5.9. Оппозиция

      Пока Стражи Галактики убивали тихо-медленно свою печень, Локи прыгал по крышам. Движения эти были отточены годами тренировок и миссий, а ботинки позволяли прыгать на большую высоту и не думать о том, что он может упасть. Только вот по пути к нужной квартире полубога охватывали тревожные мысли. В основном, из-за камней бесконечности. Погулял он знатно, но, что удивительно было, отец никого не натравил на него, ни Чёрный Орден, ни тех, кому он может доверить столь сложную миссию. Тот же Дин. Идеальный убийца прекрасно подходил под эту роль, сам Титан пользовался его услугами и оставался доволен. Доверие у них есть между собой, а о знакомых сына он ничего и не знает.        Как бы уже есть причина подозревать и всегда быть начеку (как будто Локи с такой жизнью хоть раз глубоко спал). Но Дин не мог бы так хитро поступить: слишком сложная схема для него. Нет, он ни в коем случае не умаляет умственные способности друга, но что он знал наверняка. Дин – парень честный и справедливый, он не тот человек который способен на такое предательство. Лафейсон не то что прям не верит в это, но в людях плюс-минус разбирался, и невооружённым глазом видел подлецов, лжецов и предателей. Дин не являлся таким человеком.       Хотя, про Чаровницу он думал тоже самое…       Неважно. Как бы то не было, не настолько Локи уж плохой человек (конечно!), чтобы его предавали все подряд.        Камни бесконечности, большая проблема, отец владеет двумя. Не ровен час, Танос наведается к мидгардцам. По-хорошему надо и их предупредить. Скорее всего, он сейчас уже на пути к Земле. Чертовщина. Мстители с этим вряд ли справятся. Они, может, смогут ненадолго его задержать, чтобы Локи смог увести отца… Вот и проблема. Огромная, жирная, и пиздец какая проблема. Полубог не хочет смерти землян, а они непременно будут. И Мстители стали ему так, немного близки.       Вряд ли он доживёт. Сам не хочет этого: с отцом, из чистого маниакального любопытства, хотелось встретиться в смертельной схватке. Прекрасно осознавая, что победителем он не выйдет…       Пусть он много, что и оставит. Хотя бы то, что Локи хотел обучить Ванду магии Хаоса.        Оставит любимую Гиль…        Воспоминание о Ведьмочке напомнило ему об осколке зеркала, через которое он может передать нужное сообщение. Осталось надеяться, что на ночь Ванда не снимает подарок, и он сможет с ней связаться через сновидение. Не сейчас, конечно, а чуть позже, тогда, когда он доберется до квартиры.        Полубог видит перед собой знакомую многоэтажку, подходит к краю здания, хватается за трубу, и спускается к стене, так, расположивший на ней, он прыгает на многоэтажку, и создаёт перед собой портал. Скатывается прямо на ковёр, и, хлопая глазами, улыбается немножко прихуевшему Дину, который мочил очередную тряпку в холодной воде. Мрачно поздоровавшись, он кладёт мокрую ткань на лоб Сэма. Они только час назад пришли с больницы. Историк сам решил что дома переболеет. — Всё так же лихорадит? — обеспокоено спрашивает Локи, встав на ноги. Он смотрит на ужасно красного и потного, полураздетого Сэма. — Обычно он в таком состоянии дня три лежит. Сейчас, конечно, температура меньше чем обычно, всего-то 60. Обычно восемьдесят пробивало.       Локи запоздало вспоминает, что у их вида, из-за того, что организм требует большого количества энергии, нормальная температура тела 48. У него же самого, норма не превышает 30 градусов. И всё из-за йотунского происхождения. — Это хорошо. — без всяких лишних слов, Локи меняет свой облик, и кладёт синие руки на оголенную грудь Сэма. Ему заметно становится легче переносить лихорадку, он успокаивается, и даже погружается в сон. — Как спадет лихорадка, я залечу его раны на спине.  — Будь так любезен, — Дин кладёт свою руку на шею брата, проверяя температуру, и ощущает заметную разницу, — я зашил ему раны. — Я сделаю так, чтобы у него и шрамов не осталось. — Сделал бы так, чтобы и памяти об этом свойстве его чудесного организма у него не было. — злясь больше на себя, Дин, как обычно, срывался на остальных. — Угробит себя он когда-нибудь. — Могу, но не буду. — Ясное дело. — Дин укрывает своего брата и встаёт. — Чай или спиртного?  — Давай чай, — отвечает Локи, тоже направляясь на кухню, — сейчас лучше быть в трезвом уме. — Стражам ты это хоть сказал? — фыркает Дин, набирая чайник. — Этих пьяниц ещё вытаскивать с бара я не собираюсь, прийду только за женой. — пусть чайник уже кипит, а на столе конфеты и пирог, всё равно Локи чувствует запах той самой картошки, которую так давно готовил Сэм. — Если они решили допиться до смерти, то бог им судья. По крайней мере Квилл точно ласты склеит, он даже от радиации на одежде не избавился.  — И тебя это никак не волнует. — доливая чай, Дин кладёт чашки на стол.  — Я им не нянька. Тем более сейчас есть проблемы поважнее. — Локи подносит к губам чашку и отпивает немного чая. — Прекрасный напиток. — Всё-таки ты не ебанулся, и думаешь о том, как победить Таноса без самоубийства? — Не надейся, — он улыбается, — я в любом случае умру.       