Глава V «Непростая судьба»

      Алина спокойно обедала в буфете, стараясь отдохнуть от рабочей суматохи и ни о чем не думать. Но некоторые мысли все же сумели пробраться и теперь постепенно, медленным темпом заполняли всю голову Васильевой, которая успела подумать, что и здесь ей нет покоя. Мысли были о Земцове. Каждый день она отчаянно боролась за свою любовь к нему, но каждый вечер разочарование вновь настигало её, ведь практически все попытки терпели крах, а сам мужчина, казалось, вовсе не обращал на неё внимая, посвящая свое свободное время либо уединению, либо душевным разговорам с Филатовой по вечерам за чашечкой ароматного чая. Это сильно злило Алину, из-за чего она все больше и больше завидовала начмеду и ревновала Платона Ильича к ней, ведь смотреть, как они мило общаются и смотрят друг на друга с теплотой во взгляде, было просто невыносимо. Отложив столовые приборы и взяв салфетку, брюнетка вновь попыталась отогнать назойливые мысли прочь. — Приятного аппетита, — пронеслось над головой Васильевой. Подняв голову, женщина увидела стоящую Марину Станиславовну с подносом в руках. — Я присяду рядом, ведь ты не против? — Садись, — невесёлым голосом ответила Алина. — Как там продвигается «Школа Молодых Мам»? — чтобы как-то отвлечься, спросила та. — Всё просто отлично. Завтра будет первая лекция, — воодушевленно рассказала Савина. — Позже график составлю и покажу его Филатовой, а потом уже можно будет смело сказать, что школа открыта. А ты чего такая кислая?       Алина Дмитриевна только махнула рукой, давая понять, что все по-прежнему. — Как живётся без заведования? Не скучаешь по старым временам? — Нет, — уверенно сказала Марина, беря стакан с соком. — Так даже лучше, и чувствуется свобода, а то кроме работы ничего толком и не замечала, что происходит вокруг. Кстати, раз мы уже заговорили о работе, как тебе новый заведующий? — Обычно. Ничего в нем особенного нет. А ты почему спрашиваешь? — заподозрив что-то неладное в голосе подруги, подозрительно спросила Васильева. — Просто так. Слышала, холостой мужчина, — заметив взгляд Алины с нотками злости в глазах, поспешно добавила: — Просто так. Ничего такого и в мыслях не было, так что не обижайся на меня. Просто имей ввиду.       Брюнетка отложила столовые приборы и, взяв стакан апельсинового сока, сделала небольшой глоток, а затем посмотрела на Савину и сказала: — Марин, если у мужчины нет обручального кольца на пальце, это не значит, что он свободен для новых отношений. Может у него есть девушка, а ты только зря слухи распускаешь. — Нет, ты меня не так поняла. Как оказалось, Константин Викторович дружит ещё со студенческих времен со Львом Борисовичем, поэтому вчерашний вечер они проговорили в лаборатории, и Вадим также общался с ним. Поэтому он мне сказал, что с разговора узнал о том, что наш новый коллега уехал с Москвы и решил начать здесь жизнь с чистого листа, поскольку там у него ничего не сложилось.       Закончив, она посмотрела на Алину, которая, закрыв глаза, старалась переосмыслить и, так сказать, сложить по полочкам услышанное. — А мне ты зачем это все рассказываешь? — спустя несколько секунд молчания отозвалась женщина. — Ты же прекрасно знаешь, что мне это не надо. — Чтобы ты знала и не проворонила его, ведь кто знает, как все сложится. Может у тебя что-то получится с ним.       Алина Дмитриевна хотела сказать что-то колкое в ответ, но на её телефон поступил звонок, требующий срочно прийти к одной из её пациенток.

