Глава 20. В первый раз в первый класс

      Утро первого сентября началось бешено и динамично. Анастасия подняла Кристину ни свет ни заря. Обычно Кристина не любила рано вставать, но сейчас ей лечь спать обратно совсем не хотелось. Она воодушевлённо бегала за мамой, помогала ей собирать себя и даже порывалась не завтракать, но Анастасия настояла. — Что значит не завтракать, объясни мне? У тебя впереди длинный и сложный день, тебе нужно набраться сил.       Папа маму поддержал: нужно поесть. Кристина послушалась, но за едой всё думала: ну какая может быть овсяная каша, когда впереди — первая в жизни линейка?       После завтрака начался марафетный марафон. Анастасия усадила Кристину в комнате, где обычно принимала клиенток, и долго что-то делала с её волосами. Перед девочкой не было зеркала, она не видела процесса, и она даже успела заскучать. Наконец мама вывела её в коридор к настенному зеркалу и показала результат.       Кристина тихо восхитилась. Из её прямых, не совсем густых волос умеренной длины мама сумела создать шедевр: светлые, блестящие локоны волнами струились по плечам Кристины и казались гораздо гуще, чем они на самом деле. — Мам, ты как это сделала? — не скрывая восторга, спросила Кристина. — А ты что, забыла, что я училась на парикмахера? — улыбнулась Анастасия, — Пойдём, теперь форма. Вообще, конечно, сначала нужно было тебя одеть, а уже затем причёсывать, ну да ладно: самое длинное теперь позади.       Кристину одели в новую форму от Тани. Блузка и сарафан пошли как самые нарядные. Для гольфов была слишком жаркая погода, и Анастасия надела ей под туфли коротенькие белые носки. Чёрные лакированные туфли очень сложно застёгивались, и Анастасия застёгивала их Кристине сама, чтобы не терять слишком много времени. Папа тем временем приводил в порядок цветы для учительницы. Наконец всё было готово.

