Глава 24. Пока еще я

Её колотило от холода весь день. Ночь не принесла обещанного облегчения. Гермиона лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Было не вспомнить, когда в последний раз она спала больше нескольких часов подряд. Холод всё усиливался, и чары не спасали. Он будто жил под кожей, сливаясь с ней в единое целое, растворяя кости и выжигая кровь. Внутри неё медленно росло что-то чужое, изгоняя её саму из собственного тела. Она натянула одеяло до подбородка — также безуспешно. Через несколько минут она уже дрожала, а ладони горели. Гермиона опустила взгляд: полумесяцы от ногтей снова проступили кровью. Она даже не заметила, когда начала причинять себе боль, привычным жестом впиваясь в кожу. Чёрные линии на запястьях ожидаемо стали темнее. Кажется, ещё вчера они были тоньше. Или ей только казалось? Она больше ни в чём не была уверена. Она поднялась с кровати, подойдя к окну. Начинало светать, и солнце озарило серое зимнее небо. На голой ветви одного из деревьев сидел маленький дрозд. Один взгляд — и она снова ощутила вспышку раздражения из-за глупой птицы. Птица дёрнулась, поёжавшись, будто что-то ударило её, и мгновение спустя она рухнула вниз, замертво упав прямо в снег. Гермиона отшатнулась от окна. Сердце колотилось как бешеное. Боже, она теперь убивает одним взглядом... — Нет... Голос прозвучал едва слышно. Птица, ожидаемо, была мертва. Чёрные линии на руках пульсировали в такт сердцу. Она чувствовала, как они растут, становясь ярче, и голод внутри, жаждущий крови и мести, становится невыносимым. Лю Шэнь был прав — она меняется. Вчера она ещё могла убеждать себя, что справится, найдёт решение, ведь Гермиона Грейнджер всегда находит решение. Эта уверенность дала трещину. Ей было чертовски страшно. Однажды проснуться и не узнать себя. За завтраком они сидели молча. Нарцисса несколько раз пыталась завести разговор: о погоде, новом поставщике зелий и какой-то книге, которую недавно перечитывала. Никто её толком не слушал. Быстро осознав, что молодые люди не заинтересованы в разговоре, ответы быстро стали короткими. Гермиона подняла взгляд, случайно поймав себя на мысли, что рассматривает его, Малфоя, просто как мужчину, красивого молодого юношу. Утренний свет падал на его лицо, подчёркивая острые скулы и светлые волосы. Накопившаяся усталость легла тенью под глазами — он выглядел измученным, но всё равно сидел с идеально прямой спиной, будто стержень не позволял ему сломаться даже на секунду. Она отвела взгляд от него слишком поздно, потому что уже начала вспоминать: сначала тот проклятый шкаф, который она обрушила на него, серо-лунные глаза, встретившиеся с ней. Потом — западное крыло и дверь, в ярости улетевшая в сторону из-за магии, которую она была уже не в силах сдерживать. На каждый её акт жестокости, он лишь спрашивал: «Ты не ранена?» Гермиона сжала пальцы вокруг чашки с горячим чаем. Само понимание, что он действительно заботился о ней заставила сердце биться сильнее. Она быстро глотнула напиток, прогоняя глупые мысли. Наверное, это была просто благодарность. Наверное. Но почему тогда ей становилось спокойнее каждый раз, когда он входил в комнату? Почему мысль о том, что всё это придётся пережить именно с ним, казалась менее страшной, чем должна была? Она снова подняла на него взгляд, Драко в этот момент смотрел в окно, и ей неожиданно показалось, что она может ему довериться. Больше, чем кому-либо за последние годы. Это пугающее осознание пронеслось в голове, заставляя ужаснуться, ведь ни Гарри, ни Рон или Минерва не знали и десятой части того, что с ней происходило. А он знал. После завтрака она нашла его в библиотеке. Драко сидел в кресле у камина. Услышав шаги, он медленно поднял голову и обернулся к ней, нахмурившись. — Плохо спала? Она опустила взгляд на свои руки. — Сегодня утром я убила птицу. Тишина. — Что? Гермиона покачала головой. — Я просто смотрела в окно, как она сидела на ветке. А потом я разозлилась, сама даже не не знаю из-за чего. Я даже не успела подумать о том, чтобы причинить ей вред, а она уже умерла. Я впервые убила беззащитное, маленькое живое существо. Голос дрогнул. — Я больше не контролирую это, и мне становится хуже, — Драко медленно поднялся. Она чувствовала, как к горлу подступает ком. — Намного хуже. — Слёзы всё обжигали глаза. — Если всё, что сказал Лю Шэнь, правда... если это действительно единственный способ... — Она судорожно выдохнула. — Тогда нам нужно… И... мы должны попробовать... Драко молчал, а Гермиона сжала кулаки. — Я больше не боюсь за себя, но Тикки, Нарцисса, ты... Я могу сделать больно всем вам, — Она отвернулась. — Если я причиню кому-то из вас вред... я этого не переживу. В следующую секунду Драко оказался рядом. Он ничего не сказал, просто молча обнял её, крепко сжав в своих объятиях, словно защищая ото всех, даже от самой себя. Гермиона зажмурилась и только тогда поняла, насколько она устала, как много сил уходило её попытки всё это время держаться. Она уткнулась лбом ему в плечо, когда слёзы, наконец, прорвались. — Эй, — тихо сказал он, и его ладонь легла ей на затылок, — Грейнджер. Она только покачала головой. — Всё будет хорошо. Его голос звучал твёрдо и спокойно, не оставляя сомнений. — Давай просто сделаем это. Гермиона смотрела, как Драко осторожно убрал прядь волос с её лица. — Всё будет хорошо, Грейнджер. Я рядом.