Глава 26. Первый раз

Он вышел. Дверь закрылась. Гермиона осталась одна. Некоторое время она продолжала сидеть на краю кровати, сцепив пальцы на поясе халата. Ткань под ладонями давно стала влажной, но она заметила это только сейчас. Она была благодарна. За гостевую комнату. За то, что он не давил. За то, что предложил это так, будто у неё действительно был выбор. Сердце билось так быстро, словно собиралось проломить рёбра. Она поднялась и подошла к туалетному столику. В зеркале отражалась девушка, которую Гермиона узнавала всё реже. Тёмные круги под глазами. Чёрные линии, оплетающие тело, как трещины на старой керамике. Бледная кожа под ними — почти прозрачная. Волосы после душа тяжёлыми волнами спадали на плечи. Но взгляд остался прежним. Просто уставшим. Она взяла гребень и медленно провела по влажным прядям. Раз. Другой. Третий. Движения успокаивали. Помогали не думать. Не думать о том, почему она согласилась. И почему не хотела отказываться. Закончив, Гермиона собрала волосы в высокий хвост и подошла к гардеробу. Створки бесшумно распахнулись. Внутри, аккуратно разложенная, лежала одежда — та, которую кто-то подобрал ещё в первый день. Простые вещи. Удобные. Но сейчас её взгляд задержался на другом. В отдельном ящике лежало бельё. Шёлк. Кружево. Тонкая ткань, которую она никогда бы не выбрала для себя. Но оно было здесь. Гермиона осторожно провела пальцами по ночной рубашке цвета слоновой кости. Материал оказался прохладным и удивительно мягким. Она замерла. Что именно она делает? Ответ пришёл слишком быстро. Она хочет быть рядом с ним. Не потому что должна. Не потому что проклятие требует очередного решения. А потому что сама этого хочет. Эта мысль заставила её резко выдохнуть. Потому что именно она пугала сильнее всего. Гермиона давно перестала доверять собственным чувствам. Слишком многое произошло. Слишком многое изменилось. Но каждый раз, когда она пыталась честно ответить себе на вопрос, всё сводилось к одному и тому же. Ей нравилось находиться рядом с Драко. Нравилось слышать его голос. Нравилось, что он смотрел на неё не как на проблему, которую нужно решить. Именно поэтому она боялась. Потому что проклятие можно было победить. А чувства — нет. Пальцы скользнули по шёлку. Она глубоко вдохнула. И начала медленно натягивать ночную рубашку, словно каждый новый жест приближал её к черте, после которой уже невозможно будет сделать вид, будто ничего не происходит. — Тикки. Эльфийка появилась мгновенно. Скользнула взглядом по её лицу и мягко улыбнулась. Ничего не сказала. Только протянула руку. Гермиона коснулась маленькой ладони. Хлопок. Мир исчез. Чтобы спустя мгновение снова собраться воедино. Комната встретила её полумраком. Свечи горели вдоль стен. Тёплый золотистый свет скользил по мебели и растворялся в тенях. Здесь пахло воском, деревом и чем-то неуловимо знакомым. Гермиона медленно подошла к кровати и села. Потом легла. Уставилась в потолок. Ждать оказалось намного тяжелее, чем она думала. Каждый звук за дверью заставлял её напрягаться. Каждая секунда растягивалась. Когда дверь наконец открылась, она поняла, что всё это время задерживала дыхание. Драко вошёл тихо. Как всегда. Остановился у порога. И на несколько секунд просто посмотрел на неё. Гермиона вдруг подумала, что никогда раньше не видела его настолько растерянным. Не напуганным. Не холодным. Именно растерянным. Словно он тоже не был уверен, что делает всё правильно. «Когда-то я мечтала ударить его, — пронеслось в голове. — Если бы кто-то сказал мне, что он будет стоять у моей постели и бояться сделать первый шаг, я бы рассмеялась ему в лицо». Растерянность делала его настоящим. Не Малфоем из школьных воспоминаний. Не высокомерным слизеринцем. Просто мужчиной, который сейчас боялся причинить ей боль. Он подошёл ближе и сел рядом. Оставляя между ними небольшое расстояние. Давая ей возможность передумать. Уйти. Отказаться. — Я… я кое-что прочитал. Одно заклинание. — Его голос был тихим, почти чужим. — Оно поможет. Я постараюсь сделать это быстро. Ты можешь закрыть глаза и… В груди болезненно сжалось что-то тёплое. Он думал прежде всего о ней. Даже сейчас. — Драко, нет. Серые глаза удивлённо дрогнули. