Холодные земли

​Опасный Лес дышал ночной прохладой, укутывая одинокую фигуру подростка густым, липким туманом. Эбби лежал у подножия огромного, старого дерева, свернувшись в беззащитный калачик. Его сильно трясло — он убежал из дома в одном лишь тонком чёрном худи, и теперь лесной холод безжалостно пробирался под ткань, покрывая бледную кожу крупной гусиной кожей. Жгучие слёзы уже успели высохнуть на его щеках, оставив после себя стягивающие, грязные дорожки. Силы полностью покинули его, оставив лишь звенящую пустоту в голове. Ему казалось, что он медленно замерзает, и это приносило странное, тупое облегчение. ​Вдруг эту мёртвую тишину чащи прорезал отчётливый, резкий хруст сухой ветки. Затем раздались тяжёлые, размеренные шаги. Кто-то шёл прямо к нему, абсолютно не таясь и уверенно сминая сырой мох тяжёлыми армейскими ботинками. ​Эбби с трудом, преодолевая дикую слабость, приоткрыл опухшие веки. Сквозь пелену тумана он разглядел приближающийся силуэт. Высокая, подтянутая фигура в тёплой куртке, полосатом чёрно-оранжевом шарфе и ушанке с перечёркнутым треугольником на отвороте. Это была Айден. Безжалостная, немая охотница этих мест, о которой среди школьников ходили самые жуткие легенды. На её лице застыло её каноничное, пустое и испуганно-стеклянное выражение, а шрам на глазу делал её облик ещё более зловещим. В руках она уверенно держала тяжёлую, потёртую двустволку. ​Заметив на своей территории чужака, Айден остановилась в нескольких шагах. Не произнося ни звука, она хладнокровно вскинула ружьё, целясь из двух тёмных, провальных стволов прямо в грудь Эбби. Охотница приготовилась завершить привычный алгоритм — уничтожить очередную глупую жертву. ​Эбби посмотрел прямо в глухие дула двустволки. И в этот момент внутри него не повернулся ни один мускул. Страха не было. Наоборот, парень ощутил дикую, безумную радость. Огнестрел. Двустволка. Это ведь быстрая, мгновенная и абсолютно безболезненная смерть. Один щелчок курка — и весь этот ад, побои Оливера, предательство Ланы и Бабл, петля с мёртвой мамой на кухне... всё это просто исчезнет в яркой вспышке. Это был его шанс на спасение. ​Слёзы снова брызнули из его глаз, скатываясь по измученному лицу. Эбби из последних сил приподнялся на локтях, подался вперёд, навстречу оружию, и истошно, срывая голосовые связки, закричал прямо в лицо своей смерти: — ДАВАЙ! СТРЕЛЯЙ ЖЕ! УБЕЙ МЕНЯ! СТРЕЛЯЙ, ПОЖАЛУЙСТА!!! ​Он буквально умолял её о добровольной гибели, подставляя грудь под выстрел. И в эту секунду привычный, отточенный годами алгоритм Айден с треском сломался. Охотница замерла. Её палец, уже лежавший на спусковом крючке, остановился. В её безумном, психопатическом разуме что-то коротнуло. За всю её кровавую практику ни одна жертва не вела себя так. Все визжали, молили о пощаде, пытались ползти назад или закрывали лицо руками. А этот бледный, избитый подросток сам просил пулю, как высшую милость. ​Это искренне заинтриговало маньячку. Она медленно сделала два шага вперёд, сокращая дистанцию. Её стеклянные глаза внимательно впились в лицо Эбби, оценивая степень его безумия. Эбби продолжал смотреть на неё, хрипя и ожидая выстрела. Но вместо оглушительного залпа Айден резко перехватила двустволку за ствол и с глухим, тяжёлым замахом обрушила массивный приклад прямо в голову парня. Удар пришёлся в висок. В глазах Эбби всё мгновенно взорвалось снопом искр, и мир вокруг него окончательно рухнул в спасительную, глухую тьму. ​Сознание возвращалось медленно, удушливыми, болезненными толчками. Первое, что почувствовал Эбби, когда открыл глаза — это невыносимая, раскалывающая боль в голове и жуткий, тошнотворный запах. Вокруг царила плотная, удушливая темнота, но этот воздух... он был насквозь пропитан тяжёлым, сладковатым запахом запекшейся крови, ржавого железа и гниющей человеческой