***

      Филатова шла по больнице в поисках Константина Викторовича, но у кого бы она не спрашивала, либо не видели, куда пошел тот, либо вообще не были в курсе дела. Увидев Полупанову, выходящую из палаты с капельницей, она окликнула её. Вита повернула голову и остановилась, дожидаясь начмеда. — Вита Игоревна, Вы случайно не знаете, где Константин Викторович? — спросила Лиза, чуть склонив голову набок. — Мне с ним срочно надо поговорить, а никто не знает, никто не видел. — Нет не знаю, — ответила та, но немного напрягши память, вспомнила, что недавно видела его. — Елизавета Юрьевна, постойте, я забыла, видела его совсем недавно. В курилке минут десять назад был, а где сейчас — не знаю. Может ещё там, а может уже ушёл, — поведовала женщина, а затем все-же решилась задать вопрос, который крутился на языке. — А что, собственно говоря, произошло? К чему такая срочность? — Да вопрос решали по поводу одной пациентки, которая после ДТП поступила. Земцов настаивал на своём, Воронин — на своём, и, в общем, решение что ли не понравилось, или ещё что-то, — рассказала Филатова и покрутила в руках телефон. — Так позвоните ему. Или телефон тоже не берет? — после недолгой паузы заговорила вновь Полупанова, указывая взглядом на мобильный в руках Лизы. — Он так спешил покинуть кабинет, что вылетел из него, в буквальном смысле, что забыл на столе свой телефон, — она вздохнула, вспоминая, как Костя выскочил из кабинета, не забыв хлопнуть дверью. — В курилке, говорите, был? — В курилке, — подтвердила Вита. — Ладно, надеюсь, что он ещё не успел оттуда уйти.       Старшая медсестра посмотрела вслед Лизе, которая вскоре скрылась за поворотом. Поймав себя на мысли, что от нового коллеги медперсонал ещё успеет повидать приключения, она взяла капельницу и направилась к лифту.

***

      Земцов находился в реанимации и, стоя у окна, сквозь которое слабо пробивался солнечный свет, внимательно изучал карточку своей пациентки. Молодая девушка 25 лет, по имени Наталия Беляева, лежала в постели белее белого. Ее лицо и руки имели значительное количество порезов, а её длинные каштановые волосы, слегка спутанные, рассыпались по подушке. Девушка была настолько беззащитная и хрупкая на вид, что казалось, что при малейшем прикосновении могла сломаться. Платон отошёл от окна и, бросив взгляд на показатели приборов, обратился к медсестре, которая в тот момент ставила капельницу. — Таня, ты присматривай, пожалуйста, за её состоянием, в случае чего немедленно сообщай либо мне, либо Елизавете Юрьевне. Мне надо отлучиться по своим делам. — Хорошо, Платон Ильич, я все поняла, — кивнула девушка.       Посмотрев в последний раз на показатели, врач вышел из реанимации.

