Глава 25. Ожидание

Драко сидел в своём кабинете. Тишина давила на стены, а мысли витали где-то далеко. Когда-то давно всё казалось простым — у него и раньше были девушки, свидания, тайные поцелуи в тёмных коридорах Хогвартса. Была даже Пэнси Паркинсон — ожидаемо, удобно, правильно, и все вокруг считали, что однажды они поженятся. Временами он и сам так думал. Тогда его жизнь ещё принадлежала ему. Потом, буквально за одно лето, появился Волдеморт, тёмная метка и бешеный страх за себя и мать. В его шестнадцать лет всё словно разделилось на две части: до и после. До — когда можно было думать о девушках, квиддиче, экзаменах и будущем, и после — когда каждое утро начиналось с молитв за безопасность матери и вопроса: кто умрёт следующим? Он помнил, как постепенно перестал чувствовать себя комфортно в кругу ровесников. Пока остальные учились жить, он — выживать. Любые отношения закончились бы сами собой, поэтому он их не заводил, оставив себе только быстрые, бесчувственные перепихи в туалетах — развернув девушку лицом к холодной кафельной стене, не глядя в глаза и не касаясь губ, чтобы никакой романтики и не могло возникнуть. Минеты в раздевалках после квиддича, пахнущие по́том и мазью для мётел, когда всё происходит так молниеносно, что никто не успевал понять, зачем вообще это было. Случайные обжимания в тёмных коридорах, неловкие позы на грязных диванах в гостиной факультета, короткие выдохи в шею, после которых не хочется ни заговорить, ни остаться, просто встать, поправить одежду и уйти, будто ничего и не было. Девушки вешались на него сами. Он не помнил их лиц, внешности, имён — они все слились для него одно тело. Стоило ему заговорить с любой из них — просто спросить дорогу, бросить пару слов в библиотеке, насмешливо ответить на очередную реплику, — и она уже смотрела на него тем самым взглядом, который он научился распознавать ещё на пятом курсе, где не было любви или даже симпатии, один лишь вызов и готовность быть той, кто его заполучит, пускай и даже на одну ночь. Драко был красив — это знали все. Острые скулы, светлые волосы, холодные серые глаза, которые, казалось, смотрели прямо сквозь тебя. А ещё он был остр на язык. Язвительный, циничный, опасный, что притягивало еще сильнее. Он мог легко овладеть почти любой, достаточно было просто не оттолкнуть и проявить лишь малейший интерес. Он и не отталкивал, ему было плевать. Они приходили и уходили, сменяли друг друга, как осенние листья, — одинаковые, неважные, забытые на следующее утро. Он давно привык быть один, а теперь, нервничал так, словно ему снова шестнадцать. Впервые для него дело было совсем не в сексе, а в девушке. Он безостановочно думал о Гермионе, как дрожали её руки сегодня утром, как спокойно она старалась говорить, скрывая страх. Из его головы не выходила мысли, что она согласилась только из-за того, что выбора не осталась. Если бы не его тётка, у неё могли быть дети от любимого человека. Это и было самым тяжёлым. Он не хотел, чтобы она запомнила сегодняшний день как их очередную жертву, принесённую ради выживания, и через годы вспоминала это с болью. Он не хотел быть монстром для неё, который снова что-то у неё забрал. Святой Салазар, он вообще не был уверен, что делает всё правильно. Драко медленно поднялся: — Тикки. Домовиха появилась мгновенно. — Да, хозяин Драко? — Подготовь гостевую комнату. Он не мог пойти ни в её спальню, ни в его покои. Нет, было очевидно, что он не сможет — ей потом жить и спать в этой комнате, это должно быть её безопасное место. Он не хотел, чтобы каждый угол напоминал ей об этом вечере. — Задвинь шторы, разожги свечи. Сделай так, чтобы там было... Он замолчал, подбирая слово. Тикки неожиданно улыбнулась: — Чтобы там было красиво и уютно, — сказала она. Драко молча кивнул, и эльфийка исчезла. Он ещё несколько секунд стоял неподвижно, обдумывая план, и потом направился к себе. Холодный душ не помог нисколько. Он долго стоял под струями воды, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, но оно оставалось внутри жёстким комом из нервов. Плечи расслабились, мысли — нет. Когда он, наконец, вышел из ванной, зеркало встретило его собственным отражением — усталый, бледный, слишком серьёзный для человека его возраста. Ему всего семнадцать. Драко провёл ладонью по мокрым волосам. Он выглядел так, словно собирался не на свидание, а на переговоры, от которых зависит чья-то жизнь. Возможно, именно так всё и было. Он вышел из своей спальни и остановился у двери её комнаты, так и не постучав. Глядя на тёмное дерево, на едва заметные царапины на ручке — следы веков, которые пережила эта дверь, он думал об этой сюрреалистичной ситуации. Потом поднял руку и тихо постучал сначала один раз, затем второй. — Войдите, — раздалось изнутри. Её голос звучал ровно и почти спокойно, она старалась держать себя в руках и не выдать волнения, но он то знал. Он толкнул дверь и зашёл. Гермиона сидела на краю кровати, обхватив себя руками, всё ещё в халате. Волосы, влажные после душа, спадали на плечи, оставляя влажную дорожку на ткани. Она казалась такой беззащитной... Драко не вошёл дальше порога, чтобы не смущать её. — Я хотел предложить кое-что. Она заинтересованно подняла голову. — Другую комнату, гостевую, в восточном крыле. Тикки уже всё подготовила. — Зачем? Он тихо ответил, задумавшись на мгновение: — Чтобы у тебя не было негативных воспоминаний, связанных с этой спальней. Она не ответила, изучающе и с сомнением уставившись на него. — Хорошо, — Драко кивнул. — Когда будешь готова, Тикки проводит тебя. Скажешь ей — и она появится. Она снова молча кивнула. Драко уже собирался уйти, тихо закрыв дверь, но что-то будто задерживало его рядом с ней, не давая развернуться. Ее тонкие пальцы сжимали пояс халата. Он заметил, как напряжены её плечи, чересчур ровное дыхание — она явно нервничала, так старательно держала лицо, словно опасаясь, что если позволит себе хоть немного расслабиться, то передумает. Что-то болезненно сжалось у него внутри: — Тебе не нужно спешить, — тихо сказал он. Она подняла глаза. И снова в спальне повисла эта напряженно-тяжёлая тишина, совсем не похожая на неловкость, скорее на ожидание, как кудто оба стояли на краю чего-то неизведанно-пугающего, после чего уже нельзя будет вернуться назад. Гермиона внимательно смотрела на него, словно пыталась что-то решить для себя, а потом едва заметно улыбнулась, краешком губ. — Спасибо. Драко не стал уточнять, за что — он и так это знал. Ему не стоило делать этот вечер ещё тяжелее, чем он уже был. Драко отвёл взгляд первым, и развернувшись, вышел за дверь. Он прислонился лбом к холодной стене, отчетливо осознавая, что до жути боится того же — после этого шага между ними точно что-то сломается, и как раньше уже никогда не будет.