Новенький в Квартале (https://archive.transformativeworks.org/works/30518505)

Автор: TheFirstSeed

 

Работа по фэндому: Naruto Next Generations Персонажи: Hatake Kakashi, Hyuuga Hinata, Uzumaki Naruto, Nara Shikamaru,Temari (Naruto), Kawaki (Naruto), Uzumaki Boruto, Original Characters

Краткие сведения: Приезд Каваки, первый вечер в гостях у семьи Хатаке

***

Примечания от Автора: Несколько коротких отрывков из недавних эпизодов арки Каваки для моей мини-вселенной, в которой Каваки останется с Какаши/Каем.

***

«Ты слышал доклад Конохамару, мы все его слышали», — объясняет Шикамару, тщательно подбирая слова. «Кара наверняка попытается вернуть его», — продолжает он, бросая взгляд на Кая и Какаши, стоящих рядом. «Есть даже вероятность, что этот парень — шпион», — он буквально вздыхает. Как же всё это непросто. «Ты не можешь нянчиться с ним, Наруто», — упрекает Какаши, как будто он все еще учитель Наруто (хотя, может быть, Наруто до сих пор так о нем думает). «Чтобы сам Хокаге нянчился с кем-то, такого еще не было. Ты едва справляешься с обычными обязанностями», — нахмурился Шикамару, опустив плечи.   «Он может остаться с нами, как думаешь, Какаши?» — Кай бросила на него взгляд из-под ресниц. Она увидела, как под его маской появилась едва заметная ухмылка, и поняла, что он уже предугадал ее слова. «По крайней мере, это было бы практичнее. Вам нужно обсудить его и Кару с другими Каге, чтобы узнать их мнение», — Шикамару небрежно переводил взгляд с одного на другого, пристально глядя на Наруто.   «Как думаешь, с ним все будет в порядке у тебя?» — вздохнул Наруто, глядя на Какаши. «Мы оба вроде как отошедшие от дел шиноби, Наруто. Я присматривал за тобой и Саске, не так ли? Кай охраняла Судар, а кто лучше нее справится с сенсорным ниндзя? Мало кто способен подобраться к нам незаметно», — Какаши улыбается под маской, игриво наклоняя голову в сторону Наруто. «Изоляция не принесет ему пользы, с этим мы согласны. В поместье Какаши у него будет достаточно пространства, чтобы не чувствовать себя запертым. Но недостаточно, чтобы он смог преодолеть мою преданность.» — добавляет Кай, медленно перенося вес с одной ноги на другую.   «Женщины делают мужчин лучше; может быть, ему нужна мать», — говорит Шикамару, отводя взгляд. В его голове эхом звучат слова отца. Женщины действительно делают мужчин лучше, и Темари сделала его лучше одним своим существованием. Он не мог представить себе мир без нее и теперь наконец понял, что имел в виду его отец много лет назад. «Возможно, Шикамару прав». У Хинты и так хватает проблем с Боруто, — медленно кивает Какаши. — Ладно, тогда он останется с тобой. Ты прав, это, пожалуй, наименее хаотичное решение, — нервно усмехается он, небрежно закидывая перевязанную руку за голову.         Кай поднялся по ступенькам впереди нее. По крайней мере, теперь он шел за ней, он отказывался идти рядом, но то, что он держался поблизости, было уже неплохо. Она не стала бы требовать от него многого. Когда они подошли к старой лестнице, ведущей в дом, Кай присел на ступеньку, ожидая, пока мальчик догонит его. Она наблюдала, как он лениво разглядывает все вокруг. Поместье почти не изменилось с тех пор, как Какаши был ребёнком. Здесь по-прежнему были рисовые поля, за которыми ухаживал Какаши. Несколько лошадей и пара коров. Бегающие повсюду куры.   Кай улыбнулась, глядя на него, — казалось, он был очарован окружающим пейзажем. «Я рада, что тебе нравится», — говорит она, выводя его из оцепенения. Он хмурится в ответ. Отстраняется, делает несколько шагов, чтобы подойти к ней. Он не садится, а стоит перед ней, хмурясь. В какой-то момент Кай вспоминает Саске с этими полными боли глазами, вспоминает Обито, вспоминает многих из тех, кто пострадал из-за неудачного розыгрыша. Помнит синяки, покрывавшие тело Шисуи, несмотря на то, что внешне он всегда оставался позитивным и оптимистичным. Он был их путеводной звездой. Он был той надеждой, которая была нужна Саске.   «Считай это своим домом», — говорит Кай, глядя куда-то мимо него. «Здесь много земли, которую можно исследовать, но я прошу тебя оставаться рядом с домом, пожалуйста». Она откидывается назад, положив ладони на деревянные панели перед дверью. «Я живу здесь с мужем и детьми. Итачи — мой старший, Рин — младшая». Я очень надеюсь, что ты сможешь сблизиться с ними», — Кай бросает взгляд на его все еще хмурое лицо (может быть, оно смягчилось с тех пор, как она смотрела на него в последний раз).   Дверь за ними открывается. Мальчик тут же напрягается, готовясь к побегу, в этом она уверена. «Йоу», — Какаши появляется прямо за спиной Кая. За их спинами он замечает еще двоих, должно быть, Итачи и Рин, которые ждут в дверях. «Так как тебя зовут?» — спрашивает Какаши, отвлекая внимание мальчика. «Я тебе уже говорил. Я не состою в «Каре». — Он чеканит каждое слово. — У меня есть информация, которую стоит знать. — Он фокусирует взгляд на человеке перед собой. Темно-серые глаза резко контрастируют с зелеными глазами Кая. — Спокойно, спокойно, — Какаши поднимает руку и слегка ею трясет. Подросток рычит: «Прекратите», — хочет он рявкнуть на них. «Что тебе нужно?» — он сжимает кулаки в карманах. Эти люди странно себя ведут, когда «приглашают» его в свой дом и говорят, что он может считать его своим. Им нельзя доверять, они такие же, как Кара.   «Аа. Мы просто хотим защитить тебя», — на этот раз Какаши говорит серьезным тоном, который быстро меняется. Его игривое поведение сменяется более серьезным. Но зачем кому-то защищать его, если не для того, чтобы использовать? «Вы просто хотите держать меня под рукой, чтобы использовать, — быстро обвиняет он. — Но, думаю, защита мне не помешает», — усмехается он, отводя взгляд. Какаши лишь слегка усмехается в ответ: «Ужин почти готов». Он поворачивается, чтобы уйти, и Кай встает со ступенек. «Хочешь зайти на ужин или погуляешь?» — спрашивает она.   Он оглядывает поля перед собой, ведущие в лес. Он мог бы попытаться сбежать, возможно, лес выведет его прямо из этой деревни. Воспользоваться укрытием. Его стальной взгляд возвращается к Кай, которая по-прежнему стоит перед ним. Он стискивает зубы: этот вариант не идеален. Она доказала, что быстрее его, и явно чувствует себя здесь как дома. Он не сможет убежать достаточно быстро. «Я голоден», — пожимает он плечами, поворачиваясь к дому и уверенно шагая внутрь. «Лучше воспользоваться моментом», — думает он.         Он сидит на большом диване, вытянув ноги. Впереди он видит Рин, Итачи и Какаши у реки рядом с домом. Кай сидит рядом с ним под навесом, снова на ступеньках, и наблюдает за ними троими. Между ними царит тишина, и он не против, но какая-то частичка его сердца поражена спокойствием и любовью в этой семье. Такого он раньше не чувствовал. Крошечная часть его — тот маленький мальчик, который хочет присоединиться к сверстникам, играющим на берегу реки.   «Я была сиротой войны», — Кай нарушает молчание, привлекая его внимание. «Я не знаю, что сделала с тобой Кара, но я знаю, каково это — быть одному». — Она переводит взгляд с детей на него, и под этим взглядом зеленых глаз он чувствует себя немного уязвимым. Его кожа покрывается мурашками, и он прячет голову под полой куртки. Он не сирота. У него есть отец. "Меня продали" — бормочет он так тихо, что Кай едва может его расслышать. "Детей нельзя использовать как товар" — вздыхает она, наклоняясь вперед и опираясь на колени. "Меня нашли, забрали с поля боя. Я многим обязана человеку, который меня спас, и всем обязана его жене, которая всегда проявляла ко мне любовь и доброту. Его сын, который всегда будет моим братом», — продолжает Кай, возвращая его взгляд к себе. «Хочешь присоединиться к ним?» — спрашивает она. Он слегка ерзает, прищурившись. Да , думает он. «Нет», — отвечает он.   