Граница биомов

​Сборы были недолгими, но в каждом движении Айден сквозила давящая, армейская дисциплина. Она хладнокровно, словно потрошила пойманную дичь, скидывала в тяжелый армейский баул вещи убитого браконьера. Прочные непромокаемые штаны, плотная куртка с чужого плеча, несколько охотничьих ножей, связка медной проволоки для силков и пара крепких берцев. ​— Слушай сюда и запоминай с первого раза, — Айден резко затянула брезентовую лямку баула и с глухим стуком швырнула его к ногам Эбби. Внутри мешка тяжело звякнуло трофейное железо. ​Её голос, как обычно, звучал монотонно и плоско, словно встроенный динамик зачитывал системные уведомления. Ни единой интонации, ни малейшего намёка на человеческое тепло. Айден повернула голову, и её безжизненные глаза-линзы уставились прямо в душу парня, заставляя его внутренне подобраться. ​— Мне в Деревню ход заказан. Эти деревенские ублюдки боятся меня, считают безумной маньячкой и при первой же возможности схватятся за стволы. Начнётся бесполезная бойня, а мне сейчас не нужны лишние трупы на границе — это привлекает ненужное внимание крупных хищников. Но ты... тебя там никто не знает. Для них ты просто очередной бродяга, оборванец, который каким-то чудом выжил в тайге и притащил хабар. Твоя цель — Бар в самом центре Деревни. Владелицу зовут Вивиан. Найдешь её, скинешь это барахло на стойку. Нам критически нужны патроны сорок пятого калибра для твоего револьвера, чистый медицинский спирт и бинты для аптечки. По сторонам не глазей, язык за зубами держи. Лишние вопросы в Деревне — это пуля в затылок. Выполняй. ​Эбби молча кивнул. Он не стал ничего отвечать — Айден не терпела пустой болтовни. Парень наклонился, поднял баул, закинул тяжелую брезентовую лямку на плечо. Баул больно врезался в синяки, оставшиеся после недавней драки с Кэти, но Эбби даже не поморщился. Проверив пальцами, легко ли выходит трофейный нож из ножен на поясе, он толкнул полуразбитую плечом дверь и вышел наружу. ​Путь через Снежный лес занял несколько изнурительных часов. Буран постепенно утихал, оставляя после себя лишь мертвенно-белую пустыню, скованную жестоким морозом. Эбби шёл уверенно, его ноги больше не вязли в сугробах так беспомощно и жалко, как в первые дни после побега из школы. Лес менял его. Лес выжигал из него остатки цивилизации, превращая хрупкого городского тихоню в послушное орудие выживания. ​Но чем дальше он спускался на юг, тем сильнее и пугающе менялся пейзаж вокруг. Вечная мерзлота и ослепительная белая мгла начали постепенно отступать. Белый чистый снег под ногами становился тонким, серым, покрывался грязными проталинами, пока и вовсе не исчез, сменившись сырой, полусгнившей осенней листвой Обычного леса. ​Деревья здесь были совершенно другими — не заиндевевшие вековые ели, а высокие, угольно-черные, раскидистые дубы и вязы, чьи голые ветви переплетались над головой, словно костлявые пальцы мертвецов. Воздух здесь не обжигал легкие холодом, он был тяжелым, липким и влажным от густого, серого тумана, который плотными волнами стелился по земле, скрывая корни и ямы. ​Эбби остановился. Он почувствовал, как переступил невидимую, но вполне осязаемую черту — границу двух совершенно разных миров. И в ту же секунду всё его естество, каждый нерв и подкожный инстинкт взвыли об экстренной опасности. Тот самый «взгляд хищника», который в нём так жестоко взращивала Айден, заставил парня намертво замереть на месте, почти перестав дышать. ​Впереди, прямо из молочно-серого тумана, бесшумно, словно соткавшись из самого воздуха, вырос исполинский силуэт. ​Это была Фен. Огромный, пугающий лесной монстр, живой сканер любой угрозы, защитница этих мест. Её массивное, покрытое густой шерстью тело источало первобытную, дикую силу. В полумраке Осеннего леса её глаза светились тусклым, неестественным светом, сканируя пространство и замирая на фигуре Эбби. ​Парень замер, превратившись в статую. Тяжелый баул тянул плечо вниз, но Эбби не шевелился. Его правая