Глава 12. Две крови

Драко вернулся в библиотеку глубоко за полночь, когда весь дом спал, портреты притворялись мёртвыми, только огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая дрожащие отблески на высокие стеллажи. Армандус Малфой, в отличии от соседей, не спал. Старик сидел в кресле внутри рамы и смотрел на дверь так, словно поджидая его. — Ты сказал ей больше, чем должен был, — произнёс Драко, закрывая за собой дверь. Портрет усмехнулся в ответ. — А ты подслушивал. — Я слышал достаточно. Армандус ничего не ответил, и Драко подошёл ближе. — Что значит: «Это по праву не её»? Ответа не было. — Что значит: «Она забирает нашу силу»? Армандус поднял глаза. — Ты действительно хочешь знать? — Да. Старик долго и методично рассматривал его. — Раньше ты никогда не задавал правильных вопросов. — А сейчас? — Сейчас задаёшь. Драко почувствовал раздражение. — Хватит загадок. Армандус усмехнулся. — Говоришь как хозяин дома. — Я и есть хозяин дома. На этот раз портрет кивнул, медленно и одобрительно. — Да, теперь это ты. Тишина, повисшая между ними, не давила, но и не приглашала раскрыть душу. Наконец, старик заговорил: — Девчонка носит в себе древнее проклятие. — Это я уже понял. — Нет, ты не понял. Армандус наклонился вперёд. — Это не просто проклятие, оно не должно было оказаться на ней. — Почему? — Потому что оно создавалось не для таких, как она. — Тогда для кого? Портрет выдержал недолгую паузу. — Для чистокровных. Драко нахмурился. — Что оно должно было делать? Армандус некоторое время молчал. — Лишать магии. Драко замер от неожиданности. — Что? В смысле — лишать магии чистокровных? — Именно для этого его создавали. Не убить. Не свести с ума. Не искалечить. — Тогда зачем? — Исключительно для контроля. Не все чистокровные волшебники могут вести себя подобающим образом, как ты понимаешь. Для многих семей скрыть позор важнее всего. Драко медленно кивнул — слишком хорошо понимал это на себе. — Если бы проклятие наложили на чистокровного волшебника или ведьму, оно постепенно высушило бы его магию — в конце концов жертва осталась бы жива, но не имела бы дара. — Но с Грейнджер происходит обратное. — Именно. Армандус впервые выглядел по-настоящему обеспокоенным. — Она не должна была пережить его, магия должна была отторгнуть её и мучительно убить. — Но не отторгла. — Нет. Старик смотрел в огонь. — Она приспособилась. По спине Драко пробежал холод. — Что это значит? — Это значит, что проклятие пытается выполнить своё предназначение, но не может. — Почему? — Потому что она не чистокровная. — И что оно делает теперь? Армандус поднял взгляд. — Ищет то, для чего было создано. — Не понимаю. — Кровь. Драко замер. — Какую кровь? Старик опять надолго замолчал, выдав: — Ту, которая заключена в самом проклятии. В библиотеке стало очень тихо. — Продолжай. — В этом проклятии две линии крови. Сердце Драко пропустило удар. — Какие? — Одну ты знаешь. — Блэки. — Да. Это было логично — Беллатриса из рода Блэк, но его прапрапрадед не закончил, продолжая смотреть на огонь. — А вторая? — Вторая касается тебя. Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Что это значит? Армандус повернул голову. — Малфои. Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. Несколько секунд он просто смотрел в пустоту, отказываясь принимать услышанное. — Нет. — Да. — Это невозможно. Армандус усмехнулся. — Неужели? — При чём здесь Малфои? — Это точно Малфои. — Откуда ты знаешь? Старик посмотрел на него как на малого несмышлёного ребёнка. — Я чувствую это. Он обвёл рукой библиотеку. — Все мы чувствуем. Его палец указал на стены. — Дом чувствует. Драко промолчал. — Откуда такая уверенность? — Я прожил в этом доме двести лет. Армандус подался вперёд. — И впервые вижу, чтобы Малфой-мэнор принимал грязнокровку так, как принимает её. Всё начало складываться в его голове: шёпот портретов, облегчение, которое испытывала Грейнджер в чистокровных домах, реакция домовиков, — Дом словно принят её. — Значит, она связана с нашим родом. — Теперь да. — Насколько сильно? Армандус снова надолго замолчал. — С каждым днём всё сильнее. — И что происходит с ней? — Её сила также растет. — За счёт чего? — За счёт нас. Драко резко поднял взгляд. — Что? — Ты слышал меня. Старик с портрета смотрел на него спокойно. — Проклятие должно было отнимать магию у чистокровной жертвы, но, оказавшись в грязнокровке, оно не может завершить то, для чего было создано. — И поэтому... — Поэтому питается. — Кем? — Обеими линиями крови. Армандус провёл рукой по подлокотнику кресла. — Блэками. Пауза. — И Малфоями. Драко почувствовал неприятный холод в груди. — Она забирает нашу силу? — Неосознанно. — И становится сильнее? — Да. — А мы? Армандус отвёл взгляд. — Этого я не знаю. — Ты только что сказал... — Я сказал то, что вижу. Впервые в голосе старшего Малфоя прозвучало беспокойство. — Я никогда раньше не видел подобного. — Но ты знаешь это проклятие. — Знаю. — Тогда почему не видел? Армандус медленно покачал головой. — Потому что раньше оно работало иначе. — Что изменилось? — Не знаю. Портрет тихо добавил: — Возможно, потому что оно никогда раньше не попадало на грязнокровку. Драко задумчиво смотрел на огонь. Проклятие Грейнджер больше не было только её проблемой — оно напрямую касалось его семьи и его рода. — Кто создал это проклятие? Армандус отвернулся. — Не знаю. — Врёшь. — Не знаю наверняка. — Тогда откуда тебе всё это известно? После недолгой паузы он ответил: — Потому что однажды меня уже спрашивали о нём. Драко нахмурился. — Кто? Армандус посмотрел ему прямо в глаза. — Твой отец. Драко застыл. — Люциус? — Да, много лет назад. — Зачем? — Этого он мне не сказал. Армандус усмехнулся. — Он интересовался очень настойчиво. Драко почувствовал, как внутри всё снова переворачивается. Отец знал и изучал это. — Ты рассказал ему всё? — Нет. — Почему? — Он не задавал правильных вопросов. Драко невольно усмехнулся — та же самая фраза, только теперь она звучала совсем иначе. — Значит, ответы у него. — Возможно. — И он единственный, кто может объяснить происходящее. — Возможно. — Ненавижу это слово. — Я тоже. Драко поднялся. Теперь всё стало гораздо хуже, ведь появился человек, который мог знать правду — его пропавший отец, Люциус Малфой. И если кто-то и способен объяснить, что происходит с Грейнджер, то это он. У двери Драко остановился, Грейнджер ищет ответы не меньше него, а если ответы действительно у Люциуса... Тогда искать придётся вместе — тогда она не выдаст его Министерству, рискуя собственной жизнью. Теперь ответы были нужны им обоим, придётся работать сообща — слишком многое поставлено на карту. Кроме того… Он вспомнил слова Армандуса про магию двух родов: Блэки и Малфои. Утром он расскажет ей всё, что узнал, теперь это касается не только её, а всех Малфоев, а значит — касается его. И впервые за всё время мысль о разговоре с Грейнджер не вызывала раздражения, лишь суровое принятие и необходимость. Он вышел из библиотеки, пока Армандус смотрел ему вслед.