Глава 14. Драко Малфой и шёлковая простыня.

Драко.

Они сидели за большим деревянным столом, разделявшим кухню и рабочее место для приготовления зелий. Драко любил это место. В детстве кухня встречала его теплом, тонкими голосами эльфов, запахом корицы и свежей выпечки. В перерывах между занятиями фехтованием, музыкой, языками и этикетом с приглашёнными педагогами, от одиночества в пустой детской он сбегал сюда. Кухня всегда кипела жизнью, и Драко любил наблюдать за тем, как кто-то из эльфов, левитируя кухонной утварью, готовил еду, а кто-то полировал серебро к ужину или крахмалил салфетки и скатерти в уголке с бельевым прессом. Однажды, после нескольких часов занятий французским языком, он как обычно спустился на кухню, но его встретила холодящая душу тишина, и только Тинки, вложив в его ладонь тёплую булочку с корицей, объяснила хозяину Драко, что его отец запретил эльфам пускать Драко на кухню. Он помнил, что долго ревел от обиды, чувствуя поглаживания тонких ручек Тинки, но так и не сказал отцу ничего против — не смог. На столе стояло блюдо с сэндвичами, чайник и фарфоровые чашки. Грейнджер очень медленно накладывала на шкатулку «Энгоргио», а он, откинувшись на спинку стула, внимательно наблюдал за ней. Её волосы, ещё слегка влажные после душа, змейками струились по плечам, оставляя едва заметные следы на тонком маггловском хлопке, спина прямая, а ноги в серых выстиранных джинсах сложены по-турецки. От напряжения на шее была видна жилка бьющегося пульса, а тонкие запястья грациозно выводили одно и то же движение палочки. Он запустил руку в свои тоже ещё влажные волосы, стараясь побороть непослушную прядь, которая из-за разницы в длине не хотела ложиться за ухо вместе с остальными. — Я могу тебя подстричь, если хочешь, — как бы невзначай бросила она, не отрывая взгляда от растущей шкатулки. Драко задумался. Его давно перестал интересовать его внешний вид. У него был врождённый вкус, но хорошо выглядеть было для него скорее обязанностью, которую привила ему мать, чем удовольствием. Нарцисса с самого детства внушала ему, что внешность для аристократа — это неотъемлемая часть его положения. Он знал, что всегда должен был выглядеть абсолютно идеально. Когда на четвёртом курсе, увидев у одного парня из Дурмстранга кольцо в ухе, Драко решил поделиться своим желанием получить такое же с матерью, шок Нарциссы был настолько огромен, что всю неделю каникул они провели за подбором нового гардероба для Драко, бесконечными лекциями о подобающем образе — и только огромная материнская любовь остановила её от того, чтобы взять с сына Непреложный обет никогда не делать ничего подобного с своим внешним видом. Последнее время из зеркала на него смотрел худой и осунувшийся парень, очень сильно напоминающий отца — это иногда злило. — Не знал, что ты успела обучиться чарам куафёров, — прищурившись, проговорил он. — Наверное потому, что на себе ты их не используешь, — сказал он задумчиво. Гермиона вскинула на него обиженный взгляд. — Я умею стричь по-маггловски, ножницами. У меня есть опыт, — злобно буркнула она, буравя его взглядом. — Или ты боишься, что я не сдержусь и перережу тебе глотку? — У тебя был шанс меня убить, ты не справилась, — ехидная улыбка растянула уголки губ. — А сегодня ты спасла меня от жуткого монстра, — он кивнул на шкатулку. — Нет, Грейнджер, я тебя не боюсь. Злость в её глазах погасла, и она серьёзно кивнула. Иногда Драко не мог поверить, что некоторые люди настолько сильно не следят за собственным лицом. «Все эмоции написаны крупным шрифтом, как на листе бумаги. Как можно быть настолько откровенным…» — Тинки! — позвала она, ни на секунду не отвлекаясь от «Энгоргио». — Мисс звала Тинки, — пропищала