***

      До школы было идти минуты три. Замирая от волнения и предвкушения, нарядная Кристина шла по родной Николаевской дороге посередине между родителями и держала за руку каждого из них. Она хотела сначала нести цветы сама, но ей не дали: это был большой и очень обычный букет роз, который Кристина бы просто не удержала на протяжении дороги. Цветы нёс папа, а мама в свою очередь несла Кристинин рюкзак.       Возле школы было уже полно людей. Было ещё рано, но большой школьный двор, выходивший прямо на улицу, ломился от цветочных букетов и пышных белых бантов. Родители фотографировали детей, поправляли им одежду, давали какие-то наставления. Дети постарше радостно обнимались, видимо, очень соскучились друг по другу за каникулы. В воздухе витала атмосфера предстоящего торжества и праздника. — Кристи, тебе вон туда, — папа указал Кристине на груду детей, скучковавшихся под табличкой с большой надписью «1-А», — цветы держи вот так, сейчас подойдёт учительница, вручишь ей цветы вместе с другими детьми.       Кристина осторожно взяла большой букет красных роз. — Вон, видишь, уже она подошла, — сказала Анастасия, надевая на спину дочери её знаменитый звёздный рюкзак, — иди-иди, смелее. Мы с папой будем вон там, сзади, где все родители.       Кристина робко подошла под табличку своего класса. Детей уже было много. И зачем они пришли настолько раньше нужного?.. Это ведь, наверное, почти все. Мама говорила, в классе двадцать четыре человека. Здесь их, может, и не двадцать четыре, но человек семнадцать точно есть. Подошедшие раньше Кристины дети вручали цветы учительнице.       Учительница Кристине понравилась и не очень одновременно. Лет ей было примерно как маме, может, чуть-чуть больше. Она была прямой, высокой, с вытянутым лицом. Тёмно-каштановые волосы были небрежно, но со вкусом собраны. Одежда была такой, в какой обычно и представляют учительниц: сдержанная, коричневая. Как её зовут — Кристина пока не знала. — Спасибо, деточка, очень красивые, — с дежурной улыбкой говорила она каждому, кто подходил к ней с букетом. Сказала эту же фразу и Кристине. «Да ей же всё равно, какие у кого цветы, — грустно подумала Кристина, отходя и пропуская следующих детей, — она всем говорит одно и то же…»       Все шумели, кричали, знакомились. Какие-то две девочки даже успели подойти к учительнице и попросили посадить их вместе. Кристина смотрела на них и ей было завидно: она так не умеет. Ей, чтобы познакомиться хоть с кем-то, нужна спокойная обстановка, тишина. Так, в суете, это для неё было вообще чем-то немыслимым.       Моника пришла одной из последних. Увидев Кристину и поняв, что они угодили в один и тот же класс, она ничего не сказала, но крайне выразительно скривилась и протиснулась поближе к шумным детям, чтобы стоять на линейке как можно дальше от Кристины. — Чего пихаешься?! — сказал ей кто-то из мальчиков. Что ответила ему Моника и ответила ли что-то вообще — Кристина не услышала. В этот момент грянула торжественная музыка. — Здравствуйте, дорогие наши дети, учителя, родители, — произнесла в микрофон пожилая дама с высокой причёской, как только музыка немного стихла, — в этот чудесный, замечательный праздник знаний вас приветствует родная двадцать третья школа. Некоторые из вас — наши дорогие первоклассники — стали членами большой и дружной школьной семьи впервые. Вам предстоит пройти…       Речь оказалась очень длинной. Кристина быстро начала зевать, вежливо прикрывая рот рукой. Она тихонько косилась на других детей и видела, что их реакция примерно такая же. Зачем говорить всё так развёрнуто? Короткого тёплого приветствия было вполне достаточно, тем более что за ним последовала речь, посвящённая уже одиннадцатому классу: тем, для кого этот школьный год станет последним.       Кристина нашла глазами самых старших ребят. Они, казалось, вообще не слушали. Кто-то из них смотрел в телефон, кто-то переговаривался и тихо смеялся, и две девушки делали селфи. Кристине стало жалко директора. Никому её речь неинтересна. А она ведь, наивная, так старается… — А теперь — самый торжественный момент нашего праздника, — ничего не подозревая о мыслях Кристины, продолжала женщина, — право дать самый первый, самый важный звонок 2016-2017 учебного года предоставляется ученику одиннадцатого «А» класса Игорю Сидорчуку и ученице первого «Б» класса Наталии Павленко! Встречаем!!!       Все бурно зааплодировали. Кристина зааплодировала тоже, но тут же от удивления перестала. По двору торжественно пошёл высокий плечистый парень с кудрявыми волосами, на плече которого с лицом абсолютной победительницы сидела… Наташа. Кристинина соседка Наташа в роскошной, гораздо более нарядной, чем у Кристины, форме и с длинными, убранными двумя огромными бантами высокими хвостами на голове. Победоносно улыбаясь, она оглушительно трезвонила в большой золотой звонок.       Павленко, значит. Кристина раньше и не задумывалась о том, какие фамилии у девочек её двора. Она их воспринимала только через имена, и этого ей было достаточно. Ну, это явно Светлана Игоревна постаралась. Кристина знала: эта женщина не упустила бы шанс подарить своему ребёнку триумф такого масштаба. И действительно: не успела Наташа вернуться к своему классу, мать встретила её визгом: — Натулечка, это было что-то! Вот, роднуля, погляди, какие кадры…

