Цена за промах

​Звенящую, мёртвую тишину Снежного леса нарушал только завывающий свист ледяного, пронизывающего до костей ветра. Оливер, Зип и Эдвард застыли неподвижно, словно вкопанные в сугробы, скованные первобытным, парализующим ужасом. Каждое слово Эбби про позорный случай в классе Мисс Саши, когда он заменял учительницу и мирно рисовал с маленьким Чипом, висело в морозном воздухе тяжелым, удушающим свинцовым грузом. Прошлое, от которого они так легко отмахивались в Городе, настигло их здесь, приняв форму безжалостного Лесного Жнеца. Но парень в куртке браконьера не собирался останавливаться на простом разоблачении. ​Эбби медленно, без единого лишнего или суетливого движения, опустил правую руку к тактическому поясу. Его пальцы уверенно обхватили рукоять, и он плавным, отточенным жестом вытянул из кожаных ножен массивный, тускло блестящий тесак Грея. Тяжелая сталь издала тихий, зловещий и леденящий душу скрежет, который, казалось, заглушил даже буран. ​— Даже не думайте дёргаться, делать резкие движения или бежать, — сухо, мертвенно-ровным тоном скомандовал Эбби. Он слегка приподнял левую руку, в которой непоколебимо держал тяжелый вороненый револьвер, направленный точно в грудь Оливера. — Пристрелю на месте. А разыгравшийся буран спишет всё на несчастный случай и глупость городских подростков. Вас найдут только весной, когда сойдёт наст. Если найдут. ​Эбби сделал первый шаг вперед. Его тяжелые армейские ботинки с глухим, страшным хрустом подмяли обледенелый наст. Он направлялся прямиком к Оливеру. Былой школьный лидер, который ещё полчаса назад нагло орал на всю тайгу и пинал ветки, теперь замер, превратившись в бледное, трясущееся изваяние. Эбби не стал атаковать его в лоб — он медленно, хищно, словно сытый волк вокруг жертвы, обошёл Оливера со спины, заставляя того полностью потерять контроль над ситуацией. Оливер спиной чувствовал, как от монолитной фигуры Жнеца веет запредельным, могильным холодом вечной мерзлоты. ​В следующее мгновение широкое ледяное лезвие тесака Грея плотно, безжалостно легло на обнаженную шею Оливера. Тот судорожно сглотнул, чувствуя, как острая сталь слегка вдавливается в кожу прямо в районе сонной артерии. Ноги мажора подкосились. ​— Дай мне хотя бы одну весомую причину тебя не убивать, Оливер, — раздался мертвенно-тихий, удушающий шепот Эбби прямо над его ухом. — Ты ведь так хотел поиграть, когда шёл сюда. У тебя три попытки, чтобы спасти свою шкуру. Время пошло. ​— Э-Эбби... ладно тебе... Мы же просто... мы шутили, чувак... — выдавил из себя Оливер. Его голос, всегда такой уверенный и циничный, полностью сломался, сорвавшись на жалкий, писклявый и прерывистый лепет. — Мы же из одной школы, помнишь? Из одного класса... Мы свои... ​— Первая попытка мимо, — холодно и монотонно, словно судья на эшафоте, отчеканил Эбби. Лезвие тесака чуть сильнее прижалось к шее, заставляя Оливера задрать подбородок. — Когда ты со своей бандой зажимал меня в школьных коридорах и швырял мой рюкзак в грязные лужи, ты меньше всего думал о том, что мы из одного класса. У тебя осталось две попытки, Оливер. Думай быстрее. ​— Я... я отдам тебе всё, что захочешь! — Оливер уже едва не разрыдался от парализующего страха, по его бледным щекам катились слезы, смешиваясь с хлопьями снега. Его руки мелко и позорно дрожали, а весь былая спесь, гордость и авторитет испарились без остатка, оставив после себя лишь испуганного, раздавленного паренька. Зип и Эдвард в полном ужасе смотрели на своего лидера, который сейчас буквально уничтожал собственное достоинство на их глазах. — У меня есть деньги, шмотки крутые, гаджеты... Я заставлю Алису вернуть твой дневник и карточки! Всё верну, до единой бумажки, только не делай этого! ​— В Опасном Лесу твои городские побрякушки, деньги и гаджеты ничего не стоят. Они не согреют тебя в мороз и не защитят от хищников. Вторая попытка мимо, — Эбби слегка повернул кисть, и Оливер заскулил от ужаса. — Последний шанс, Оливер. Последнее слово. Иначе ты останешься в этом сугробе навсегда, и буран занесёт твое тело до наступления темноты. ​Оливер судорожно хватал ртом ледяной воздух, его грудь ходила ходуном. Он растерял все свои наглые шутки, все пафосные фразы. Его эго было растоптано в прах. Он понял, что его жизнь сейчас висит на волоске, который Эбби держит в своих руках. ​— П-пожалуйста... не надо... Эбби, умоляю тебя, пощади... Я боюсь... — заикаясь, полностью ломаясь внутри и окончательно хороня свой статус альфы, проскулил Оливер, зажмурив глаза. ​Эбби помолчал долгую, невыносимую секунду, давая Оливеру сполна накушаться собственным позором. А затем с лёгким презрением резко, отточенным движением отдёрнул тесак назад. Острая сталь оставила на бледной шее Оливера тонкий, ровный красный след. Кровь не пошла, но