эльфийка, появляясь в кухне. — Можешь принести нам самые острые ножницы, гребень и простыню, пожалуйста. — Конечно, Тинки может, — протянула она и вопросительно посмотрела на Драко. Он кивнул, давая разрешение. Тинки щёлкнула пальцами, и на стол легла серая шёлковая простыня, гребень и несколько пар портновских ножниц разных размеров. Сама Тинки не спешила уходить, подозрительно бегая глазами от хозяина к ведьме, и тревожно подёргивала кончиком уха. — Спасибо, Тинки. Можешь идти. Не переживай, Грейнджер говорит, что имеет большой опыт в использовании острых предметов, — сдерживая смех, проговорил Драко. Настороженность эльфа его сильно позабавила. Через несколько секунд Тинки исчезла с тихим звенящим хлопком. Как ни старался, Драко так и не смог понять, каким образом эльфам удавалось передавать свои чувства звуком аппарации. Несколько минут они просидели в тишине. Драко продолжал наблюдать за Гермионой. Её магия доставляла удовольствие, она была утончена и эстетична. Движения грациозные и отточенные, ни одного лишнего. Шкатулка вернула свои истинные размеры. Грейнджер наложила на неё «Протего», а Драко, вставая у неё за спиной, наколдовал щит перед ними. — Готова? Я держу щит, — спросил он, выглядывая из-за её плеча, низким от волнения голосом. По плечам Гермионы прошла ощутимая дрожь, и он увидел рой мурашек на её шее. — Готова, — выдохнула она и кинула невербальное, откидывая крышку шкатулки. Уже знакомый им огненный шарик разбился о щит и испарился. Огненный краб, неуклюже засучив конечностями, развернулся к ним головой и попытался вылезти из выемки, в которой лежал. Видимо, шок от паралича и смены размера притупил боевой дух зверушки, и казалось, что в его глазах виднелся страх. Грейнджер палочкой подвинула к нему подготовленное блюдце с водой и салатными листьями. Краб перегнулся через стенку шкатулки и, увидев еду, резво спрыгнул на столешницу, мелко зацокав по ней крабьими конечностями. Свет, заблудившийся в острых гранях камней на его панцире, заискрился по кухне. Заметив, что краб достаточно сильно увлёкся едой, Драко, не снимая с Гермионы щита, вытащил из-под стола зачарованную птичью клетку, в которой раньше его мать держала пересмешку. Её когда-то подарили ей французские родственницы. Он не любил эту маленькую невзрачную серую птичку, но её пение, особенно в уюте розария, всегда поднимало настроение. Он поставил клетку сбоку от краба и открыл дверцу. Краб доедал последний кусочек салата и, кажется, совершенно не обращал внимания на происходящее. — Флиппендо, — вскинула палочку Гермиона и отправила его в клетку. Дверца с грохотом захлопнулась, краб с укором посмотрел в глаза Драко и выпустил очередной фаербол. Огненный шарик разбился о стенку. — Кормить его и убирать за ним будешь сама, — нравоучительным тоном произнёс Драко, снимая щит и снова садясь на стул. На его лице играла улыбка. — Как скажешь, мам, — хохоча проговорила Гермиона, откидывая палочку на стол и разминая уставшие от долгого колдовства руки. — Держать его дома можно только с разрешения Министерства. — Я уже составил письмо, завтра направлю им сову, чтобы они его забрали. — Ты расскажешь, что нашёл Лестрейндж-Холл? — веселье вмиг слетело с её лица, и она стала очень серьёзной. — Да, мне придётся. Земли Лестрейндж уже давно без управления, сложно представить, как вообще там живут люди. Это нужно исправить как можно быстрее. — Драко говорил абсолютно честно. — Но прямо сейчас я не могу сказать, что нашёл вход в замок, иначе нужно будет объяснять, как именно это произошло, а значит рассказать про тебя и гримуар. — Он посмотрел ей в глаза и заметил, что в них скользнул страх. — Поэтому я написал, что увидел его в траве с южной