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но она опередила. — Я не хочу так. Это для меня впервые. И я… — она сглотнула. — Я хочу это чувствовать. Он не ответил. А потом его рука осторожно коснулась её лица. Совсем легко. Будто он боялся спугнуть момент. Он аккуратно прилёг рядом. Не наваливаясь. Не торопясь. Просто оказался близко — так, что она чувствовала тепло его тела через тонкую ткань ночнушки. Он провёл рукой по её голове, нашёл резинку и стянул. Волосы рассыпались по подушке. — Мне нравятся твои волосы, — тихо сказал он. Гермиона не ответила. Язык будто прилип к нёбу. В груди что-то сжалось — не от страха, от того, как он на неё смотрел. Будто она была не жертвой, не проблемой, не грязнокровкой. А просто — девушкой. Красивой. Желанной. И, Мерлин, как же ей не хватало этого. Он придвинулся ещё ближе. Коснулся её плеча. Замер. На секунду — всего на секунду — его пальцы замерли на её коже, словно спрашивая разрешения. Она кивнула. Он притянул её к себе. Одним движением — сильным, уверенным, но не грубым. Она почувствовала его руку на своей талии. Он наклонился. Поцеловал в шею. Невесомо. Почти неслышно. Губы скользнули по коже, оставляя за собой дорожку тепла. Сердце заколотилось с бешеной силой. Где-то в груди всё затрепетало. Что-то большее. Что-то, что она сдерживала и что наконец вырвалось наружу. «Он целует меня, — подумала она. — Драко Малфой целует меня. И мне это нравится». Не должно нравиться настолько. Не после всего, что было между ними. Не после войны. Не после всех сказанных друг другу слов. Но её тело и сердце, кажется, давно перестали спрашивать разрешения у разума. Он целовал шею. Ключицы. Край плеча, там, где начиналась тонкая бретелька ночнушки. Его губы были мягкими, но уверенными. Каждое прикосновение отзывалось в ней волной — от позвоночника до кончиков пальцев, от сердца до самых глубин, о существовании которых она не подозревала. Она захотела прикоснуться к нему. Не раздумывая. Не анализируя. Просто — захотела. Её руки взметнулись вверх, пальцы впились в его волосы. Мягкие. Чуть влажные после душа. Она сжала их — сильнее, чем планировала. Он вздрогнул. Не отстранился. Только выдохнул — хрипло, прерывисто — и прижался лбом к её лбу. — Грейнджер… — начал он. Она не дала ему закончить. Потянула его лицо к себе. Пальцы скользнули по его щеке, по губам, по острой линии челюсти. Она смотрела в его глаза — серые, почти прозрачные в свете свечей, с расширенными зрачками, — и поняла, что он хочет её так же, как и она — его. Она хотела, чтобы он её поцеловал. Так сильно, что это желание затмило всё — страх, сомнения, холод, проклятие. Только он. Только его губы. Только сейчас. И он поцеловал. Ей вспомнился восьмой этаж. Коридоры Хогвартса. Его холодный взгляд. Их вечные споры. Тогда ей казалось, что они говорят на разных языках. Сейчас же его дыхание смешивалось с её собственным. Их губы встретились — сначала неуверенно, будто пробуя. Её дыхание сорвалось, из груди вырвался тяжёлый выдох облегчения. Она приоткрыла рот. И он ответил. Жадно. Глубоко. Его язык проник в её рот — ласково, но требовательно, будто он ждал этого так долго. Будто всё, что было между ними — споры, взгляды, неловкие прикосновения в библиотеке, холодные руки, сжимавшие её плечи, — всё это вело к этому моменту. Поцелуй был чувственным. Тягучим. Таким, от которого перехватывает дыхание и кружится голова. По коже побежали мурашки — от затылка до пяток, от пальцев до самого сердца. Волна предвкушения прокатилась по телу, заставляя её подаваться навстречу, прижиматься ближе, теряться в нём. Его руки скользнули по её телу, изучая каждый изгиб. Пальцы коснулись чёрных линий на её боку — тех самых, которые росли с каждым днём. Она замерла, ожидая боли или холода. Но он просто проводил по ним пальцами, не останавливаясь, не спрашивая, не пугаясь. Будто они были частью её. Просто ещё одной частью, которую он принимал. Пальцы задерживались на каждом новом сантиметре — талия, живот, край бедра. Он сжал её бедро, и она ахнула — не от боли, от неожиданности. От того, как сильно ей понравилось. Она прижалась к нему ещё сильнее. Он водил ладонями по её животу, по рёбрам, по внутренней стороне бедра — там, где кожа особенно нежная, — и каждый раз, когда она выгибалась навстречу, он выдыхал что-то неразборчивое, почти звериное. Потом его рука скользнула ниже. Туда, где