***

      Воронин сидел в курилке и смотрел в одну и ту же точку, не обращая внимания на окружающих. Выдохнув дым, он задумался: а что было бы, если бы он остался в Москве? От такой мысли мужчина невольно усмехнулся. Вряд-ли. После того, как Константин случайно узнал, что его возлюбленная тайно встречается с другим, с его другом, он долго не мог найти в себе силы забыть прошлое и научиться жить дальше, но уже с чистого листа. Только лишь спустя месяц мужчина решил подать заявление по-собственному и покинуть этот город, который ничего ценного не принёс. Построить карьеру в лучшей клинике города стоило больших трудов, но счастья, как потом оказалось, это не принесло. Возвращаясь в родной город, где прошло его детство, юность, первая любовь, лучшие годы жизни, Воронин ругал себя за то, что когда-то поддался на уговорки двоюродного дяди и поехал в столицу. Если бы он тогда остался здесь, то и жизнь бы сложилась совсем иначе. Мужчина закрыл глаза. Покидая Москву, он надеялся и верил, что здесь начнёт все сначала, но как только он увидел в больнице свою первую любовь, то понял, что история будет написана старыми чернилами, хоть и на новом листе.       Костя настолько поглотился воспоминаниями, что не услышал, как кто-то его зовёт уже несколько раз. Когда же его затормошили за плечо, он вернулся в реальность. — Константин Викторович, я не понимаю, что с Вами происходит? — возмущённо начала Филатова. — Елизавета Юрьевна, простите, задумался, — виновато ответил врач, поднявшись. — Ну-ка, присядь, — Лиза села на лавочку. — Садись, чего стоишь? Разговор будет долгим.       Воронин, немного погодя, сел напротив женщины, не решаясь посмотреть ей в глаза. — Рассказывай, что это было полчаса назад в моем кабинете? — А что было? — переспросил он. — Мы решали, что делать с пациенткой Беляевой, и пришли к единогласному мнению. Что не так? — Да нет, все так. Только я спрашиваю у тебя не об этом, а о том, что ты себе позволяешь. Сначала конфликт в операционной, затем чуть ли не скандал с Земцовым. Друг мой, что происходит? — она посмотрела на коллегу. — Я бы и не срывался на него, если бы он сначала думал, а потом принимал решения. Безусловно, я тоже за то, чтобы дать шанс на жизнь, но это такой случай, — объяснял Костя, но был перебит. — Это такой же случай, как и все остальные. Земцов, между прочим, самый лучший врач в клинике, и он никогда не уступает своим принципам и делает то, что считает нужным. И скажу тебе, что от его деятельности за то время, которое он здесь работает, ещё никто не пострадал, — рассказала Елизавета, а затем продолжила. — Конечно, по началу было непривычно с ним работать, смириться с его характером, но потом же как-то мы нашли общий язык. Так что, прошу тебя, попроси у него прощения, тебе работать с ним, в конце концов.       Мужчина на это заявления только усмехнулся. Чтобы он, со своими правилами и принципами извинялся перед тем, кто не прав. — Не пострадал? Ничего, ещё не вечер, — резко ответил Воронин. — И вообще, Елизавета Юрьевна, почему Вы его оправдываете? Он у Вас на особом месте, или как это объяснить?       От такого то ли заявления, то ли вопроса Лизе стало не по себе: она не знала, что и ответить. Собравшись с мыслями, она растерянным голосом проговорила: — Не говорите чушь, Константин Викторович. Лучше займитесь работой, вместо того, чтобы тратить время впустую. Я принимала Вас на работу в качестве врача, который отвечает за свои поступки, а не прячется в курилке и боится совершить ошибку.       Договорив, Филатова развернулась и ушла, оставляя мужчину одного. Тот со злостью стукнул рукой по холодной стене, что через мгновение заболела рука. Но эта боль была ничем, по сравнению с той, которая бушевала в его душе.

***

      Вечер. Всё врачи потихоньку расходятся по домам, а в кабинетах потухает свет, кроме одного. Филатова и Земцов задержались в больнице и сейчас, мило беседуя, пили чай в ординаторской, освещаемой одним лишь торшером. — Елизавета Юрьевна, Вы простите меня за тот случай, который произошёл сегодня днем у Вас в кабинете, — Платон сделал глоток чая. — Сорвался, сам себя не узнаю второй день подряд. — Ничего страшного, тем более, что Вы не виноваты, — успокоила его Лиза, одарив нежной улыбкой, от которой на душе у мужчины вмиг стало спокойно. — Вы выглядите очень уставшей, — он заглянул в любимые глаза, в которых была видна усталость. — Поезжайте домой, отдохните. — Да знаете, день какой-то сумасшедший выдался. С утра Савчук звонила, опять какая-то жалоба дошла, так что через неделю стоит ожидать визита всеми любимой проверки. Потом завал с документами, случай с Беляевой. Вдобавок ко всему Воронин со своими выходками в первый же рабочий день, — рассказала женщина, глубоко вздохнув. — Как же я устала от всего этого.       Земцов слушал все это, глубоко сочувствуя ей. Сейчас, смотря на Елизавету, ему так хотелось обнять её и защитить от окружающего мира и людей, которые так и хотят при первом удобном случае разрушить внутреннюю гармонию. Но нельзя. Страх снова быть отвергнутым возрастал огромной стеной, не давая сделать шаг навстречу. — Ничего, все будет хорошо. Обязательно.       Платон слегка улыбнулся и все же аккуратно накрыл её ладонь своею и чуть сжал пальцы. Лиза повторила за ним, а взгляд сменился, в котором теперь светилась уже нескрываемая любовь. Но всю идиллию не нарочно разрушил стук в дверь. — Платон Ильич, Елизавета Юрьевна, хорошо, что Вы ещё не ушли, — встревоженным голосом начала медсестра Татьяна. — Таня, что случилось? — Филатова высвободила руки и взглянула на девушку. — Там у Беляевой состояние ухудшилось…