Как только чашка на руках Дина целой осталась, хрен знает. Почему он кричать не начал, хотя это была бы самая ожидаемая реакция, тоже непонятно. — О Брунгильде совсем не думаешь? Она же замуж за тебя вышла. Это же какая там у вас любовь-морковь…       Ещё один глоток чая, и Локи думает об этих словах. Бросать её так. Они же даже так досконально друг друга не изучили. Полубог пытался: благодаря старым воспоминаниям вспомнил разговор с ней об её сожалениях, сыграл тогда на чувствах, просто из идиотского интереса, затронул нужные истории, хотел узнать её чуть больше. Ведь тогда на корабле Опустошителей это правда было случайностью, эти погибшие преступники с семьями, резня. Да, он натравил их, но правда думал, что она использует мешок для усыпления. А оно вот как получилось, тогда и сыграло «а что если?» – песня известная. Локи хотел дальше изучать её, влюбляться сильнее в каждое её движение, слово. Когда они бились на Играх, когда ругались после битвы с Эго, как она летала на своём пегасе… Как она ведёт себя здесь, на неизвестной планете, понаблюдать бы за ней в баре… Он же знает когда окончательно убедился в своей любви: когда она поверила в его бредни про Фандралла, помогла, смотрела как он заживо сжигает своих друзей… Какая странность. И об этом хотелось поговорить нормально, почему она не убежала, не накричала, когда сама ненавидела эти пустые убийства?        Он знает так мало, она знает так мало, но достаточно, чтобы зваться супругами. Потому что это не так ужасающе, как звучит. Просто способ привязать к себе. И Локи надеялся, с одной стороны, что с каждым днём, будет любить всё сильнее, искать причины, хотя для этого чувства причины не нужны. Но он учёный – ему для всего нужны причины. И почему только любовь существует в нем так спокойно? Вроде маньяк-убийца, а способен и на такое. Всё-таки асгардская личность: романтик каких поискать. Это всё так по-детски, но так искренне.        Локи просто понимает, что вторую такую не найдёт. И умереть он хочет, зная, что в жизни была такая единственная и уникальная женщина.        А она, когда маг умрёт, наверняка найдет ещё кого-нибудь, лучшее чем бывший муж. Может, полубог ей даже это пожелает, простого женского счастья… — Я зависим от неё, а Гиль… — вылезая из долгих раздумий, он складывает весь свой мозговой штурм в пару предложений. — Она свободна в этом плане. — Ты прям уверен? — хмыкает Дин, который пил уже третью чашку. Он видит замешательство на лице друга, и выдыхает. — Ну вот, не утверждай то, в чём совсем не уверен. И вот что я тебе скажу: она будет страдать. Потому что ты умрёшь. Если ты не понимаешь такой простой истины, мне даже тебя жаль, эгоистичный болван. — Я знаю. — Локи кладёт остывший чай на блюдце. — Только выбора нет. — Есть выбор просто не бороться. Ты со своими порталами, может улепёхать со своей женой на другую галактику.  — Ты сам об этом думал?       Вопрос не удивляет, любой бы на месте Локи пришёл бы к такому выводу. Дин будет честен. Как и всегда.  — Кто-то из нас по-любому исчезнет, два брата-Ризера. Изначально высшие силы хотели, чтобы выжил только один. — Дин долго смотрит на тело брата. — Твой батя только сделает то, что должно было случиться ещё при рождении. — он кидает в рот конфету. — Тем более испарюсь точно я, по крайней мере для этой вселенной слишком плохой персонаж.  — И ты меня ещё зовёшь эгоистом. — Локи тоже закидывает конфету в рот, попутно вспоминая не самую радужную историю Ризеров. Дин об этом рассказывал в тюрьме, интересно только было: всем ли сокамерникам он так раскрывается. — И ты не хочешь даже как-то этому помешать? А если ты ошибаешься, и исчезнет Сэм? — Тогда я пойду к твоему бате и набью морду, может повезёт и тоже сдохну. — Дин говорит это в своей привычной шутливой манере, но Локи видит, что он об этом тоже думал.        Только вспомнив историю Ризеров, становится не по себе. Его таким сделала жизнь, только вот если Сэм смог сбежать, то Дин, являясь старшим братом был верным солдатом своего отца. Он вот бежать от своего наследия не смог. Да и не хотел.  — Значит, ты даже не планируешь присоединятся к сопротивлению? — Локи бросает взгляд на Сэма. — Он же откуда-то узнал о том, на каком этапе поисков находится Танос. С камнем Реальности он стал невольным свидетелем, а про камень Силы точно копал и узнавал.  — Считаешь, Сэм уже втянут в эту ебату? — Более того, если моя теория верна… То он, скорее всего, входит в число тех малочисленных отрядов, которые мешали Таносу. В своё время, я эти отряды с сёстрами кучками истреблял. — ностальгично протягивает Локи, уже представляя перед собой искрящие от первобытного ужаса глаза членов той организации. — Вот судьба-злодейка. Мой друг – один из них. — И что будешь делать? — спрашивает Дин, словно готовясь к атаке. Будучи не до конца уверен, что сможет здесь и сейчас остановить Локи (не убить!), и сбежать. Если сынку Таноса что-то в голову взбредет. — Нужно с этими отрядами связаться. Отправить их на Землю.  — На Землю? — переспрашивает Дин, расслабляясь. Странное у него была причина бояться: Локи давно изъявил желание прикончить своего отца.       Сам же маг запоздало вспоминает, что он не в курсе того, что остальные камни бесконечности на такой беззащитной планете. — Один из камней на Земле. Скорее всего Танос уже на пути…       Лицо Дина принимает нечитаемое выражение лица. Как так вообще получилось? Планета, что стала ему домом скоро будет просто уничтожена? Из-за какого-то ебанного камушка?  — Нет. — от резкого осознания Локи встаёт со стола и хватается за голову. — Отец скорее всего разделит силы. Горстку Черного Ордена он отправит на Землю за камнем, а сам лично наведается в Асгард за Тессерактом… Почему-то я уверен, что он уже в курсе того, что камень там…       Дин находится на этапе полного осознания пиздеца вокруг него. Дом в опасности, они в опасности. Теперь предложение просто не лезть и сбежать на край Галактики звучит как мечта ребенка, которой не суждено сбыться. Они все в этой истории. Ризеры вошли в это как только познакомились со старшим сыном Безумного Титана. Геноцид и план по его предотвращению просто не может обойти их стороной. Вынужденная мера вмешаться.   — А ещё два камня? — севшим голосом спрашивает Дин, насчитав только о четырёх известных. — Мне ничего не известно о времени, — Локи махнул рукой и впритык подошел к Дину, остальное продолжив говорить шепотом, будто не хватало купола тишины, — о душе…        Он смолчал, думая говорить или нет. Это было важное решение, и речь сейчас шло о полном доверии к Ризеру. Локи даже не проверен временем, сейчас под подозрением, потому что его мог послать Танос по его душу. Дин он встречал два раза: в тюрьме и сейчас. Наверное, такую тайну надо было бы доверить Сэму, знаком с ним лучше и дольше (а, нет, с Дином дольше – они в тюрьме вместе сидели месяц), и то, полубог бы ещё подумал. Хуже не станет, да и интуиция подсказывает, что сейчас это самое правильное и важное решение – как и передача пули Ракете. Он, может, и обесценит эту пулю, рассказав Дину… Нет, не обесценит: Танос никогда не узнает, что Дин Ризер в курсе. Что он вообще как-то связан с его сыном.  — Ты что-то знаешь. — утверждает убийца, подтверждая свой статус чуткого эмпата. — Никто и никогда не должен даже подозревать, что мы с тобой вообще знакомы. Никто тебя в лицо не видел: тюрьма сожжена до тла, выживших нет. Клиенты знают только твой номер, а среди целей нет живых. Никаких причин подозревать, что ты Дин Ризер. Даже если на этой планете шпионы моего отца. Всё равно никакой пользы. Только если ты решишь помогать нам с Таносом, в мерах предосторожности тебе придётся носить маску. Сэм на корабле утверждал, что ты его давно бросил. Никаких причин… Стражам я сотру память о вас… — вслух рассуждает Локи, убийца всё сильнее хмурится, не нравилось ему это начало. — Сейчас я скажу то, о чем никто не должен узнать. Этот секрет я могу доверить тебе… — божественную интуицию маг привык слушать, даже если она идёт вразрез с логикой. — После знакомства и расставания с Сэмом меня отправили на задание. Найти карту, указывающую, где находится камень Души. — он понижает громкость голоса, искренне опасаясь прослушки, пусть он и своими руками исключил эту возможность. — Я нашёл её. И сжёг.  — И где же этот камень? — так же шепотом спрашивает Дин, окончательно убеждаясь в том, что сын Таноса не признаёт правду своего свихнувшегося отца.       Ризер был тронут тем, что ему доверяют такой опасный секрет. И не хотел рушить только что построенный мост доверия. Ему казалось это чем-то сильно неправильным: они ведь знакомы так мало. Да, в тюрьме он был первым его сокамерником, и как полагалось эмпату и совсем не оптимистичному юноше, он, от скуки, рассказывал свою историю. Дин тогда был уверен, что они вместе подохнут в этих бетонных стенах. Ну, точнее, что Локи не доживёт. О чём думали тюремщики, оставляя в одной камере двух опасных преступников, никто и не знает. Может о том, что они смогут в случае чего прикончить друг друга при ссоре, считая их по силе равными. В еду слабительное подкладывали, но ни на Дина, ни на Локи оно не действовало. После первой трапезы, именно это Дина и заинтересовало. И началось… А что? Было скучно, нужный тюремщик к клетке не подходил, словно знал, что Дин сюда из-за него припёрся. Он легко руками мог эту клетку вырвать с земли, немного потерпев конечно ударов тока, но оставался, потому что нужен был один человечек. Нет бы проникнуть по-тихому, надо было обязательно сесть. Об этом только он Локи не поведал: мало ли, подслушают ещё. Остальное как на духу рассказывал. А мелкий слушал, комментировал моментами, иногда затыкал. А потом Дин решил его научить некоторым приёмчикам, Отражение тогда, не слишком и разговорчивым был, но видно вариант потренироваться, чем слушать байки идеального убийцы, нравился ему больше.        А потом пожар, и они расстались. Но то был месяц знакомства, где говорил Дин, и не факт, что слушал Локи. Он тогда его имени не знал даже, и лица не видел.        В баре знакомая стойка: это мог быть или брат, или Отражение. Зная своего брата в лицо, он выбрал второй вариант и не прогадал.        А сейчас они сидят в гнетущей тишине, и Локи впервые решает доверить такой страшный секрет Дину. Тому, с кем они были знакомы месяц. Не года, не века, а только месяц.  — На Вормире. — севшим голосом отвечает он, будто в горле ком сдерживает. Дин резко вырывается из своих воспоминаний, а это слово, что Локи повторяет снова, навсегда заседает в голове. — Вормир…       Нет, он не предаст его доверие. Не в этой жизни.