тонкая ткань трусиков скрывала самое сокровенное. Она напряглась. Он почувствовал это мгновенно. Оторвался от её губ. Замер. В его глазах был немой вопрос — прекратить? — Пожалуйста, продолжай, — выдохнула она. Он снова накрыл её губы своими — глубоко, требовательно. И одновременно рука скользнула под бельё. Он начал медленно, аккуратно ласкать клитор. Круговые движения. Почти невесомые. Она закусила губу, чтобы не застонать, — но всё равно тихий, сорванный звук вырвался из горла. «Если бы кто-нибудь увидел меня сейчас, не поверил бы, — подумала она. — Я и Драко Малфой. И вместо ненависти — страсть». Это было приятно. Очень приятно. Раньше она делала это сама — быстрые, украденные минуты в темноте, — но чтобы кто-то другой… она не ожидала, что это будет настолько по-другому. Острее. Глубже. Почти невыносимо. Одновременно он целовал её шею. Губы скользили по коже, покусывали, дразнили. Его дыхание было горячим, хриплым, она чувствовала его на своей коже. А потом один палец вошёл внутрь. Она застонала — от удовольствия, от неожиданности, от того, как хорошо это было. Всё тело отозвалось дрожью. Он зарычал. Тихо, хрипло, прямо ей в ухо, и она почувствовала этот звук где-то глубоко внизу живота. Вторая рука сжала грудь. Не сильно. Уверенно. Его пальцы нашли сосок и начали ласкать его в такт движениям внутри — и это было слишком, но нет, это было в самый раз. Её руки блуждали по его телу. Плечи — широкие, твёрдые. Спина — горячая, влажная от пота. Шея — там, где бешено бился пульс. Она расстегнула его рубашку. Пуговица за пуговицей. Второй палец вошёл в неё. Он двигал ими медленно, ритмично, не вынимая. Она потянулась к ремню. Пальцы дрожали. И почувствовала его. Твёрдого. Горячего. Через ткань боксеров. Как он возбуждён. Это придало ей смелости. Он вынул пальцы. Скинул рубашку. Избавился от штанов. Мерлин! У него было красивое тело. Не накачанное, а поджарое, жилистое. Широкие плечи, узкие бёдра. Твёрдый пресс. Светлая дорожка волос спускалась от пупка вниз. Он потянулся к её ночнушке. — Можно? — спросил он хрипло. Она кивнула. Он стянул ткань через голову. Она осталась в одних трусиках. Он выдохнул. Посмотрел ей в лицо. — Какая ты красивая, Грейнджер, — сказал он. «Он назвал меня красивой, — подумала она. — Драко Малфой. Не насмешливо. Не с издёвкой. А так, будто это было самое простое слово на свете. Я не думала, что способна поверить в такие слова. Но сейчас — верю». Его пальцы вновь скользнули вниз, на этот раз увереннее. Он потянул за тонкое кружево, и ткань бесшумно соскользнула по её бёдрам, упав где-то на пол. Она почувствовала, как воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, и это заставило её выдохнуть — почти простонать — от облегчения. Он накрыл её губы поцелуем, заглушая этот звук, и одновременно его рука скользнула между её ног. Он начал иначе. Ритмично. Не торопясь, но настойчиво. Его пальцы двигались в такт с языком, который вновь проник в её рот — глубоко, дразняще, заставляя её терять связь с реальностью. Она зарылась пальцами в его волосы, сжала их, притягивая ближе. Ей хотелось чувствовать его всего — тяжесть его тела, жар его кожи, каждый его вдох, смешивающийся с её собственным. Он отстранился лишь на секунду — и его губы тут же нашли её грудь. Горячие, властные, он втянул сосок в рот, посасывая, покусывая, и она выгнулась, вцепившись ногтями в его плечи. Из её горла вырвался сдавленный, почти испуганный стон — слишком громкий, слишком откровенный. — Тише, — прошептал он ей в кожу, но его собственное дыхание было таким же рваным, как и её. Он приподнялся, нависая над ней. Одной рукой придерживая себя, второй нашёл её ладонь и переплёл пальцы, прижав к подушке над её головой. Это движение — такое интимное, такое доверительное — заставило её замереть. Он смотрел на неё сверху вниз — серые глаза блестели в полумраке, в них отражались танцующие тени свечей. — Ты уверена? — спросил он тихо. Голос сел, сорвался на хрип. Она кивнула. Слова застряли в горле. Он вошёл в неё медленно. Острая вспышка боли заставила её закусить губу до крови, вцепиться свободной рукой в его плечо, задержать дыхание. Внутри всё горело, сопротивлялось, не хотело принимать. Он замер сразу же, как только она напряглась, и посмотрел ей в глаза — встревоженно, виновато, почти