Глава 13. Моё

Гермиона спала не больше четырёх часов. Почти всю ночь она провела, лежа с закрытыми глазами и смотря в темноту. Слова Тикки не давали покоя: «Как будто в вас есть Малфой». Она снова и снова прокручивала разговор в голове. Малфои. Если Тикки права, значит, искать нужно совсем не там. Ей не нужны просто древние родовые проклятия или любая тёмная магия, здесь нужны именно архивы рода Малфой, раскрывающие их тайны и историю. Кроме них, ответов не знал никто. В пять утра гриффиндорка сдалась — холод был невыносимым. Она поднялась с кровати и направилась в ванную, где горячая вода встретила её долгожданным теплом, так что она почти застонала от облегчения. Голова стала работать лучше, и мысли потекли рекой. Во время войны ей было страшно, но, даже когда вокруг рушился мир или погибали люди, она чувствовала себя собой. Она ощущала себя собой, даже во время пыток или скитаний в поисках крестражей с Гарри и Роном. Но сейчас нечто чужеродное росло внутри неё росло, принося не только физический дискомфорт, но и полную деперсонализацию — Гермиона начала сомневаться, что она делает по своей воле, а что, потому что ей велят это сделать. Тогда впервые она призналась себе: Лю Шэнь был прав — проклятие меняло не только магию, но и её саму. Смерть, в отличии от потери контроля, никогда её не страшила. Только сейчас она осознала весь ужас, когда собственное я от тебя безвозвратно ускользает. Когда Гермиона, наконец, вышла из ванны, прошло почти три часа. Пар клубился вокруг неё, влажные волосы тяжелой волной падали на плечи. Обернув вокруг тела большое полотенце, она толкнула дверь спальни. И замерла. Высокая фигура незнакомца стояла возле её письменного стола. За секунду испуг и паника сменились ослепляющей яростью от вида чужака на её территории. Гермиона не успела осознать, что происходит, как что-то тяжёлое сорвалось с места и с грохотом влетело прямо в незваного гостя. — Осторожно! Было уже слишком поздно, мужчина рухнул на пол, придавленный высоким книжным шкафом. Сердце замерло. МАЛФОЙ. Это был Малфой. Гермиона побледнела, но смогла одной мыслью поднять тяжёлую мебель обратно. Стеллаж плавно вернулся на место, будто всегда и стоял на своем месте, целый и невредимый — и ничто не выдавало побоище минуту назад. Гермиона уставилась на него, а потом на свои руки. Она не использовала палочку и даже не произнесла заклинание. Кажется, она даже не успела подумать о нападении, достаточно было одной эмоции страха. Мерлин. Она бросилась к Драко. — Малфой! Он не отвечал, а на виске выступила кровь. Гермиона рухнула на колени, с палочкой, дрожащей в руках, она сумела воспроизвести Диагностические чары — ушиб. Слава Мерлину, сильный, но не опасный. Она быстро произнесла исцеляющее заклинание, рана затянулась и кровь исчезла. Через несколько секунд Драко резко вдохнул и, откашлявшись, открыл глаза — серебристо-лунные, ещё затуманенные после удара. Он молча смотрел прямо на неё несколько секунд, не мигая, а потом его взгляд медленно опустился ниже. Гермиона проследила за ним. Полотенце. На ней же было только чёртово полотенце. Щёки вспыхнули и она вскочила так быстро, что едва не потеряла равновесие. — Малфой! Он моргнул, приподнявшись на локтях. — Грейнджер... — Какого чёрта ты делаешь в моей спальне?! Драко сел и потёр затылок, приорщившись. — Вообще-то я стучал. — Это не ответ! — Ты не открывала. — И поэтому ты решил войти?! — Вообще-то я решил убедиться, что тебя не убило ночью. Она открыла рот и тут же его обратно, так и не придумав ответ. На секунду, всего на секунду ярость снова поднялась внутри, заполонив все остальные эмоции. Ногти впились в ладони, и боль помогла, всегда помогала — стало легче. Драко чересчур внимательно наблюдал за ней, затем осмотрев стеллаж, пока до него не дошло, как именно было вызвано заклинание. Его лицо стало серьёзным. — Это была не беспалочковая магия. Гермиона замерла. — Что? — Я видел беспалочковую магию, — он медленно поднялся, — и это явно не она. По спине вновь пробежал холод. Она, конечно, знала, что он прав, и чувствовала это, но менее дикой ситуация не стала. Наоборот, всё стало чуточку реальнее, когда кто-то в другой вслух подтвердил это. — Нам нужно поговорить. — Сейчас? — Немедленно. — О чём? — О тебе. Ей это совершенно не понравилось. — Малфой... — В библиотеке. Он направился к двери и, остановившись, добавил, так и не обернувшись: — И оденься, Грейнджер. Дверь закрылась, и Гермиона вновь осталась одна. Тишина и усталость навалилась мгновенно. Она в который раз осмотрела свои руки, затем стеллаж и в конце место, где несколько минут назад лежал Драко. Когда шкаф летел через комнату, ей было хорошо — чертовски хорошо, какая-то злобно-демоническая радость бесовалась внутри. От этой мысли стало дурно. Гермиона медленно опустилась на край кровати, судорожно осознав, что самое страшное в её болезни — момент, когда она перестанет жалеть о причинённой боли. И, перейдя черту, вернуться будет невозможно.