Глава 10. Присутствие

Драко почти не спал — постоянно мешали мысли, что он заперт в ловушке собственного дома: Грейнджер была в библиотеке и рылась в книгах, которые он сам хотел изучать, а если она случайно наткнётся на ту — о кровной связи, с пометками Люциуса — она поймёт. Всезнайка явно не была глупой, и сразу донесёт Министерству, или Поттеру, или просто сделает выводы, опасные для них в этой ситуации. Ворочаясь в кровати, Драко продолжал анализировать ситуацию: он не мог работать над ритуалом открыто, пока она Грейнджер сидит за его столом. И, конечно, она никуда не уйдёт. Он воспринимал её как проблему, которую нужно обойти, и это раздражало. Он умён, много читал, видел разную магию — светлую, тёмную, древнюю, запретную, но заклятие, сотворённое Беллатрисой… он никогда не видел ничего подобного. Проклятие, которое не убивает сразу, а медленно разрушает собственное магическое ядро изнутри. Драко даже задумался, что было бы интересно найти решение этой головоломки, но тут же отдёрнул себя, вспомнив, что речь шла про зазнайку Грейнджер. Он закрыл глаза и провалился в короткий, беспокойный сон. Утром, принимая душ, он продолжал размышлять о Грейнджер и её крови, стоя под горячей водой и чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. — Тикки. Домовиха появилась мгновенно. — Хозяин Драко? Хозяйка Нарцисса зовёт вас на завтрак. — Хорошо, скоро буду. Он вышел в коридор — и тут же на него налетела Грейнджер. Не специально, она просто шла, уткнувшись в свои мысли, и не заметила его. Драко едва успел схватить её за плечи, чтобы она не упала на него. — Ты… — начал он. — Ой, прости, — она отшатнулась, подняла глаза, — Тикки позвала меня на завтрак. Я задумалась, пока шла, и не увидела тебя. Драко разозлился — мать поселила её напротив его спальни. В доме сотни комнат, но она выбрала для гостьи именно эту. Неужели она не понимает, что ему нужно, чтобы эта… чтобы она не разнюхивала тут? — Смотри под ноги, Грейнджер, — процедил он. — В этом доме много портретов, некоторые из них могут тебя укусить. Она ошарашено моргнула. — Портреты не кусаются. — А этот дом не похож на другие. Он развернулся и пошёл в столовую, а Грейнджер шла за ним. И это снова началось: портреты оживились, шёпот пробежал по рядам — едва слышный, но отчётливый. Драко напрягся, делая вид, что ничего не замечает, но было очевидно, как старые ведьмы и волшебники провожают её взглядами. В столовой их ждала Нарцисса. Сегодня она выглядела иначе: простое, но элегантное платье, уложенные волосы, на лице — лёгкая улыбка, она как будто ожила. Драко даже улыбнулся, увидев её такой — забыл, какой яркой и непринуждённой была мать до войны. — Доброе утро, — сказала Нарцисса. — Доброе утро, миссис Малфой, — ответила Грейнджер. Стол сегодня был другим, обычно скромный завтрак для двоих преобразился в пиршество с полной сервировкой, разнообразием блюд и изысканной серебряной посудой с фарфоровыми чашками — всё, как в старые времена. Нарцисса явно постаралась. Они сели, мать начала формальную беседу, расспрашивая Грейнджер о проклятии — подробно, почти как целитель. — Когда начались первые симптомы? Как часто появляются полосы? Усиливается ли холод? Грейнджер отвечала спокойно, рРассказывала про вспышки гнева, про холод, про линии под кожей, которые появляются и исчезают, про то, как в старых родовых домах ей становится легче. Драко слушал внимательно, замечая как она изменилась. Раньше Грейнджер была живой, эмоциональной, легко читалась как открытая книга — гнев, радость, страх, восторг. Сейчас же всё иначе: её лицо осунулось, под глазами залегли тени. Она была крайне сдержанна и отражала постоянный контроль над собой: губы сжаты, плечи напряжены, а в глазах появилось странное отражение чужого присутствия, как будто внутри неё кто-то ещё смотрел на мир. Драко одёрнул себя. Что он делает? Смотрит на Грейнджер. Анализирует её. Зачем? У него свои планы. — Спасибо, мама. Он резко встал и, поцеловав Нарциссу в щёку, вышел, не оборачиваясь. В библиотеке нужно было действовать быстро. Книги, которые могли помочь ему в поисках отца — с пометками Люциуса, о кровной магии, о ритуале — он взял с собой, замаскировав их под литературу двадцатого века: маггловские романы, поэзия, философия — если Грейнджер подойдёт — увидит только это. Пусть копается в тех фолиантах, что остались на столе, в них нет ничего полезного ни о проклятии, ни о связи с кровью. Сев за стол, Драко вновь углубился в изучение, но через пятнадцать минут услышал шаги. Грейнджер вошла тихо, не заметив его — он сидел в тени высокого стеллажа. Она прошла к полкам, взяла книгу… и вдруг остановилась, повернувшись к портрету его предка, тому самому, Армандусу Малфою. — Вы смотрели на меня вчера, — сказала она негромко. — Вы знаете, что со мной происходит? Портрет фыркнул. — Ты грязнокровка, и я не стану тебе помогать. Она молчала. — То, что в тебе такая сила… это неправильно, — продолжил портрет. — Ты не должна обладать ею, это по праву не твоё. Он запнулся, словно сказал что-то лишнее. Грейнджер молча ждала, но портрет замолчал и отвернулся. Драко нахмурился. «Это по праву не твоё» — о чём он? Но спрашивать при Грейнджер было бесполезно. Она взяла несколько фолиантов — те, что он сам уже изучил и села за стол, открыв книгу — и вдруг подняла голову, смотря прямо на него. — Малфой? — голос звучал немного испуганно. — Я тебя не заметила. — Вижу, — сухо ответил он. Она помолчала, потом её взгляд упал на книги, разложенные вокруг него, маггловская литература. — Ты читаешь магловскую литературу? — в её голосе прозвучал удивлённый смешок. — Представь себе, Грейнджер, не все чистокровные считают магглов идиотами. Она не обиделась. — Назови что-нибудь интересное из Британии двадцатого века. — «Скотный двор», «1984», «О дивный новый мир», — ответил он, не задумываясь. Грейнджер удивлённо приподняла бровь: — Ты действительно читал? — Ты думала, я просто пыль с обложек сдуваю? Она усмехнулась настоящей, живой усмешкой. — И как тебе «1984»? Драко знал, поскольку читал эту книгу трижды, найдя её в библиотеке отца случайно, когда искал что-то о маггловских технологиях, и она его… зацепила. — Страшно, — сказал он, — это же не фантастика, а инструкция, и некоторые магические семьи живут по ней до сих пор, только вместо Большого Брата — чистота крови. Грейнджер слишком долго смотрела на него в ответ, и Драко понял, что забылся. — Ты разве не должна искать способ себя спасти? Или разговоры со мной внезапно стали частью исследования? Щёки Грейнджер вспыхнули, она открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент несколько книг на соседней полке сорвались вниз, но не упали, повиснув в воздухе. Драко замер. Портрет Армандуса дёрнулся в своей раме. Грейнджер вонзила ногти в ладони, её лицо побледнело, зубы сжались. Она смотрела на парящие книги так, будто хотела заставить их вернуться силой мысли — и они вернулись, медленно и аккуратная каждая встала на своё место. Тишина вновь воцарилась. Грейнджер опустила руки, а на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Драко смотрел на неё, стараясь не выдать своего потрясения. За свою жизнь он видел беспалочковую магию, стихийные выбросы, как тёмные артефакты подчиняют себе людей, но никогда магия не слушалась эмоций волшебника настолько охотно. Он не сказал ни слова и, взяв свои книги — магловскую литературу, под которой замаскированы настоящие записи — вышел из библиотеки. Он решил работать в своём кабинете на втором этаже, куда Грейнджер не попадёт. Это его дом, и только Малфоем разрешён доступ в личные комнаты. Она может входить только туда, куда ей разрешили: библиотека, гостиная, столовая и её спальня. Всё. Он разложил книги, делая пометки, но мысли всё возвращались к гриффиндорскому проклятью. То, как книги подчинились ей, слова старого Малфоя и странное, неловкое тепло в груди, когда она улыбнулась его словам. Он выругался про себя. — Не до неё, у тебя отец, у тебя — цель. Он взял следующую книгу, пытаясь выкинуть её из головы, что не получалось. Заставляя себя сосредоточиться, он пропустил обед, ужин — тоже, Тикки приносила еду в кабинет. Он ел механически, совсем не чувствуя вкуса. К вечеру он понял, что ему нужно поговорить с портретом Армандуса. Одному, без Грейнджер. Он подождёт, пока она уйдёт в свою комнату, и спросит. Что значит «это по праву не твоё»? И почему дом её знает? Драко закрыл книгу — ему нет дела до Грейнджер, но он продолжал думать о ней и её болезни, что раздражало сильнее всего.