царапина мгновенно загорелась огнём от колючего мороза, напоминая о том, как близко была смерть. Оливер обессиленно покачнулся, его ноги окончательно ослабли, и он чуть не рухнул в снег, тяжело и прерывисто дыша. ​Жнец, даже не взглянув на него больше, перевёл свой мертвый взор на Эдварда. Тот всё ещё сидел в сугробе возле захлопнувшегося капкана, боясь даже вздохнуть. Шаг. Ещё один шаг тяжелых ботинок. Эдвард весь сжался и зажмурился, когда холодное, пахнущее оружейным маслом лезвие коснулось его подбородка, заставляя насильно поднять голову и посмотреть на палача. ​— Твоя очередь, Эдвард. Дай мне хотя бы одну причину оставить тебе жизнь. ​— Я никогда не лез к тебе сам, Эбби! Никогда! — моментально, с первой же попытки, без секундного промедления выпалил Эдвард, высоко подняв дрожащие открытые ладони. Его голос звенел от дикого напряжения, но он говорил чётко и быстро, понимая цену ошибки. — Я просто трусливо шёл за Оливером, потому что боялся стать изгоем в школе и остаться один! Я лично не сделал тебе ничего плохого, я не трогал твои вещи! И я клянусь, я больше никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не зайду в этот грёбаный лес! Намёк понят, Эбби! Понят на все сто процентов! ​Эбби пристально, сквозь пелену снегопада, посмотрел в испуганные глаза Эдварда через запотевшие стёкла его очков. Парень взвешивал и оценивал честность его слов. Через пару секунд, показавшихся Эдварду вечностью, тесак медленно опустился. ​— Разумный ответ. С первой попытки. Живи, — коротко бросил Эбби. ​Наступила очередь Зип. Эбби развернулся корпусом к ней и замер. Между ними повисла звенящая, мучительная минута. Ветер трепал полы куртки Жнеца, а Зип просто стояла на коленях в снегу, тяжело и хрипло дыша. Слышно было только, как бьются их сердца. Хулиганка зажмурилась, приготовившись к самому худшему. Она прекрасно помнила свой агрессивный замах в классе, помнила свои издевательства и понимала, что заслужила этот холодный нож у горла гораздо больше, чем ведомый Эдвард или глупый Оливер. ​Эбби медленно поднял руку с тесаком, занося лезвие над её головой... но внезапно остановился. Он всматривался в её бледное лицо, и в его пустых, бездонных глазах на короткую долю секунды промелькнуло что-то отдалённо человеческое. Парень тяжело вздохнул, медленным движением опустил оружие и, крутанув тесак в ладони, хладнокровно убрал его обратно в ножны на поясе. ​— С тобой я этого делать не буду, — тихо, но удивительно жестко и весомо произнес Эбби, глядя на неё сверху вниз. — И вовсе не потому, что ты девчонка. На правила джентльменов в этом лесу всем плевать. Я просто... я просто не хочу, чтобы Чип переживал. Не хочу, чтобы у твоего младшего брата сломалась психика... как когда-то она сломалась у меня из-за вас. Твой брат — единственный нормальный, чистый человек в твоей паршивой семье, Зип. Ради его спокойствия и ради его детской улыбки — живи. И наконец-то начни думать своей головой, а не чужими понтами. ​Зип резко открыла глаза, по её телу пробежала крупная, судорожная дрожь. Слова Эбби ударили по её сознанию с такой убойной силой, что внутри всё перевернулось. Парень, которого она презирала, над которым издевалась и которого пыталась ударить в школе, сейчас проявил к ней высшее милосердие. И сделал он это только ради того, чтобы уберечь её маленького брата от душевной травмы. Ей стало по-настоящему, удушающе стыдно перед самой собой. Весь её внутренний мир хулиганки треснул и осыпался на лед. ​Эбби сделал широкий шаг назад, плавным движением убирая тяжелый револьвер обратно в кобуру. Его силуэт на глазах начал растворяться в подступающей плотной серой завесе разыгравшегося бурана. ​— А теперь — убирайтесь, — леденящим, глухим эхом разнёсся его финальный голос по заснеженной чаще. — Разворачивайтесь и бегом марш назад в свой Город. И чтобы я вашей убогой троицы в Снежном биоме больше никогда не видел. Запомните этот день. В следующий раз никаких попыток, разговоров и пощады не будет. Будет только мгновенная смерть. ​Хулиганы не заставили повторять дважды. Оливер, судорожно задыхаясь, всхлипывая и панически хватаясь ладонью за горящую царапину на шее, первый ломанулся назад, спотыкаясь о скрытые сугробами ветки и теряя по дороге остатки гордости. Эдвард пулей выскочил из сугроба, едва не потеряв очки, и во весь дух припустил следом за ним. ​Зип поднялась с колен, бросила последний, долгий, полный шока, вины и немого стыда взгляд на опустевшую белую мглу, где только что стоял Жнец, и медленно побежала за парнями. Их былая банда была окончательно разрушена, школьный авторитет растоптан в пух и прах, а былая наглая власть навсегда похоронена под вековыми льдами. Они возвращались в Город абсолютно другими, сломленными людьми, и прежняя жизнь для них уже никогда не вернётся.