ладонь сама по себе, без участия разума, плавно скользнула к поясу, а пальцы намертво легли на текстурную рукоять ножа. Он понимал, что против этого лесного титана его нож — зубочистка. Он понимал, что находится в секунде от смерти. Но бежать или умолять он больше не умел. Старый Эбби сбежал бы, крича от ужаса, но новый Эбби лишь сильнее сжал зубы, готовый принять бой. ​Фен медленно сделала один шаг вперед. Её огромная, когтистая лапа бесшумно опустилась на мокрую, прелую листву. Она склонила свою массивную, уродливую и одновременно величественную голову к самому лицу парня. Эбби физически ощутил её горячее, тяжелое дыхание, пахнущее сыростью, болотной тиной и застарелой кровью. ​Монстр принюхался. Чувствительный нос Фен уловил стойкий, шлейфовый запах свежей мертвечины, исходящий от баула с вещами браконьера, а затем её пугающий взгляд скрестился с ледяным, пустым взглядом Эбби. ​Она искала страх. Она высматривала ту самую испуганную, дрожащую городскую жертву, которую можно было сломать одним рыком. Но страха не было. На неё смотрели два мёртвых, безразличных человеческих глаза. Глаза существа, которое уже переступило черту и само забрало чужую жизнь. Фен учуяла в нём равного. Учуяла хищника. ​Монстр издал низкий, утробный, вибрирующий рык. Звук был настолько мощным, что у Эбби задрожали ребра в груди. Фен плавно сделала шаг назад, качнула головой и в мгновение ока бесшумно растворилась в тумане, словно её и не было. Пропуск в Обычный лес и Деревню был официально получен. ​Эбби судорожно выдохнул сквозь зубы, перехватил поудобнее лямку потяжелевшего баула и зашагал быстрее, стараясь не растерять остатки концентрации. ​Вскоре сквозь деревья показались первые постройки Деревни. Это было мрачное, заброшенное и гнилое место. Полуразрушенные деревянные избы с заколоченными окнами, покосившиеся заборы, обглоданные костями окрестности. Кое-где у костров сидели угрюмые, оборванные бродяги в грязных куртках, которые провожали его подозрительными взглядами. Эбби натянул капюшон пониже, скрывая лицо под тенью ткани. Он двигался серой, незаметной тенью между домами, стараясь не привлекать лишнего внимания и не светиться, пока наконец не упёрся в самое массивное, крепкое здание в самом центре поселения. Над дверью покачивалась старая деревянная вывеска с выжженным словом «БАР». ​Изнутри доносился глухой, неразборчивый гул множества голосов, звон дешевого стекла, треск дров в печи и тяжелый, бьющий в нос запах жареного низкосортного мяса, махорки и перегара. Эбби взялся за массивную, ледяную железную ручку, потянул её на себя и переступил порог, входя в логово деревенских бродяг. ​Внутри было настолько накурено, что серый дым висел под потолком плотными слоями. На мгновение в Баре стало тише — десятки глаз местных охотников, контрабандистов и лесного сброда обратились к двери, разглядывая вошедшего шкета. Эбби, внешне оставаясь абсолютно спокойным, проигнорировал эти взгляды и уверенно прошёл вглубь полутёмного зала, направляясь прямо к массивной дубовой барной стойке. ​За стойкой спиной к нему стояла высокая, крепкая девушка с бледной кожей и строго собранными в пучок темными волосами — Вивиан. Она с силой протирала стаканы серой тряпкой, не обращая внимания на суету вокруг. А на дальнем конце стойки, в глубоком полумраке, Эбби краем глаза заметил Миллера. Это был крепкий, рослый деревенский парень с борзой, наглой физиономией. Вальяжно развалившись на стуле и закинув ногу на ногу, он что-то громко, размахивая руками и матерясь через слово, доказывал своему собеседнику — спокойному антропоморфному коту Скари, который лениво, с полуприкрытыми глазами потягивал какой-то мутный напиток из бокала и лишь изредка флегматично ухмылялся. ​Эбби сделал последний шаг, вплотную подошёл к барной стойке и с глухим, тяжелым стуком сбросил брезентовый баул браконьера прямо на деревянную поверхность перед девушкой. Вивиан замерла, прекратив тереть стакан, и медленно повернула к нему лицо.