Конец?

Ты вернулась домой. В свой район. На свои улицы. К привычным людям, привычным разговорам, привычным дням. Мир вокруг почти не изменился. По утрам всё так же шумели машины за окном. Вечером загорались фонари. Соседи всё так же обсуждали свои дела. Люди спешили куда-то, смеялись, строили планы. Всё осталось прежним. Кроме тебя. Потому что часть тебя так и осталась там. В старом отеле посреди Ада. Первые недели были самыми тяжёлыми. Ты ловила себя на том, что оборачиваешься на знакомый смех, который не мог принадлежать ему. Что ищешь взглядом красный пиджак среди прохожих. Что иногда просыпаешься среди ночи и на несколько секунд забываешь, где находишься. А потом вспоминаешь. И становится больно снова. По вечерам ты часто сидела у окна. С письмом в руках. Перечитывала строчки по нескольку раз. Улыбалась. А потом плакала. Некоторые письма были испорчены слезами настолько, что чернила расплывались по бумаге. Становились нечитаемыми. Однажды в ответном письме Аластор написал: "Если ты продолжишь так усердно поливать мои письма слезами, дорогуша, мне придётся начать писать водостойкими чернилами." Ты тогда рассмеялась. И расплакалась ещё сильнее. Он всегда чувствовал, когда тебе плохо. Даже через миры. Даже через расстояние. Поэтому со временем ты стала осторожнее. Меньше писала о том, как сильно скучаешь. Меньше рассказывала о бессонных ночах. О том, как иногда смотришь на его фотографии и просто сидишь в тишине. Не потому что чувства стали слабее. Наоборот. Просто ты понимала, что ему тоже тяжело. Аластор никогда бы не признался в этом прямо. Никогда. Но между строк это чувствовалось. В каждой шутке. В каждом слишком длинном ответе. В каждом письме, которое приходило удивительно быстро. Он тоже ждал. Тоже скучал. Просто по-своему. Шли недели. Затем месяцы. Боль не исчезла. Но перестала быть острой. Она стала частью тебя. Как старый шрам. Иногда почти незаметный. Иногда ноющий перед дождём. Ты научилась жить дальше. Учиться. Работать. Смеяться. Строить планы. Находить радость в мелочах. И однажды вечером поймала себя на мысли, что не плакала уже несколько недель. От этого стало одновременно легче и грустнее. Потому что это означало только одно. Ты наконец начала принимать происходящее. Не забывать. Не отпускать. А именно принимать. Что сейчас всё именно так. Что между вами целый мир. Что письма — единственное, что у вас есть. Что некоторые истории не получают счастливого финала сразу. И всё же, каждый раз, когда почтальон приносил новый конверт с аккуратным знакомым почерком, сердце всё равно начинало биться быстрее. Потому что где-то далеко. Очень далеко. Был один самовлюблённый олень. Который всё ещё писал тебе письма. И всё ещё заканчивал их одинаково. "До следующего письма, mi amor." ❤️