***

— Нам пора, Квилл! — кричит Гамора, силой вытаскивая капитана из толпы пьяных джитвейсов.  — Оу, девушка, ты просто секси… ик! Не прочь познакомиться со мной? — в пьяном бреду глаголит Питер, долго моргая, когда через пелену глаз он видит идеальную зелёную кожу. — Великолепный Гринч… — Так. Прекращай, мы уходим. — она аккуратно (как только могла), отцепляет от ноги Питера руку местного. Получает порцию мата, и ещё раз убеждается в том, что под красивой оболочкой развитой планеты скрываются гнилые люди.  — Ай-яй-яй девчонка, где ты взяла таки-ие ножки? — пропевает почему-то Квилл, и когда они оказываются на значительном расстоянии от барной стойки, Гамора одним ударом вырубает капитана и поудобнее устраивает его на своем плече.       Навстречу идёт Небула, которая также несла Дракса и Ракету. Рядом прыгал Грут. А чуть поодаль шла запуганная Мантис, которая сразу же поменяла настроение, стоило одному неудачнику шлепнуть её. От непонимания происходящего и последующего возмущения (Дракс объяснял ей, что такие жесты люди дарят только своим близким). Она прикасается к извращенцу, тот аж расплавился, и приказала ему разочароваться в жизни. Волю как эмоцию, по сути, контролировала и могла такое сделать. Чем и воспользовалась. Тот сразу затух и начал беззвучно плакать, бубня что-то про жену и детей, о том какой он плохой отец и муж, и лучше будет миру если он подохнет. После этой мысли он как бы на секунду засиял и подошёл к бару, схватил бутылку у бармена, разбил об стол и замахнулся на своё горло.  — А ты мне нравишься всё больше и больше. — смеётся Локи, наблюдая за этой сценой, он проникает в разум джитвейса и стирает на время следы чужого воздействия, погружая его в сон. Засуетился только трезвый бармен, остальные просто были в хлам. — Формулировка интересная, видимо он уже думал о самовыпиле. — Я-я не думала, что он…  — И не думай, всё правильно сделала! — поддерживает её Локи, убирая прядь с лица у спящей жены. — Если бы не ваше задание, я бы позволил ему подохнуть тут. Но ты не волнуйся, он сброситься с крыши, только чуть позже, главное, не здесь и не с вами. — Нет! Я не хочу чтобы он умирал… — тихо совсем неслышно шепчет Мантис, пугаясь такому итогу. — Он должен был просто осознать ошибку… Раскаяться.. — Девочка моя, не играй в мораль. На этой лицемерной планетке её нет. — Локи ведёт их прочь из бара. — Ни суд не поможет тебе, ни полиция. Только ты сама станешь для него смертельным мечом правосудия. — он подходит к ней вплотную. — Или ты так решишь оставить такое наглое неуважение? Он же не прекратит, напьётся и продолжит. Тебя здесь уже не будет, а как же другие женщины? За них не обидно?        Заметив, как Мантис начала сомневаться в правильности своих суждений, Гамора сразу стала на защиту невинного сознания. Странно, что это не понимал Локи, а может прекрасно осознавал потому и играл… Мантис, всю свою сознательную жизнь прожив с социопатом Эго ничего не знала о социальных взаимодействиях. Граница плохого и хорошего у неё стёрта напрочь, и, руководствуясь только рассказами воинственного Дракса, и наблюдаяя за поведением остальных Стражей, она строила свои мысли и свои принципы. Придерживалась ли она их, ещё вопрос. Но что было очевидно: Мантис – взрослый ребёнок, судьба у неё незавидная, да и привела она её к такому.  — Эта случайность не должна сделать из тебя убийцу. Если ты не хочешь убивать, не убивай. — Гамора смотрит на почти разочаровавшегося брата. — Тем более судиться мы не хотим.       Мантис несколько секунд молчит, а потом серьёзно кивает ей. Было и было, один шлепок не должен лишать пьяного человека жизни. Он же не Галактику решил переписать.  — Как нехорошо. — брат щёлкает пальцами, и Гамора вздрагивает от осознания, что после этого звука мало чего случалось хорошего в конце-то концов. — Что ты сделал? — спрашивает наёмница, ускоряя шаг. — Спас нас от суда. Погнали к Винчестерам. Дин такие пироги печёт, объедитесь!

***

      Квартира у Ризеров небольшая, но уютная. При прибытии Дин сообщил, что снял им всем номера в ближайшем мотеле, а сюда их Локи привёл не только пироги покушать, но и обсудить кое-что важное. Гамора смотрит на идеального убийцу в фартуке и с перчатками на руках, и не представляет, что он в таком виде так безжалостно прикончил всех в своём баре. Здесь нечего удивляться: брат тоже был таким метаморфом, в жизни и не скажешь, что он убийца.       Да и если бы не далеко идущая слава сестёр, по ним тоже хрен бы угадали. Хотя Небула излучала опасность.        Они все положили спящих на подготовленные одеяла возле дивана Сэма. Наёмницы на несколько минут остановились возле его постели, а в голове проносились сцена его самоубийства возле Таноса. После их зовёт брат на кухню. — Это хорошо, что в трезвом уме только вы. — он смотрит на Мантис, и та падает ничком на землю, благо падать было не больно, она сидела возле Дракса и успокаивала его эмоции от кошмара. Небула вскочила, но Дин попросил её сесть и не волноваться попросту. — Я должен буду стереть все воспоминания о Ризерах с вашего сознания. Теперь это слишком опасно знать, что я с ним хоть как-то связан. — Почему? — преспектива ходить с очищенной памятью не нравилась совсем. — Я планирую выступать против вашего ебанутого отца. — заявляет Дин, не надеясь на какое-то удивление и ахи, что он получает, так это только непонимающие взгляды. Конечно, был бы у них выбор (как у него – думают они), то сёстры бы вообще в это не ввязывались. — Он может обратиться к моим услугам в любой момент, отказать – не в том я положении, чтобы перечить тому, кто с двумя камнями планеты рушит. Потому и моя дружба с его сыном-предателем должна оставаться в строжайшей тайне. — Сэм на корабле кричал, что проклинает свою родню, что брата он не видел сотню лет, что была бы возможность, он бы прикончил этот кусок говна… Я цитирую! И он врал конечно же, чтобы через него тобой не смогли манипулировать и угрожать. — сразу отмывается от всего этого Локи, ловя взгляд Дина. — Впрочем, последним с легкостью может заняться Танос, стоит ему только кого нужно поймать. Потому и память я вам сотру, раз и навсегда. Сэма, вы, конечно помнить будете, но знать, что он жив – нет.  — Вы ничем не рискуете. Зачем вам мы? Ненужные воспоминания. — А как же ты объяснишь Питеру странность в исполнении его плана? Мы прилетели в Пустошь, встретили Дина Ризера, потом Сэма и пересекли её благодаря им. — Небула предполагала, что магия уберёт образ братьев из головы, но, являясь центром их сюжета в Пустоши, было бы странно вспоминать и видеть вместо двух личностей – два чёрных пятна, которых ты хрен вспомнишь. — Вы встретили Дина, но не Ризера. Просто Дина, владельца бара. Там потусили и уехали. — сразу находит ответ на это Локи. — Долго объяснять механику моей магии, но вы будете помнить образ, но посчитав хозяина бара не таким важным элементом, скоро и сами забудете. Да и Пустошь вы пересекли самостоятельно.  — То есть мы будем помнить его как владельца бара в Пустоши? — уточняет Гамора. — Лишь его тень. — Локи выдыхает. — Я мог и без разрешения это сделать, тем более этот разговор вы тоже забудете.  — Он так и собирался сделать. — говорит Дин, кладя им обеим по кусочку вишнёвого пирога. — Я отговорил. — Наш голос ничего бы не решил в итоге, я так понимаю? Даже если я сейчас скажу «нет»… — Я просто насильно стёр бы вам память. — подтверждает он слова Небс. — Иллюзия выбора. — раздражённо говорит Гамора и пробует пирог. А что, вкусно. — А это даже хорошо. — она вилкой указывает на пирог, и сразу тянется за вторым кусочком.  — Я что хотел вам сказать обеим… В общем, не берите в голову слова Сэма. Он дурью мается, сами понимаете, эти учёные… Эта метка, — Дин устало выдыхает, — такая же у отца нашего была. Отпечаток на ауре это признак жуткой зависимости от чего-то. Сэм не любит таких людей, на дух не переносит из-за отца. По правилу такие люди желают мести, страшной и жестокой для своей цели. Отец нам жизнь этим сломал, Сэму особенно, потому как встречает таких людей, в какую-то истерию впадает. Так что не принимайте это на свой счёт. Ваше желание совершить ужасную месть может быть оправдана. Этот парень просто немного ебобо, не понимает, что есть индивидуальные случаи.        Сёстры переглядываются. Локи рядом спокойно чай допивает. Знали они кому они желают гореть в Аду, долго, чтобы все те пытки, что перенесли его дети, чтобы он во всех красках ощутил на себе. Чтобы вся боль простых народов, которые были сожжены без причин исцарапали его душу. О, да, они своими руками хотят избавить этот мир от такого гнусного, темного и жестокого существа, несущего за собой только смерть, страх и реки крови невинных. Прекрываясь какой-то высокой «благородной» целью избавить всех от войн, распрей и голода.  — Почему же тогда у Локи нет этой метки? — вспоминает вдруг Небула. — Месть нашему отцу оправдана всем, но будто у тебя, брат, тоже есть то, чего ты лишился из-за него. — Нет, нету. — он пожимает плечами. — За пытки странно мстить, память я вернул, в Асгарде появляюсь. Так-то просто не хочется исчезать после его желания. Потому и убью его как-нибудь, ну или он меня. Здесь тоже 50/50. — Тебя совсем не оскорбляет то, что он выкрал тебя и изменил память? — Не крал он меня, я сам в портал прыгнул и в космосе оказался. А тут корабль Таноса на подходе. Чистая случайность, хотя его магия и правда отвратительна.  — Есть люди, которые относятся к этому намного проще. — сразу предупреждая очередную ссору, говорит Дин. — Как я и отец. Отец тяжело принял, я смог пережить эту боль и не заполучить метку. Сэм и вовсе малышом был, он и не помнит… Нечего тут ругаться, у вас просто характер разный. Но это не значит, что Локи меньше вас желает смерти Таносу. — Дин убирает пустые тарелки в раковину. — Тем более, как только выйдете из этой квартиры… Вы ничего и не будете помнить.        Локи встаёт сзади сестёр, и поднимает руки над их головами. — Дин твердил мне, что вы обязаны были это знать. Раз закончили… — Стой! — Гамора резко к нему поворачивается, и решает спросить то, что её мучило долгие годы. — Раз я итак забуду. То можешь мне ответить на один вопрос? — Смысла нет, ну ладно.  — Когда вы напали на мою планету. Почему именно я привлекла твоё внимание? И почему ты попросил… Не бросать тебя? Не странная ли просьба для вербовки…       Вот это новость. Локи даже удивляется. А это было так давно, он смутно помнит ту зачистку. Ему тогда тринадцать было. Год в рядах Таноса, немного, но за этот год его изрядно покромсали. А потом отец изъявил о желании появления ещё одного наследника. Или наследницы. Ещё одного ребёнка захотел. Перед штурмом родной планеты Гаморы. Он говорил, что поручает Локи найти себе там самому или брата, или сестру. Он и нашёл.  — Почему? Тебе повезло оказаться первой ровесницей на моём пути. — честно отвечает он, понимая, что сейчас может сказать всё. — А почему попросил не бросать меня? Потому что я знал, что этот день наступит. Тот год на корабле меня не баловали, а ломали. И морально и физически. Никто это долго не выдерживает. Я уже предполагал, что ты убежишь. Потому и попросил…  — А ты разве не хотел сбежать? — шепчет Гамора. — Зачем? Меня спасли, а я чёрт благодарный. У тебя было много причин ненавидеть его, ты ни одну не упустила. — он улыбается. — А я… Всё просто. Маленький ребёнок много понимал, но просто хотел пожелать, и искренне надеяться, что оно исполнится.  — Небс? — она смотрит на сестру, думая, что у неё тоже есть вопросы. Сама к ответу она не знала как относиться. — Ничего не хочу знать. Меня спасли от тирана-отца, и привели к более хуевому. Уничтожили мою планету. И просто приволокли как пленницу. Мне не о чём поговорить. Пусть и мне хотелось знать, почему ты был такой сукой моментами.  — Таков уж я. — он кладёт свои ладони на их макушки. — Простите меня за всю хуйню, что я творил. Я пытался вас спасти, но выбирал неправильные способы… И это предательство, я был рад внутри, что вы сбежали, не хотел принимать, но искренне был рад. Всё что было и будет… Вы меня, может, возненавидете, но я вас не перестану защищать и любить. Надеюсь, вы выживете в этой войне. Я всё для этого сделаю…       Гамора хватает брата за руку, не успевает и прокричать «стой!» Небула не успевает увернуться от магической волны, пальцы сжимают её голову и, когда она думает о том, что забудет чистосердечное признание брата… Сознание плывёт, и всё погружается в темноту, в уютную, тихую, и безликую темноту. 

