благодаря свободному времени, Эдвин пошёл в магазин. Выйдя из магазина, он увидел Самиру на той самой скамейке у фонтана. Одну. Она сидела, подтянув колени к груди, и смотрела на воду так неподвижно, будто замёрзла. Эдвин постоял секунду. Потом молча зашёл в кофейню через дорогу. Вернулся с двумя стаканами. — Держи. Самира подняла голову. — Ты следишь за мной? — Конечно. Я вообще криповый сталкер. Она фыркнула — слишком устало для безупречного смеха. Эдвин сел рядом. Некоторое время они молчали. Потом он тихо спросил: — Она в порядке? Самира долго смотрела на фонтан. — Не знаю. И впервые за долгое время её голос прозвучал по-настоящему беспомощно. Эдвин не стал ничего говорить. Просто остался сидеть рядом. И это оказалось именно тем, что было нужно.