Снова наступает тишина. Он отчасти сожалеет об этом, но лишь отчасти. «Это Каваки», — многозначительно бормочет он, глядя в сторону. «С возвращением, Каваки»         По коридору прокатывается волна чакры, и Рин в ту же секунду просыпается. Она лежит, размышляя, пока до нее не доходит, что это, должно быть, Каваки — с ним она знакома меньше всех. Она выбирается из-под груды одеял и крадется из комнаты. Она слышит тихое бормотание и шуршание простыней. Учитывая, как чутко спят ее родители, странно, что их это еще не разбудило. Ничего страшного. Рин идет по коридору, стараясь не наступать на ту самую доску, которая всегда скрипит.   Она быстро включает свет и заходит в комнату. «Каваки?» — спрашивает она чуть громче шепота. Он напряжен и ворочается во сне. Его чакра все еще в беспорядке, она чувствует, как она бушует, словно лесной пожар, пока он мечется на своем месте.   Рин потянулась к нему на кровати, и в этот момент Каваки резко подался вперед, широко раскрыв глаза, и, проснувшись в холодном поту, крепко схватил ее за запястье. «Не трогай меня!» — закричал он. Рин вскрикнула, когда его рука крепко сжала ее запястье. Пальцы сомкнулись вокруг маленьких костей, впиваясь в кожу.   Какаши и Кай завернули за угол комнаты. Встали между ними. "Каваки, это мы!" — повторил Кай, словно возвращаясь в реальный мир. Какаши убрал руку мальчика, а Рин спряталась за спиной отца. "Отстань от меня" — прорычал Каваки Каю, который отодвинулся от мальчика, давая ему пространство. Он отполз от них, прижимаясь к стене за кроватью, и тяжело дышал, свернувшись калачиком в углу.   Кай повернулся к Какаши, который уже кивал, подняв свободную руку. «Давай выпьем чаю, Рин, я посмотрю твою руку», — сказал он, выталкивая дочь из комнаты. Каваки медленно перевел взгляд с Кая на Рин и увидел, что она расстроена. Он не хотел дотрагиваться до нее, причинять ей боль. Он даже не видел ее, а видел кого-то другого. В конце концов, она всегда заботилась о нем. Когда Рин исчезла, Каваки увидел те же темные глаза, которые Итачи унаследовал от отца. Они были лишь на несколько оттенков темнее его собственных. Они смотрели прямо на Каваки;   «Никогда. Я имею в виду, никогда не причиняй вреда моей младшей сестре. Я без колебаний отвечу тем же. Она слишком хороша и невинна для такого дерьма». Итачи возвышается над Каваки, когда говорит, — такое впервые. Каваки привык быть выше других сверстников. С другой стороны, этот парень на несколько лет старше. Каваки в ответ прищуривается. Он ничего не отвечает.   Он быстро отводит взгляд от Итачи. Не то чтобы он вообще хотел здесь находиться. Он говорил им это раз десять, они знали, что ему здесь не место. Он не хотел, чтобы его использовали, и не хотел продолжать причинять всем боль. «Каваки», — рычит он, когда Кай пытается успокоить его своими тихими словами. Он вздыхает и чувствует, как она перекладывает вес тела, затем слышит шаги в коридоре, после чего она садится на кровать.   «Хочешь поговорить об этом?» — спрашивает она, когда проходят несколько секунд зловещей тишины. «Нет», — едва слышно отвечает он. Он хочет уйти, уехать подальше от всего. Он хочет вернуть свою свободу. Но никто никогда не готов на это пойти.   «Нам до сих пор снятся кошмары», — говорит она. Каваки бросает взгляд на эти слова, но Кай смотрит прямо перед собой. «Мы с Какаши», — уточняет она, когда он молчит. «Я до сих пор помню Вторую великую войну шиноби. В ней я потеряла свою семью. Мы оба сражались в Третьей и Четвертой великих войнах. Некоторые вещи не так просто забыть», — Кай говорит медленно и торжественно.   