Пропасть

​Снежный биом никогда не прощал ошибок, но Клэр и Энгель осознанно шли на смертельный риск, буквально вгрызаясь ногами в бесконечные холодные сугробы. После того как покалеченный, морально уничтоженный Миллер устроил в Баре Вивиан ту самую паническую истерику и приказал всем бродягам навсегда забыть дорогу в Снежный лес, Деревня словно вымерла. Местные охотники заколотили окна и жались к печам. Но Клэр не могла спать. Её разум каждую ночь прокручивал один и тот же кошмар, случившийся две недели назад. ​В её памяти намертво отпечатался тот день, когда этот самый Эбби — парень, который в школе панически боялся двоек, заваливал тесты и испуганно прятался за их спинами от издевательств Оливера, — встретил их посреди лесной тропы с ножом в руке. Он хладнокровно, без единой эмоции прижал лезвие к её горлу, проигнорировал все их испуганные мольбы и подчистую ограбил, забрав ценный хабар, припасы и оставив их замерзать на пронизывающем морозном ветру. ​Тогда, вернувшись в Деревню, они с Энгелем наивно думали, что парень просто сошёл с ума от голода и ужаса лесного выживания. Но после того, как вожак деревенских приполз весь в крови и, заикаясь от страха, рассказал, что этот же Эбби в одиночку, как невидимый дух, вырезал весь его вооруженный отряд, пазл наконец-то сложился. Ребята с ужасом поняли: Эбби не сошёл с ума. Он стал чем-то гораздо более страшным. Он превратился в чудовище. И сегодня они пришли сюда, нарушив все запреты, чтобы посмотреть в глаза тому, кто их так жестоко предал. ​— Энгель, стой... Я больше... я больше не могу, — тяжело и хрипло дыша, Клэр остановилась, бессильно опираясь рукой о покрытый толстой коркой льда ствол столетней ели. ​Колючий снег здесь доходил до самых колен, превращая каждый шаг в невыносимую пытку. Холодный, пронизывающий ветер безжалостно бил в лица, забивался под поношенные куртки и превращал каждое выдохаемое слово в густые белые облака пара. Они шли уже больше двух часов, всё сильнее углубляясь внутрь запретного и смертоносного биологического сектора вечной мерзлоты. ​— Клэр, нам нужно немедленно повернуть назад. Нам вообще не стоило переходить границу после того, что этот ублюдок с нами сделал, — Энгель мрачно огляделся по сторонам, покрепче перехватив посиневшими пальцами шершавую рукоять старого топора. Его руки тряслись от холода и подступающего напряжения. — В прошлый раз он чуть не перерезал тебе шею ради несчастного рюкзака с консервами. А теперь он убил парней Миллера. Клэр, пойми, если мы сейчас наткнемся на него в этом тумане... он нас просто похоронит в этих сугробах и даже не вспомнит, как нас зовут. ​— Я должна спросить его в лоб, Энгель! — упрямо и отчаянно выдохнула Клэр, смахивая слезы, которые тут же превращались в крошечный иней на её ресницах. — За что он так с нами поступил?! Ладно Миллер, он быдло, он всегда издевался над ним и заслужил каждую полученную пулю! Но мы?! Мы же были его единственными друзьями в школе! Мы никогда, слышишь, никогда его не обижали! А он приставил к моему горлу нож и оставил нас ни с чем на верную смерть! Неужели в нём вообще не осталось ничего человеческого?! Неужели та каша в Баре Вивиан — это правда?! ​— Вы очень плохо усваиваете тактические уроки, — внезапно раздался прямо позади них леденящий, абсолютно плоский и мёртвый голос. ​Ребята от неожиданности испуганно вскрикнули, содрогнувшись всем телом. Энгель резко, на чистых рефлексах развернулся, вскидывая свой топор перед собой, а Клэр панически отшатнулась назад, мгновенно закрывая ладонью шею — именно туда, куда две недели назад упиралась безжалостная холодная сталь тесака Грея. ​Прямо за их спинами, буквально в трёх метрах, бесшумно и незаметно соткался из белой круговерти бурана человеческий силуэт. На Эбби была тяжелая, пахнущая порохом куртка браконьера, капюшон был низко надвинут на лоб, а в руках он уверенно, жестко и непоколебимо держал новенький вороненый арбалет с мощными титановыми плечами. Оптический прицел был направлен точно между глаз Энгеля. Из-под ткани на незваных гостей смотрели два абсолютно пустых, безразличных глаза, в которых не было ни капли прежнего школьного товарища. ​— Опусти топор, Энгель, — монотонно и хладнокровно произнес Эбби, даже не моргнув. — Твоё время реакции слишком медленное. Если я нажму на спуск, это будет твой последний вздох в этом лесу. ​Энгель медленно, с трудом сглотнув вставший в горле тяжелый ком, опустил топор, понимая всю бессмысленность сопротивления. Его руки ходили ходуном не от лютого мороза, а от дикого, парализующего ужаса. Две недели назад, во время ограбления, у Эбби хотя бы был мимолетный, лихорадочный азарт испуганного выжившего, который цепляется за жизнь. Сейчас перед