стороны парка. Кажется, что даже если я скажу, что всю мою живую изгородь погрыз василиск, то никого это не удивит, исходя из репутации поместья. Попрошу Тинки утром выпустить его там. — Он кивнул на краба, который изучал стенки нового дома. — Предвкушаю уморительное представление. Если захочешь, можешь присоединиться ко мне за просмотром того, как клерки из Отдела Регуляции Магических Популяций будут за ним гоняться. — Он снова расплылся в ехидной улыбке. — Какое глупое ребячество, Малфой, — с наигранным укором сквозь смех проговорила она. — Ну что, ты готов? Гермиона встала и подошла к ножницам, примеряясь к размерам и пытаясь на слух определить их остроту. — Готов. Драко выпрямил спину и расправил плечи: он всегда делал так, когда нервничал. Ему казалось, что чем прямее его осанка, тем внушительнее он выглядит со стороны. Гермиона накинула на него простыню и спеленала его, лёгкими движениями заправляя уголки ткани друг за друга. Один из концов она вложила ему за ворот футболки, и он почувствовал нежное прикосновение тонкого пальца. По шее взметнулся ворох мурашек. Один из её неугомонных локонов мазнул по его уху, невесомая щекотка пустила новую волну мурашек, на этот раз вниз по позвоночнику. Её дыхание обожгло затылок. «Так-так-так… Драко! У нас проблемы!» Гребень легко заскользил по волосам, разделяя пряди. Его натянутая спина чувствовала её тепло, а каждый её выдох нежно касался кожи на затылке. Драко сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Это на секунду отвлекло его, и он судорожно вздохнул. «Что с тобой происходит? Неужели ты настолько изголодался, что готов возбудиться от любого прикосновения? Это как-то не здоро́во, Драко». Он почувствовал, как она провела рукой по виску, и услышал звук ножниц. Первая прядь упала на пол, а на периферии его взгляда показалось очертание её груди под футболкой. Он сглотнул. Низ живота потянуло, и тонкое тепло зашевелилось, закручивая невидимую пружину. В голове тут же возник образ: завиток локона, падающий на грудь и задевающий сосок… Он тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. — Эй, аккуратнее, — её голос звучал сосредоточенно. — Если я отрежу тебе ухо, винить будешь только себя. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — сдавленно проговорил он и сжал зубы. Каждое её прикосновение отдавалось в нём дрожью, он глубоко дышал, сжимая руки в кулаках. «Надеюсь, под этой нелепой тряпкой ничего не заметно. Какого Дракла! Меня возбуждают прикосновения Грейнджер! Это какой-то бред!» — мысленно уговаривал он себя, но его телу было абсолютно всё равно. Пол уже был усеян белоснежными волосами, и, если это продлится ещё хотя бы десять минут, он не выдержит… «И что ты сделаешь?» — спросил он сам себя. Перед глазами вспыхнула картинка голой Грейнджер, лежащей животом на столе… Он порывисто выдохнул, пытаясь выкинуть её из головы. — Не пыхти, я почти закончила, — прозвучал насмешливый голос. — Ещё две прядки, и всё. Драко не ответил, мысленно отсчитывая от ста только нечётные числа, стараясь не допускать ни одной другой мысли, не чувствовать прикосновений, не ощущать её тепла. Сто двадцать три, сто двадцать пять, сто двадцать семь… — Тергео, — пробормотала она очищающее заклинание, и волосы исчезли с пола. — Всё, я закончила. Можешь оценить, и если что-то не так, то я исправлю. Теперь ты не так похож на Люциуса, — быстро проговорила она, видимо, немного нервничая. Драко почувствовал, что она хочет снять с него простыню, и густо покраснел. — НЕТ! — прорычал он, вскакивая со стула. — Оставь, я сам! Он порывисто направился в сторону лестницы, пытаясь выпутаться из шёлковой ловушки. Подниматься по ступенькам было неудобно и немного болезненно…