Она уже говорила ему, что тоже сирота. Какая-то очевидная причина для сближения, мысленно закатывает он глаза. «Вторая мировая», — бормочет он, прежде чем его мозг успевает среагировать. «Из-за этого я кажусь очень старой, да, Каваки? Я родилась не в этой деревне, поэтому и помню ее». Она поворачивается к нему и тепло улыбается, как будто он только что не подверг опасности ее дочь. Как ей удается сохранять самообладание и спокойствие. «Есть еще один мальчик, ты еще не скоро с ним встретишься. Когда ему снятся кошмары, ему нужно, чтобы кто-то подошел и разбудил его. Рин делала то же самое для тебя, просто она не знала, что это будет не то же самое». — Кай продолжает говорить, его слова льются мягким потоком, за который он почти цепляется. Почти.   Проходят секунды, и он первым отводит взгляд. Обычно он физически изматывает себя, чтобы уснуть. Но сейчас он не уверен, что сможет сделать это здесь. «Мы можем попросить Сакуру дать тебе какое-нибудь лекарство, чтобы ты уснул?» — Кай колеблется, прежде чем заговорить (он впервые замечает, что она так делает). Каваки уже собирается зарычать, снова сурово хмурясь: «Это не будут иглы, Каваки». Мы с Сакурой можем придумать что-нибудь, что тебе понравится, но тебе не обязательно придерживаться этого, когда мы вернемся домой. Это твое решение, — объясняет она, вставая с кровати.   «Спокойной ночи, хорошо выспись». Кай протягивает руку, и он тут же напрягается. Заметно вздрагивает. Она колеблется, как и он, на ее лице читается сочувствие, которое он ненавидит. Ему не нужно ни ее, ни чье-либо еще слепое сочувствие. Прежде чем Каваки успевает снова зарычать, Кай тычет ему в лоб указательным и средним пальцами. Так она его и оставляет, ошеломленного и безмолвного.   В тишине комнаты сквозь неплотно закрытую дверь просачивается тусклый свет из коридора. Каваки пользуется моментом, чтобы снова сосредоточиться на своих ощущениях. Он понимает, что его дыхание успокоилось где-то во время их одностороннего разговора. Что его пульс не такой учащенный. Что, возможно, он просто чувствовал себя в безопасности рядом с ней, как с Хокаге.   Подросток грубо отбрасывает одеяла, сдвигая их к краю кровати. Ложится на спину. Спокойной ночи, спи крепко ее слова звучат у него в голове. Медленно погружаясь в сон под звуки ее голоса и шагов в коридоре, он думает, что, может быть, не так уж плохо, когда у тебя есть мать, а не очередной отец.         К тому времени, как Каваки просыпается, в его комнату уже льется солнечный свет. Он моргает, щурясь от ослепительного света, заполняющего маленькое пространство. Ему удалось выспаться, несмотря на то, что после того перерыва в общении с семьей ему снились очень яркие сны. Даже выспался. Он закрывает глаза рукой, чтобы не видеть ослепительный свет. Каваки собирается перевернуться, но понимает, что на него снова натянули одеяло (он был уверен, что его отбросили в конец кровати).   Он снова отталкивает их в сторону и садится. Оглядывает комнату. Она небольшая, но, как он заметил, многие комнаты такие. Две жилые зоны в противоположных концах дома просторные и открытые. Несколько комнат в одном пространстве с открытой планировкой (первая — кухня, столовая и зона для неформального общения. Вторая — кабинет, библиотека и зона отдыха на свежем воздухе). Он признает, что здесь почти уютно. Он страстно ненавидит замкнутые пространства, но почему-то в маленьких комнатах он совсем не чувствует себя зажатым.   В коридоре слышны голоса. Он узнает голоса Рина и Итачи. Может быть, если взрослые ушли, он сможет сбежать. Откинувшись на кровать, он высовывает голову из-за занавески. Бесполезно, эта штука, похожая на дракона, — как там ее назвал Кай, — все еще там. Сжав зубы, он натягивает одежду. Выглядывает в коридор. Все двери открыты, кроме комнаты взрослых.   Он кусает себя за щеку. Надо как-то выбираться, чтобы не валяться без дела. Выходит в коридор, останавливается у туалета, а потом бредет в основную гостиную, запустив руки в волосы. Ему не нужно открывать глаза, чтобы почувствовать на себе взгляд темно-серых глаз Итачи. Рин не должна была его трогать, этому парню не за что было на него нападать. Не удостоив старшего мальчика взглядом, он продолжает идти, надеясь просто рухнуть за стол, но Рин встречает его прямо у стола. Он открывает глаза. В руках у нее чашка чая, а на лице улыбка.   «Доброе утро, надеюсь, тебе спалось лучше. Вот чай». Она протягивает ему чашку. Секунду он раздумывает, не выхватить ли ее у нее из рук. Но она еще ничего не сделала, не проявила ничего, кроме ненужной доброты. В его памяти всплывают слова Кая, сказанные прошлой ночью. «Я тоже не хотел», — едва слышно произносит он, тут же отворачиваясь от них обоих. «Я знаю, хочешь что-нибудь на завтрак! Мой крик души» — она не сбивается с ритма. Каваки берет предложенную чашку (не то чтобы он очень любил чай), она, похоже, ждет ответа, но у него его нет. «Что угодно» — пожимает он плечами в ответ. Еда? Да, еда была вкусной, ему было все равно, что это было, лишь бы вкусно. Девушка перед ним, кажется, все понимает и, развернувшись на каблуках, спешит обратно на маленькую кухню.   «Я же тебе говорил...» — начинает Итачи, но его прерывает рычание Каваки. Он садится напротив мальчика. «Я не имел в виду...» — многозначительно повторяет он. «Я слышал», — быстро отвечает Итачи, откидываясь на спинку стула. «Так что я перефразирую. Если ты намеренно причинишь ей вред. Любой из них...» — он говорит с тем же самообладанием, которое замечает в своей матери. Должно быть, это их общая черта, — он хмурится еще сильнее. И снова не отвечает мальчику, хотя это, похоже, не имеет значения. Итачи сидит и спокойно потягивает чай.   В течение секунды его мозг обдумывает идею опрокинуть стол. Заставить этого парня хоть как-то отреагировать, пусть даже ради собственного развлечения, и, может быть, если будет достаточно хаоса, они от него избавятся. Он станет свободным, как и хотел.   Он не успевает опомниться, как рядом с ним появляется Рин и ставит на стол тарелку с хлебом, слегка подгоревшим желтым (может, похожим на картофельный?) он не знает, и двумя яйцами. «Надеюсь, все в порядке, папа готовит лучше, но сегодня моя очередь», — сияет она. Его взгляд скользит по тарелке к ее руке, красные отметины на запястье раздражают и видны всем. Сцепив зубы, он не говорит об этом, он не хочет этого делать. Вместо этого он набрасывается на предложенную еду.   Что просто удивительно. "Ты что, голодал?" — Итачи приподнимает бровь, наблюдая за тем, как он ест. Каваки хмурится в ответ "Отвали" — бормочет он между укусами. Он ожидает, что его укусят (он уверен, что тот блондин с голубыми глазами так бы и сделал), но Итачи лишь отмахивается "Да ладно Брат " — он снова пожимает плечами и прячется за чашкой, когда Каваки поднимает на него взгляд.   Брат.   Это слово засело у него в голове, и он уверенно заявляет об этом другому парню. «Мы не братья», — быстро говорит Каваки, когда Итачи отходит от стола. На этот раз все столики заняты, Итачи не отвечает ему и надевает жилет чунина. Гнев снова закипает в нем, он бросает убийственный взгляд на старшего подростка, но тот не обращает на него внимания.   «Веди себя хорошо», — Итачи машет рукой через плечо, уходя. «Хорошего дня, старший брат!» — кричит ему вслед Рин. Она садится рядом с Каваки. Протягивает руки над столом. «Где те двое?» — бормочет он с набитым ртом, когда другой мальчик уходит. «У папы совещание. Поэтому он ушел очень рано утром». Мама в библиотеке, — вздыхает Рин, подперев голову ладонью и положив локоть на стол. — Ты не обязана нянчиться со мной, — он отодвигает тарелку и вытирает рот рукавом. — Ой! Я не... ну, я думала, тебе нужна компания! — Рин продолжает улыбаться. Как будто она всегда должна выглядеть счастливой. Как же это утомительно. «Нет», — без колебаний ответил Каваки. Никаких связей, никаких привязанностей, ничего общего с этими людьми. В душе он разрывался между желанием быть одному по собственному выбору и, возможно, тем, чтобы принять предложенную компанию. На самом деле он был привязан к этому дому, который был не самым худшим из тех, где ему приходилось жить, но и не самым лучшим.