***

      Всё с таким же грузом, дети Таноса заходили в мотель. На плечах их сокомандники. Администратор поднимает взгляд, отвлекаясь от своих записей, сухо здоровается, не обращая никакого внимания на вид гостей, и, услышав имена, отдаёт им ключи. Локи благодарит его и направляется в свой номер, который он будет делить с Гиль. Сёстры укладывают остальных по кроватям остальных комнат, а сами направляются в другую, обстраиваться.       Локи, имея дурацкую привычку, осматриваться везде, выползает из номера. С его последнего визита, здесь практически ничего не изменилось, может только спокойней стало. И тише. Он смотрит на потолок, который поменял свой цвет на нежно-голубой. И, не заметив, случайно сталкивается со стариком. Отпрыгнув, он сразу подбегает к нему и подаёт руку, помогая ему встать. — Прошу прощения! Я так засмотрелся на… потолок. — он смеётся, понимая как глупо это звучит. И выглядит. Высокий парень, а витает в облаках как ребёнок.       Старик поправляет свои очки, и его лицо вытягивается в беззвучной радости от узнавания. — Это же вы! Тот юноша, что спас меня.  — старик хватает его руку и сильно сильно раскачивает. — Я так вам благодарен. Больше сюда никто не заглядывал из… сами знаете кто. Посетители такие спокойные все, и… добрые. Благословили вы мой мотель, господин! — Старик, так это вы! Какая приятная встреча. — Локи улыбается приветливо. — Что же вы так разволновались, на моём месте, каждый бы так поступил. — Не каждый, уж поверьте! — старик, кажется, никогда не был таким счастливым. — Вы встали на защиту немощного и совсем ненужного старика. Здесь таких за людей не считают: какая от меня польза? Никакого уважения к старшему поколению. Ох, святой Катар, не ведает молодёжь о твоих истинных речах. Но вы, господин, будто бог. Я столько лет прожил, никогда… и никто так не относился к старикам как вы. Я же даже не учёный! — Старик, я польщён, но я не бог. И не местный, потому и уважаю ваш возраст. — спокойно объясняет Локи, хозяин мотеля даже не удивляется. — Неужто вы из самой Пустоши? Прошу меня простить, господин, я сейчас скажу словами местных, но вы… — он понижает голос до шепота. — Тот демон, прислужник дьяволицы Сокки? — Оу, нет. Хотя и там я был. Просто путешественник. — так вот как оно, ссора богов до того дошла, что и население слегка… с ума сходит.       У Сэма бы спросить, жаль, Стражи эту занятную историю не послушают из уст учёного.  — Это всё объясняет! Ещё раз простите за столь резкие выражения, я так не считаю. И думаю, что ссора богов не должна была рождать ненависть между двумя народами одной планеты… — Ваша правда. — соглашается Локи.  — Господин, я сколько угодно могу говорить и благодарить вас. Но может я позволю себе угостить вас чаем?  — Конечно, не откажусь от столь приятного приглашения.  — Ещё я могу пообещать, — искренне начинает хозяин мотеля, ведя благородного гостя в свой небольшой кабинет, — что вы всегда можете ко мне обратиться с любой просьбой. Я предлагаю дружбу, если вы готовы принять её от бесполезного старика. — Не говорите так, вы не бесполезны. — убеждает его Локи. — Я восхищаюсь вашей выдержкой и силой, вы один построили и содержите столько лет такой мотель. Встречали и провожали опасных людей, держите мотель в порядке столько лет. Это достойно уважения. — старик краснеет от смущения. — И дружбу вашу с радостью приму. Познакомлю вас с одним моим хорошим приятелем. Пусть и преступник, но уважению к старшим учил меня именно он. — Тогда и я буду рад знакомству с вашим другом.        Вот так. Локи считал, что он может пригодится в будущем. По крайней мере это просто прекрасная база, чтобы на время залечь на дно. Все что угодно может случиться, а квартира Сэма записана в документах, которые легко можно увидеть, если взломать систему (GH-23 славился своими запутанными системами, что ни один хакер не был способен их взломать. Но полубог не привык исключать сюрпризы).        В общем, сейчас, на пороге крупной вселенской войны, он готовился по максимуму. Никогда не помешают лишние знакомства.  — Люк! — кричит на весь мотель Небула, он оборачивается, даже не переступив порог кабинета. Видит до ужаса взволнованную сестру, о, боже, он её такой никогда не видел. — Там Квилл. С ним что-то… — Радиация конечно же. — догадывается Локи, вполне предугадывая такой исход. — Его нужно везти в центр по избавлению от излучения, а вы решили его убить, поведя в бар. — Не время для твоих издевательств! Умник, блять, там Питер сейчас… Всё. — И кто в этом виноват? Я говорил об этом, вы же решили меня проигнорировать. — Излучение? С Пустоши? — интересуется старик, доставая из кармана флакон с беловатой жидкостью. — Возьмите это, пусть выпьет, это намного эффективней тех процедур. Его будет рвать несколько дней, но это неприятный эффект необходим для очищения… — Спасибо! — вскрикивает Небула, берёт флакон и поспешно удаляется с их поля зрения. — Вы не обязаны были это делать. — даже с какой-то претензией говорит Локи, чуя, что этот флакон был нужен и самому старику. — Я больше никак не могу вас отблагодарить. Моя дружба ничто, если не окажу услугу. — Я не просил. — Вы, молоды и горды. — выдыхает старик, заходя в свой кабинет. Готовит чай сразу же. — Но я прожил немало лет и вижу волнение за близкого. Пусть вы и отчитывали ту прекрасную девушку, но сами уже бросались помочь своему приятелю. Тем более вы не тот человек, который оставит другого умирать. — Может, мной на секунду одолели эмоции, я правда их предупреждал. — выдыхает Локи, и опускается на маленький диванчик. — Ладно, вы правы. Просто не хотел, чтобы это видела она. — Интересный вы человек, господин. — он наливает ему черный чай в большую кружку.       