испуганно. — Всё в порядке? — выдохнул он. — Прекратить? — Нет… — прошептала она сквозь зубы. — Не останавливайся. Продолжай. Он ждал. Давал ей привыкнуть. Не двигался. Только сжимал её руку — ту самую, что переплелась с его, прижатая к подушке над её головой. Она чувствовала каждый его палец, каждую линию на его ладони, его пульс — такой же бешеный, как её. «Он здесь, — подумала она. — Он внутри меня. Драко Малфой. И я хочу этого». А потом боль начала отпускать. Медленно. Сначала просто стало легче дышать. Потом она почувствовала его внутри — горячего, твёрдого, живого. Потом тепло разлилось по низу живота. — Продолжай, — простонала она. Он начал двигаться. Плавно. Осторожно. Не отпуская её руки. Он целовал её — в губы, в щёки, в уголки рта — жадно, глубоко, будто без этого не мог. Каждый толчок отзывался в ней чем-то новым — сначала странным, потом приятным, потом всё более острым и сладким. Он ускорился. Его бёдра двигались ритмично, жёстко, но не грубо. Она чувствовала, как внутри всё сжимается и раскрывается одновременно. Его губы скользнули по её шее — жаркие, влажные, оставляющие дорожку мурашек. Он покусывал кожу, втягивал её, тихо рычал ей в ухо, и от этого звука у неё темнело в глазах. Она потеряла себя. Потеряла счёт времени. Потеряла связь с реальностью. Только он. Только его руки, его губы, его дыхание, его тело, двигавшееся в ней в каком-то древнем, первобытном ритме. «Когда-то я ненавидела его, — подумала она сквозь пелену удовольствия. — Когда-то я мечтала, чтобы он исчез. А теперь я не хочу, чтобы он останавливался». Его пальцы нашли её клитор и начали ласкать в такт толчкам — круговыми движениями большим пальцем, короткими, жёсткими, от которых у неё перехватило дыхание. Она вцепилась в его плечи, застонала — громко, отчаянно, не стесняясь. Он не остановился. Только целовал сильнее, двигался глубже, ласкал настойчивее. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неумолимое, горячее. Оно росло с каждым его движением, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением, с каждым хриплым выдохом, который он выдыхал ей в губы. А потом её тело разбилось на тысячу осколков. Что это было? Волна накрыла её с головой — жаркая, оглушающая, сотрясающая всё тело. Она выгнулась дугой, вцепившись в него свободной рукой, и застонала. Так громко, что сама не узнала свой голос. Её стон вырвался прямо в его рот — он не отстранился, принял его, зарычал в ответ, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как её трясёт от удовольствия. Он захрипел. Его тело напряглось, пальцы впились в её ладонь, и он кончил следом. Уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша, содрогаясь, не в силах вымолвить ни слова. Драко сжимал её так, будто она могла исчезнуть. Он поднял голову. Убрал влажную прядь с её лица. Поцеловал в висок. Переплёл их пальцы ещё сильнее. — Ты как? — спросил он хрипло. Голос сел, сорвался — от усталости, от того, что он только что пережил. — Хорошо, — прошептала она. — Теперь хорошо. И это была правда. Она не знала, что будет завтра. Не знала, снимет ли это проклятие. Не знала, проснётся ли он рядом. Не знала, сможет ли она смотреть на него так же, как раньше. Она знала только одно. «Я никогда не смогу забыть эту ночь. И никогда не смогу смотреть на него как раньше. Что-то закончилось. И что-то началось». И впервые за долгое время будущее пугало её не потому, что могло что-то отнять. А потому, что теперь ей было что терять. Он не убрал руку. Оставил лежать на её талии, прижимая к себе. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, гулко, почти в такт её. — Грейнджер, — тихо сказал он. Она открыла глаза. Он смотрел на неё долго. Внимательно. Словно хотел запомнить каждую чёрточку. Потом слабо улыбнулся. — Мне было хорошо, — сказал он. И это было всё. Никаких обещаний. Никаких признаний. Только правда. Простая. Честная. Которой оказалось достаточно. Она не ответила. Просто придвинулась ближе. Положила голову ему на грудь. Закрыла глаза. Свечи догорали. Тени плясали на стенах. Ей не было страшно. Ни за себя. Ни за него. Ни за то, что будет завтра. Было только сейчас. И он рядом. __________________________ Как же тяжело даются постельные сцены🫣Спасибо, что читаете. Буду очень благодарна за отзывы и советы 🖤