***

      После линейки новая учительница стала любовно выставлять новоиспечённых первоклассников парами, чтобы вести уже непосредственно в класс. По какому принципу она это делала — понятно не было, но явно не ставила как попало. Кристину она поставила в паре с невысоким мальчиком, который явно был напуган и выглядел как затравленный заяц. Кристине стало жаль его: до этого ей казалось, что это она одна тут стесняется и опасается. Из динамиков тем временем лилась бойкая песня первоклассников: — Вот и осень пришла, собираться пора в дом огромный, что школой зовётся. Завершилась вчера в детском саде игра, всё прошло и уже не вернётся. Серёжки и Наташки, теперь мы первоклашки и смотрим на приятелей вчерашних свысока: они остались в садике, Марины, Саши, Вадики, они ещё не слышали школьного звонка!       Класс вошёл в школу и Кристина не услышала следующих куплетов. Но и начало песни ей не очень понравилось: как же можно смотреть свысока на своих друзей лишь потому, что ты успел пойти в школу, а они ещё нет? Разве от этого они перестали быть друзьями? Вон Катя вообще старше Кристины в два раза, и что, разве она презирает её и считает хуже себя? В представлении Кристины школа должна была наоборот учить бескорыстной дружбе, а по факту она встречает детей песней о том, что, раз твой друг младше тебя на год или два, так его можно презирать.       Надо бы, кстати, при случае позвонить Кате, рассказать, как проходит начало школьной жизни. Ей, наверное, будет интересно.       Класс оказался большим и светлым. Парты были новенькими и лакированными. На стене висела большая тёмно-зелёная доска со створками: одна — в клеточку, другая — в косую линеечку. На учительском столе стоял настоящий глобус. На окнах стояли какие-то растения. Кристина не знала их названий, но выглядели они очень необычно и интересно.       Учительница принялась рассаживать детей по принципу «мальчик-девочка». Кристина думала, что её оставят с тем же мальчиком, в паре с которым она дошла до класса, но он был очень уж маленького роста и учительница посчитала, что он должен сидеть за первой партой. А соседкой она ему выбрала такую же низкорослую Монику.       «Покойся с миром, дружище», — грустно подумала Кристина, с сочувствием глядя на тихого одноклассника.       Ей самой относительно повезло: учительница посадила её на вторую парту в первом ряду, у окна. Рядом оказался вполне приличный на вид мальчик с длинной чёлкой. — Как тебя зовут? — осмелилась тихо спросить Кристина, пока учительница была занята рассаживанием оставшихся детей. — Влад, — вежливо ответил одноклассник, — а тебя? — Кристина. — Очень рад знакомству. «Ну вот, не так всё страшно», — подумала Кристина. — А сколько тебе лет? — спросил Влад. — Семь. — Мне тоже. А ты кого-то здесь знаешь из детей? — Знаю, — неохотно сказала Кристина. — А я пока никого. А кого ты знаешь? — Вон та девочка, видишь? — Кристина кивнула на Монику, сидящую за первой партой второго ряда, — она моя соседка во дворе. — Во дворе? Ты тут где-то рядом живёшь, да? — Да, тут пару минут идти.       Влад явно хотел что-то ответить, но тут внимание всего класса привлекла учительница. Она вышла к доске и похлопала в ладоши. Дети притихли. — Дорогой мой первый «А», — начала она официальным тоном, оглядывая класс, — давайте с вами познакомимся. Я —ваш классный руководитель. Меня зовут Маргарита Александровна и я буду преподавать у вас ближайшие четыре года. Вы стали уже совсем взрослыми и я научу вас всему, что вы должны знать и уметь в своём возрасте. Очень надеюсь, что у нас сложатся прекрасные отношения. Итак, смотрите: во время урока вы должны сидеть прямо, ваши руки, если, разумеется, вы ничего не пишете, должны быть сложены на парте вот так. Если вы хотите что-то спросить, сказать или ответить на задание, вы поднимаете руку вот так: локоток на парте, ладошка у щёчки. Всем понятно? — Да, — дружным хором ответили дети. — Тогда давайте порепетируем и заодно я познакомлюсь с каждым из вас. Я буду называть ваши имена и по списку фамилии, а вы, когда услышите себя, поднимаете руку так, как я показывала, и говорите «Я». Готовы? — Да! — снова сказали дети. Маргарита Александровна села за учительский стол и придвинула к себе раскрытый в самом начале журнал. — Акопова Карина. — Я, — подняла руку девочка с двумя колосками, сидевшая впереди Кристины. — Белявская Моника. — Я, — подняла руку Кристинина соседка. — Глухарёв Константин. — Я, — слишком энергично вскинул руку мальчик в третьем ряду.       