Чай успокаивает мысли, становится хорошо. И последующий разговор пошёл легче и непринуждённее. Они даже в процессе решили сыграть, старик пообещал ему за эти три дня научить его играть в ду-су-ан-ли, карточную игру народа. Локи, пообещав, обязательно изучить правила, как казалось, довольно сложной игры на фантазию, прощается со стариком, и направляется в свой номер.       Отдохнуть. Наконец-то просто лечь и поспать.       Он закрывает глаза, слышит тихое сопение Брунгильды под боком. Стоит ему увидеть желанную тьму, как во сне вспыхивает зелёный свет. Первый сигнал проникновения в сознание. Интересно. Какие гости решили прервать сон Локи? Это не опасно, полубог не боялся даже если нежданным гостем был бы Танос или Эбони, их он их выкинет с сознания легко, тем более если они решили проникнуть сон. Заведомо зная, что будут играть по его правилам. Раз такой выбор, значит – друг. Ну или глупец, который считает, что сможет поставить свои условия, или как-то навредить Локи на его территории.       Но, к счастью, это оказались приятные знакомые. Хела и Тор уже сидели перед небольшим чайным столиком и попивали столь прекрасный напиток. Локи ловит себя на простой слабости в любви к этой «воде из листьев».  — Какие люди решили проникнуть в моё сознание. Приветствую.       Немного сыкотно. Одно забыл: он сам не был до конца хозяином своей головы. После Хаоса. Как только припомнился этот факт, вокруг всё засуетилось и зашумело, но, взяв моментально себя в руки, Локи одним движением успокоил (на время) свой бушующий разум, но значительно похолодало. Что, конечно, не очень понравилось теплолюбивым асгардцам, зато хорошо так успокаивало йотуна.        Асгардцы встают и поочерёдно обнимают посиневшего брата, совсем не смущаясь его внешнему виду. — Мы пришли сюда по просьбе Брунгильды, но в течение дня выявились ещё кое-какие причины навестить твой сон. — говорит Хела, не дрожит от холода, она всё-таки богиня Смерти, мёртвые не горели огнём, и как раз приносили за собой тот самый знакомый мертвенный мороз. — Одна из них: казнь профессора Ланга, кандидата зельеварения и ментальных искусств. Жаль, такой светлый ум пропал из-за одной оплошности. — Ланг? Сколько себя помню, он не был уж таким экстремистом, и будто бы делал всё для Асгарда. — эта новость поражает. Локи проводит их в дом, где как раз горел камин. Они располагаются на тёплом ковре. — Но идея избавить мир от войн и голода, показалась пацифисту Лангу заманчивой. — говорит Тор, тоже будучи расстроенным. — Он и не знал методов Таноса, но услышал его идеи. Загорелся, как-то с ним связался. Да и поведал ему о том, что Тессеракт в Асгарде. Даже предпринял попытку украсть артефакт, но потерпел неудачу, и был полностью уничтожен Разрушителем. — Об этом нам потом поведал его студент, который как раз прекрасно понимал, что такой мир не может существовать, если не пожертвовать миллиардами жизней. — Хела выдыхает. Она явно устала, в замке был сильный переполох после этого случая, и народ пришлось успокаивать.  — Нам пришлось создать отряд по ловле подпольных отрядов, поддерживающих Таноса. Жестоко, но времени нет разъяснять каждому положение дел. Тем более когда Хеймдалль заметил приближение неопознанного объекта.       Крыша резко слетает от разбушевавшегося ветра, который тушит камин, и валит на трех асов кучу снега и холода. На головами воет метель. Локи пытается успокоиться, но ветер, кажется, только сильнее разыгрался. Потому он и решает перености их всех на берег реки в Железном лесу. Хела улыбается знакомым пейзажам, а Тор радуется относительному теплу. Оттенок кожи полубога меняется на привычный.  — Хеймдалль примерно знает, на каком расстоянии объект, через сколько доберётся? — спрашивает Локи, вспоминая и про эту способность Стража моста. — Неделя, может две. Он не уверен. Но мы решили, точнее, Всеотец… — Тор переглядывается с Хелой, явно хочет сообщить что-то малоприятное. — Решил задержать Таноса с помощью Суртура. — Один хочет… Устроить Рагнарёк? — спрашивает Локи, вскакивая, на небе сгущались тучи, полностью отражая настроение хозяина сна.  — Хеймдалль сообщит нам, как объект будет достаточно близко. Мы всех погрузим на корабли и… полетим по просторам космоса в поисках пустой планеты. Асгардцы не пострадают. — Вас не хватит настолько… — всё также шепчет Локи, находясь в полнейшем ужасе от этого плана. — Топливо, еда, это огромные расстояния, без знаний и подготовки… — Один добыл космических путешественников, которые помогут с этим. — Имена. — требует сразу Локи, вспоминая всех преступников и знакомых отца поимённо. — Тар и Тан. Брат и сестра. С дружественной Одину планеты. Больше он нам ничего не сказал. — говорит Тор, маг кивает – по крайней мере, про них он не слышал. — Да и другого выбора нет. Хеймдалль сказал, что объект не один, там несколько десятков кораблей. На нас идёт целая армия, мы просто не выстоим и умрём просто за пустышку! — убеждает брата Одинсон, как когда-то убеждал себя. — Отец останется, чтобы задержать остатки кораблей, которые попробуют догнать нас. И мама… — Нет… — шепчет Локи, призывая вновь поющую вьюгу. — Фригга не должна умереть!       Мелко идёт снег, а река застывает, покрываясь тонкой корочкой льда. — Мы не можем её заставить покинуть Асгард. Фригга пожелала умереть подле своего мужа. — глухо отзывается Хела, никто из них не был в восторге от этого самоубийственного плана. — Мы ничего не можем… — Я смогу! Сейчас, я приду, блять, к вам, вставлю мозги на место. Херовы самоубийцы. Ебанные блять… — Успокойся! — приказывает богиня, вставая, и хватая истеричного брата за руки. — Слышишь, выбора нет! В этой войне нам придётся чем-то пожертвовать. — Один и Фригга, они могли полететь с вами! Нахер они остаются? Чтобы заживо сгореть в адском огне?! — с каждым словом ветер усиливался, валил деревья. А небо укутывала тёмная материя неизвестного происхождения.  — Один и так умирает, он только хочет умереть с оружием в руке и попасть в Вальггаллу. Мама… — Тор поднимает глаза, и уворачивается от резкого выпада неба: тёмная материя юркает вниз, и бесформенной кучей ползёт к потерявшему всякий контроль Локи. — Что это такое? — Хаос. — узнаёт сразу Хела, хватает эту слизь за что-то, и останавливает, она активирует простой магический всплеск. Тёмная куча, покрывается зелёными рунами. — Тор, помоги!       Громовержец тоже хватается за какую-то часть, и Хаос, окружённый Смертью и Громом, светясь изумрудно-белым, исчезает в небе. И больше не спускается на землю. Локи, тем временем, находясь на этапе истерики и гнева, опускается тяжело на траву, и закрывает лицо руками.  — Почему я вернулся… Я только беду принёс, из-за меня погибнут мать и отец, столько асгардцев потеряют дом и всё из-за меня…  Зачем…       Хела и Тор переглядываются и осторожно устраиваются рядом, берут его за кисти, отводят от лица и сплетают пальцы. Ужасаются, когда видят мокрые и красные от беззвучных слез глаза. — Локи… — Тору было невыносимо видеть маленького брата в таком состоянии, он сразу вспоминает те дни с маленьким; сердце удар пропускает, когда он такой беззащитный. Он эгоистично забирает Локи у сестры, и обнимает, позволяя родным слезам течь по его плечу. — Ты не виноват в том, что твой приемный отец такой больной ублюдок. — Хватит, Локи… — Хела касается его спины, поглаживает, пытаясь так успокоить его приступ. — Ты точно не виновен в этом. Рано или поздно это всё равно бы случилось… — Нет. Всё это ради пустышки, если я не принёс бы Тессеракт в Асгард…  — Он бы всё равно пришел. Один владеет информацией о том, где находится камень Времени. — Хела отворачивается, когда ловит дикий взгляд брата, он уже совсем не готов принимать столько хуёвых новостей. — Пустышка, шанс задержать Таноса, может даже убить. Перестань, братишка. Сам на себя не похож.       Локи знает, насколько это идеальный план. Суртур с лёгкостью справиться с надвигающейся армией Таноса. Сожжет читаури как насекомых. Может отец даже развернётся, увидев этот живой Ад. Но вряд ли. Два камня ему точно от силы снесли башню, он прорвётся, потеряет кучу народа, но прорвётся. Да т какая разница: читаури размножаются будто почкованием. Их прям дохуя. И если это дохуя истребить полностью, на вторую волну придёт столько же тварей, может даже больше. Поэтому Рагнарёк… Это идеальный план. И единственный способ.       Перед глазами представляется та картина, которую он видел так давно, перед своей мнимой смертью в Асгарде. Родной город горит, Суртур размахивает своим огромным мечом, и уничтожает поселение, замок. Уничтожает Тессеракт. О, Танос будет в ярости.       Невыносимо. Так быть не должно.       Блять. Почему это единственный вариант? — Это просто пиздец… — к Локи приходит ненормальное принятие, потому что он успокаивается, падает на спину и раздаётся коротким хохотом, чуть дрожащим от слёз смехом. — Как я об этом всём Гиль расскажу? Валькирии, поклявшийся охранять Асгард ценной своей жизни… Кишки Дормамму мне на шею, какой же это всё-таки ебаный пиздец… — Я сама ей об этом скажу. Дам, так сказать, последний приказ ей как Валькирии. — серьёзно заявляет Хела, полубог не видит её выражение лица, от слёз всё размыло. — А, ты, зная, что Танос уничтожит Асгард, должен к нему бежать не умирать, а отомстить. Смысл от твоей смерти, если… — Я понял. — Локи успокаивается и встаёт, благодарно смотрит на Тора, который сейчас стоял на коленях и так смотрел на пришедшего в себя брата. Он тоже встаёт. — Не продолжай. На мне тогда Мидгард. — сейчас так говорит, будто не он недавно лежал в истерике. Но такова была натура, внутри, как и твердила погода, у него бушевал ураган. Точнее метель. — Там всё и закончится.