Глава 16.1

–Ангел мой, ты всё ещё хочешь провести весь день со мной?, - тихо спросил Кеманкеш, когда дети вышли. Он чувствовал, что именно сейчас, скоро, вот-вот наступит тот страшный момент, которого он боялся годами. –Я хотела бы провести с тобой всю жизнь, -ответила Кёсем и положила свою ладонь ему на щёку. –Поедем в Мраморный павильон?, - неожиданно спросил он. –Да, но… С чего именно туда?, - говорила Кёсем, когда муж уже вёл её за руку к карете. Кёсем и глазом моргнуть не успела, как они сели в карету и поехали. За всю дорогу она не сказала ни слова. Кеманкеш держал её руки в своих, она положила голову ему на плечо. –Приехали, госпожа, - крикнул кучер. Кеманкеш вышел, помог спуститься жене, и они направились ко входу в павильон. У входа оба вдруг остановились и заговорили об одном и ом же: -Я так волновалась, когда шла сюда, - вдруг сказала Кёсем и улыбнулась, -Я не знала, что скажу тебе, - засмеялась она. –Я тогда самого себя боялся, - произнёс он, крепче сжав её руку. –Когда я пришла сюда во второй раз, ночью, то так много плакала, так боялась, что потеряю тебя. Боялась, что не буду такой, как прежде. Ты развеял эти страхи, - сказала Кёсем и посмотрела на него. –Я знал, что ты будешь здесь, я почувствовал. Сердце не обманешь, -ухмыльнулся он. –Именно здесь всё началось, - прошептала Кёсем. «Здесь и закончится» пронеслось в голове у Кеманкеша. Он лишь мотнул головой, отгоняя эти мысли, и они вошли в павильон. Кёсем, ведя его за руку, зашла в те самые покои. Она чувствовала почти тоже, что много лет: неистовое волнение, лавина чувств, накрывающая с головой… И тот самый взгляд чёрных глаз. Кёсем с трепетом вспоминала прошлое, ей хотелось вновь оказаться в той сказке, вновь влюбится, вновь стать с ним одним целым, вновь сбежать, вновь прожить вдали от всех…. Сейчас она меньше всего хотела думать о том разговоре, что состоялся утром. Для Кёсем эта истина была тяжела и неприемлема. Она просто надеялась на то, что он ошибся. Кеманкеш стоял у дверей и смотрел на неё. Он чувствовал, что дальше пути нет. Он смотрел на неё и восхищался, словно в первый раз: шелковистые локоны с еле заметными прядями седых волос, лицо, почти нетронутое морщинами, нежный и тёплый взгляд прекрасных глаз, цвета волны Босфора. За всю жизнь он видел много красивых женщин, но не встречал женщины прекраснее! Кеманкеш вдруг почувствовал резкую боль в области сердца и коснулся области груди. В глазах помутнело, он ухватился за стену, чтобы устоять на ногах. Кёсем услышав шорох, обернулась к нему. –Ангел мой, прости меня, - прохрипел Кеманкеш, тяжело опускаясь на колени. –Нет, нет, нет, Мустафа, только не сейчас, - только и вырвалось у неё. Кёсем понимала, что вот он, этот момент…. «Нет, не может быть» единственное, что было у неё в голове. Она в бреду повторяла: -Мустафа, не уходи, я не могу потерять тебя, - то шептала, то кричала Кёсем не своим голосом. Кеманкеш упал на пол, его глаза окончательно охватила пелена. –Когда Касым умер, я пошёл к той гадалке, - прерывисто дыша, начал он. Кёсем терпеливо слушала, склонившись к нему ближе: -«Вся её боль душевная, станет твоей телесной», - прохрипел Кеманкеш, - Я не мог потерять тебя, не мог видеть как твоё сердце рвётся на части, - закончил он, хрипло дыша. Кеманкеш взял её руку в свою и поднял взгляд, будто бы пытаясь увидеть что-то за спиной… Он уже не видел ничего, только слышал, как она зовёт его, просит не уходить. Его тело затрясло в конвульсиях, изо рта полилась кровь: -Кёсем, я так сильно люблю тебя, - еле выговорил он, пытаясь не захлебнуться в крови…. Он положил голову к ней на колени и испустил последний вздох. –Аааааа, нет, Мустафа, мой Мустафа, - закричала она нечеловеческим голосом, - Открой глаза, ну же, прошу тебя, - она гладила дрожащими от ужаса руками его лицо, волосы. Слишком тяжёлой оказалась истина. Сердце протыкала тысяча кинжалов. Теперь никто не сможет спасти её, как всегда спасал он. Кёсем вдруг наклонилась к нему и поцеловала его губы, испачканные кровью. Она вспомнила первый поцелуй с ним в Тайном саду. Их губы также просто коснулись друг друга, но не было людей счастливее и ближе их. Сейчас их сердца соприкоснулись в последний раз. Кёсем с закрытыми глазами отстранилась от него. Она не могла видеть его безжизненный взгляд, в котором уже никогда не увидит чёрную лунную ночь. Кёсем, с трудом подняв его, крепко прижала мужа к себе. Было больно, невыносимо больно. Внутри что-то жгло, сжигало её дотла. Словно её сердце сгорало заживо, навечно погибая в пучине этого огня. Не было сил шевелиться. Кёсем чувствовала, как его тело остывает, постепенно холодеет в её руках. Но она не могла отпустить его, так как боялась снова увидеть его пустой взгляд, кровь на губах… -Мой Мустафа, я не смогу жить без тебя, - тихо произнесла она. Из глаз потекли слёзы, она не могла их остановить. Для неё весь мир рухнул. Она была согласна гореть в аду, лишь бы не испытать эту боль, не получилось. Ей стало трудно дышать, каждый вздох давался всё труднее. Кёсем вспомнила слова гадалки, сказанные ей много лет назад: «Знай, что чтобы спасти тебя от огня, он сгорит сам». –Сгорит, - произнесла она вслух, - сгорит, чтобы спасти меня. Она вспомнила и свой сон. Сон, с которого всё началось. Там она оглядывалась, а пары не было. Не было ни мужчины, ни женщины. Слёзы вновь покатились из её глаз. На неё вновь обрушилось произошедшее, словно весь мир она держала на своих плечах…. Она почувствовала, что он уже совсем холодный. Кёсем аккуратно отпустила его, положила на спину. Она наконец заглянула в его ещё открытые глаза: –Давай, мой дорогой, - приговаривала она, с трудом сдвигая его с места, -Скоро вернёмся во дворец, нас ждут дети, - бормотала она с безумной улыбкой, –Мы вернёмся во дворец, у нас ещё вся жизнь впереди. Я никогда не отпущу твою руку, - прошептала она, наклоняясь к его лицу и словно убеждая его в этом. Она не чувствовала ничего. Весь мир исчез, умер для неё в тот момент, когда его сердце остановилось. Навсегда зашло её солнце. Наступила вечная ночь…