Кристина старательно рассматривала одноклассников, даже тех, кто сидел сзади и нужно было поворачивать голову. Она хотела запомнить как можно больше, где из них кто. Оглядывая класс, она обратила внимание, что мальчиков в классе меньше, чем девочек, и некоторым девочкам пришлось сидеть друг с другом: мальчиков на всех не хватило.       В ходе переклички Кристина запомнила, что фамилия Влада — Жуков. Он шёл по списку раньше неё. — Роднико́ва Кристина, — наконец произнесла учительница. Тишина. — Роднико́ва! — уже громче повторила Маргарита Александровна. Никто не отзывался. — Кто из вас Кристина? — наконец потеряла терпение женщина. — Я, — послышался сладкий голосок сзади.       Кристина с удивлением обернулась. Руку держала поднятой одна из тех девочек, что просили посадить их с новой подружкой вместе. У неё были хитренькие карие глаза и какое-то лисье выражение лица. — Как читается твоя фамилия? — строго спросила учительница. — Стрелецкая, — сладко улыбаясь, отвечала девочка. — А Роднико́ва тогда кто?       Кристина наконец робко подняла руку. — Простите… Я Родни́кова. — Что же ты не откликалась? — нахмурилась учительница, — нужно было сразу поправить ударение. — Я была неуверена, — тихо сказала Кристина, — думала, может, это разные фамилии, и, следовательно, разные люди… — Впредь попрошу тебя не тратить наше время таким образом, — назидательно произнесла Маргарита Александровна, — впрочем, зато теперь мы знаем, что у нас в классе две Кристины. Вы даже по списку идёте сразу друг за другом. Что ж, продолжим…       В следующую минуту Кристина узнала, что несчастного мальчика, которого посадили с Моникой, зовут Никита Сученко. Услышав эту фамилию, класс дружно взорвался смехом. Бедный Никита тут же пустился в рыдания. — Как вам не стыдно, первый «А»?! — грозно спросила Маргарита Александровна, — нельзя смеяться друг над другом! Вы обидели своего одноклассника! Немедленно извинитесь перед Никитой! Ну-ка, повторяйте за мной: «извини нас, Никита!» — Извини нас, Никита, — послушно и всё так же ровно сказали дети.       Кристина промолчала. Но учительница это заметила. — Родникова, а ты почему не извиняешься? — Потому что я не смеялась, — спокойно сказала Кристина. — Все смеялись, — бескомпромиссно сказала учительница, — и извиняться тоже должны все. Ты, Родникова, такой же член коллектива, как и любой другой сидящий здесь ребёнок. Ты должна делать то же, что и все. Извинись перед Никитой.       Сам Никита оглядывался на Кристину через плечо ни то с удивлением, ни то с опаской. Она беззлобно смотрела на него в ответ. — Я не буду извиняться за то, что я не делала, — твёрдо произнесла Кристина. Дети внимательно и даже с уважением глядели на неё. — Это неслыханная дерзость, Родникова. Встань рядом со своим местом. — Зачем? — растерялась девочка. — Встань!       Кристина неуверенно поднялась. — Ты будешь стоять до конца урока. Это твоё наказание за непослушание и хамство учителю.       Кристина осталась стоять. Перекличка продолжалась как ни в чём не бывало. «Вот тебе и первый день в школе… — подумала она, — почему она так? Я ведь правда не смеялась, почему она не поверила?»       Кристину душила обида. Ей казалось, она сейчас заплачет. Но нет. Нужно сдержаться. Уже скоро конец алфавита…       После переклички детей стали сдавать на руки родителям. — Чего ж ты споришь с учительницей? — укоризненно спросил Влад, когда Маргарита Александровна отвлеклась, — я тоже не смеялся, но она сказала извиниться — я и извинился. Мне несложно.       Примерно то же самое сказала и мама, когда они вышли из школы: Маргарита Александровна успела пожаловаться. — Кристина, ну как так? Первый день школы, а мне на тебя уже жалуются, — раздосадованно сказала Анастасия, забирая у дочери рюкзак. — Ну почему я должна извиняться, если я не смеялась?! — Ну и что, что не смеялась? Тебе сложно было? Ты так настроишь против себя и детей, и учителей. Гибче нужно быть. — Настя, ей и так досталось. Прекрати, — вступился Владимир, — давайте лучше не портить остаток дня и пойдём праздновать.

***

      Во второй половине дня родители устроили Кристине в честь начала учёбы большой хороший праздник. Они поехали на посёлок Котовского, где на Крымском бульваре было много батутов, надувных горок и детских лабиринтов. Кристина, так любившая аттракционы и так редко видевшая их из-за работы родителей, забыла обо всём и радостно скакала на батуте, радуясь, что наконец-то на ней не школьная форма, а её обычные шорты и майка.       Солнце медленно пряталось за улицей Заболотного. Небо дышало тёплым светло-розовым светом. Окна блочных многоэтажек ярко отражали закат. И наконец-то всё было хорошо.