плоти. Так пахнет морг или скотобойня. ​Эбби попытался пошевелиться, но из темноты раздался резкий, леденящий душу металлический лязг. Парень испуганно повернул голову налево, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этих сумерках. В паре метров от себя, в блеклом полумраке, он разглядел стену. К ней тяжёлым, ржавым кандалом был намертво приколочен человеческий труп. Из-за страшных увечий и глубоких гниющих ран было невозможно понять, кто это — мужчина или женщина. Тело было страшно изуродовано, словно на нём неделями проводили самые изощрённые, садистские пытки. Скелет местами проглядывал сквозь высохшую кожу. ​В ужасе Эбби попытался резко вскочить, отпрянуть как можно дальше от этого кошмарного соседа, но тут же с силой дёрнулся и упал обратно на холодный, склизкий пол. Очередной громкий лязг цепей эхом разнёсся по помещению. Парень с ужасом осознал, что его левая рука тоже намертво прикована тяжёлым железным кандалом к сырой стене. Он попытался подтянуть ноги, но они были плотно связаны друг с другом толстой верёвкой, которая, в свою очередь, крепилась к какому-то массивному, неподъёмному предмету на полу. Встать было физически невозможно. ​У него была свободна лишь одна правая рука. В панике, задыхаясь от нахлынувшего страха, Эбби начал яростно ковырять пальцами левое запястье, пытаясь стащить с себя железные оковы, ободрать кожу, вырвать руку — но ржавый замок держал намертво. Металл лишь больно врезался в сустав. Ничего не выходило. Он был в ловушке. В подвале у маньяка. ​Прошло около получаса этой бесполезной, изнуряющей борьбы. Внезапно вверху раздался тяжёлый скрежет. Дверь подвала со скрипом отворилась, и оттуда, сверху, хлынул резкий, слепящий желтоватый свет старой, пыльной лампочки. Этот свет после кромешной тьмы больно ударил по глазам Эбби, заставив его зажмуриться и заслониться свободной рукой. ​В проёме, на фоне этого жёлтого свечения, возник чёткий, тёмный силуэт той самой лесной охотницы. Айден. Не торопясь, она начала спускаться вниз по деревянным, поскрипывающим ступенькам. В её руках больше не было двустволки, но весь её вид по-прежнему излучал леденящую угрозу. Она подошла ближе и перевела свой абсолютно пустой, стеклянный взгляд на прикованного подростка. ​При виде своей похитительницы у Эбби на долю секунды в глазах вспыхнул первобытный, дикий животный страх. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но уже через мгновение этот страх вмиг испарился, выгорев дотла. Ему на смену вернулось то самое безразличие. Взгляд Эбби потух, став таким же мёртвым, остекленевшим и холодным, как у самой Айден. Они смотрели друг на друга как два отражения в мутном зеркале. Единственное отличие заключалось в том, что на лице Эбби всё ещё оставались грязные, засохшие разводы от недавних слёз. ​Айден подошла вплотную. Она по-прежнему не проронила ни единого слова — в подвале слышалось лишь её ровное, спокойное дыхание. Женщина присела на корточки и начала хладнокровно осматривать свою новую игрушку. Её холодные пальцы бесцеремонно проверяли надёжность цепей на его левой руке, прочность верёвок на ногах, ощупывали его плечи и одежду. ​Эбби никак не препятствовал этому. Он не шевелился, не пытался ударить её свободной рукой и даже не двигал головой. Оцепенение сковало его. Двигались лишь его расширенные зрачки — он просто молча, неотрывно следил за каждым миганием глаз своей похительницы, пытаясь разгадать, что ждёт его дальше. ​Окончив осмотр и убедившись, что пленник закреплён идеально, Айден так же молча поднялась. Она развернулась, спокойно пошла вверх по ступеням и вышла, захлопнув за собой тяжёлую дубовую дверь. Щелкнул массивный внешний замок. Свет погас. ​Жёлтый луч исчез, снова оставляя Эбби в кромешной, удушливой тьме, запахе гнили и абсолютном, леденящем кровь одиночестве.