ними стоял монолитный, уверенный в себе Лесной Жнец. Хищник, который просчитывал каждый их шаг. ​— За что, Эбби?! — не выдержала Клэр, делая отчаянный шаг вперед. Её голос сорвался на истеричный крик, обильно смешанный с горькими слезами. — За что ты так с нами поступил?! Зачем ты ограбил нас две недели назад?! Мы делились с тобой припасами в классе, мы никогда тебя не трогали, мы не Оливер! Ты приставил к моему горлу нож и забрал всё! Неужели в тебе вообще ничего святого не осталось после того, как ты связался с этой сумасшедшей Айден?! ​Эбби долго, немигающим взглядом смотрел на плачущую и дрожащую Клэр. Его указательный палец лежал на спусковом крючке арбалета в идеальной боевой позиции. Внутри него, где-то глубоко под курткой браконьера, на секунду шевельнулись тяжелые воспоминания о прошлой жизни. О школе, где его ежедневно, методично ломали, унижали и растаптывали на глазах у всех. ​— Вы никогда меня не обижали? — тихо, но удивительно отчетливо переспросил Эбби, и его ледяной голос мертвым эхом разнесся над заснеженной чащей, перекрывая вой ветра. — Да, Клэр. Вы меня не били. Вы не отбирали мои вещи силой. Вы просто... стояли в стороне. Каждый раз, когда Оливер со своей бандой швырял мой рюкзак в грязную лужу, когда меня зажимали в школьном коридоре и превращали мою жизнь в ад — вы просто покорно и тихо отводили глаза в пол. Вы сочувствовали мне только тогда, когда это было абсолютно безопасно для вашего личного комфорта. Ваше молчаливое согласие и трусость ломали меня изнутри не хуже кулаков Миллера. ​Эбби сделал уверенный шаг вперед, и ребята невольно отступили на полшага назад, полностью подавленные его пугающей, тяжелой аурой. Парень свободной рукой залез в глубокий карман куртки и достал оттуда свой старый школьный дневник, который ему недавно вернула Алиса, слегка покрутив его перед их бледными лицами. ​— Две недели назад, когда я забрал ваши вещи на тропе, я всего лишь заставил вас на собственной шкуре почувствовать то, что я чувствовал каждый божий день в школе. Полную беспомощность. Липкий страх. Одиночество перед лицом опасности, когда ты прекрасно понимаешь, что никто не придет к тебе на помощь, — Эбби хладнокровно убрал дневник обратно, и его взгляд снова стал монолитным, как лед. — Тот слабый, пугливый Эбби умер в этих сугробах. Его вещи, которые вы в свое время не захотели защитить перед задирами, теперь принадлежат мне по праву силы. Опасный Лес научил меня главному правилу: делиться здесь можно только свитком патронов в упор. Я больше не вернусь в ваш мир. И я больше никогда не буду жертвой. ​Энгель бережно и крепко взял Клэр за плечи, прижимая её к своей груди. Девушка буквально разрывалась от рыданий, окончательно осознавая, что прежнего, доброго друга больше вернуть невозможно. Пропасть между ними была слишком глубока и непреодолима. Ограбление двухнедельной давности не было случайным безумием или секундной паникой — это была его осознанная, жестокая и холодная плата за их многолетнее молчаливое согласие с школьным террором. ​— Мы поняли тебя, Эбби... — глухо и надрывно произнес Энгель, чувствуя, как свинцовая вина мертвым грузом оседает в его груди. — Мы... мы действительно были плохими друзьями. Извини нас за то, что молчали тогда, в классе. Мы совершили огромную глупость, что пришли сюда сегодня. Мы уходим. И твой хабар нам больше не нужен. Мы просто оставим тебя в покое. ​— Это единственное верное тактическое решение, которое вы приняли за сегодня, — ответил Эбби, плавным и отточенным движением закидывая кастомный арбалет за правое плечо. ​Он развернулся к ним спиной, совершенно не опасаясь возможного удара — он прекрасно видел, что морально они полностью уничтожены и сломлены. ​— Возвращайтесь в свою Деревню. И помните: все долги прошлого между нами официально закрыты. Но если я еще хоть раз увижу вас или кого-то еще из ваших людей на моем внутреннем периметре — пощады не будет ни для кого. Даже для вас. Живите в своем мире. А про меня — забудьте навсегда. ​Эбби сделал всего один плавный шаг вперед, в густую серую завесу разыгравшегося бурана, и его фигура мгновенно, словно растворившись в воздухе, исчезла из виду. Не было слышно ни удаляющихся шагов, ни малейшего хруста наста. Он просто исчез, оставив их двоих наедине с пронизывающим холодом и удушающим осознанием собственной вины. ​Клэр и Энгель еще долго стояли посреди морозной пустыни, вглядываясь в белую мглу, пока метель окончательно не занесла следы Лесного Жнеца. Настоящее, жестокое прощание с прошлым состоялось, и цена за него была выплачена сполна. Обнявшись, чтобы хоть как-то согреться, они медленно побрели обратно в сторону Деревни, зная, что Снежный биом отныне закрыт для них навсегда.