Глава 28. Её после

Она не помнила, как он ушёл. Помнила только, как отпрянула. Как прижала простыню к груди, чувствуя, что голая, беззащитная, слишком открытая. Как отвернулась, потому что не могла смотреть ему в глаза. Потому что боялась увидеть то, что не готова была принять. Стыд обжёг щёки. Она хотела что-то сказать. Доброе утро. Что угодно. Просто чтобы разбить эту тишину, которая стала вдруг невыносимой. Она открыла рот. И не смогла произнести ни звука. А когда набралась смелости и повернулась — его уже не было. Только сбитая простыня на его половине кровати. И холод, который начал возвращаться. — Тикки. Эльфийка появилась мгновенно. Моргнула, окинула взглядом спутанные простыни, её растрёпанные волосы, простыню, которую она всё ещё прижимала к груди. Ничего не сказала. Только протянула руку. Гермиона коснулась маленькой ладони. Хлопок. Она стояла в своей комнате. Одна. Перед зеркалом. Та же девушка, что и вчера. Тёмные круги под глазами. Чёрные линии, оплетающие тело, как трещины на старой керамике. Бледная кожа под ними — почти прозрачная. Но взгляд — другой. Она прошла в ванную. Включила воду. Горячую. Такую, чтобы обжигала. Стояла под струями, чувствуя, как они смывают остатки его прикосновений, его запаха, его тепла. Мысли крутились в голове. Ей понравилось. Ей было хорошо. Она что-то чувствовала. И тут вопрос — это чувствовала она? Или это было проклятие? Она не понимала. Но ей казалось, что это она. Она сама. Потому что внутри было не холодно. Не пусто. Не больно. А тепло, страшно, сладко — так, как не могло быть от проклятия. Она выключила воду. Вытерлась. Подошла к зеркалу. И вдруг захотела выглядеть иначе. Для него. Не потому что должна. Не потому что проклятие требовало. А потому что хотела. Сама. Она подняла палочку — волосы взметнулись, высушенные лёгким дуновением магии. Уложила их мягкими волнами, чуть подкрутила концы. Подошла к гардеробу. Внутри — аккуратные стопки. Джинсы, свитера, рубашки. Всё, что носила раньше. Удобное. Простое. Безликое. Она прошлась пальцами по вешалкам. Мимо. Мимо. Мимо. И остановилась. В самом конце висело платье. Струящееся. Оливковое. Мягкая ткань переливалась в утреннем свете. Не броское. Не вызывающее. Красивое. Ей нравится. Она сняла его с вешалки. Платье было тонким. Холод, который жил под кожей, не отступал — в нём она замёрзнет. Но джинсы и свитер она отмела сразу. Не хотела. Не сегодня. Пришлось добавить кардиган. Тёплый, вязаный, светло-бежевый — он подходил по цвету к платью, мягко облегал плечи и талию там, где ткань не скрывала линию. С ним было теплее. Она надела его. Поправила ворот. Посмотрела в зеркало. На себя. На чёрные линии, которые стали чуть бледнее — или ей только показалось? На платье, которое никогда бы не надела ещё неделю назад. На кардиган, который выбрала для себя. Она не узнавала себя. Не ту, вчерашнюю, дрожающую. А ту, что стояла сейчас , чувственную, ранимую. Она взяла палочку. Наложила лёгкий, естественный макияж — не тот, яркий, когда ей помогала Джинни на святочном балу. А просто подчеркнуть глаза, чуть тёплого на губы. Чтобы быть красивее. Не такой бледной. Она не делала этого со времён того бала. И это было странно. Она поймала себя на мысли, что никогда не хотела сделать этого для Рона. Ни разу. Ни перед одной встречей. Ей было всё равно, как она выглядит при нём. Сейчас она хотела. Хотела быть красивой. Для него. Чтобы он посмотрел — не как на проблему, не как на проклятие, не как на грязнокровку, которую нужно спасать. А просто — на неё. На Гермиону. Сердце замерло. Она выдохнула и вышла из комнаты. Лестница предательски скрипнула под ногой — и она замерла на секунду. Она продолжила путь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Остановилась на пороге столовой. Сделала вдох. И вошла. Нарцисса сидела на своём обычном месте — у окна, за которым серел рассвет. Сегодня — в бледно-золотистом, с высокой брошью у ворота. Волосы уложены, на губах лёгкая полуулыбка. Она выглядела спокойной. Собранной. Невозмутимой. Гермиона скользнула взглядом по столу, по тарелкам, по чашкам. На Драко посмотрела мельком — секунда, не больше. И замерла. Он сидел напротив матери, бледный, с тёмными кругами под глазами, в тёмно-серой рубашке с закатанными рукавами. Небритый. Уставший. Красивый. Её сердце пропустило удар. Она отвела взгляд слишком быстро. Щёки вспыхнули — она чувствовала, как они горят, как предательский румянец разливается по лицу. Сжала пальцы на чашке, надеясь, что никто не заметит. Села. Взяла чашку. Сделала глоток. Чай обжёг губы — но она почти не чувствовала. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. После завтрака она поднялась. Сказала, что пойдёт в библиотеку. И ушла. Она предала Рона. Мысль пришла резко, обожгла, заставила сжать пальцы на странице, которую она не читала. Но предала ли? Они не были вместе. Один неловкий поцелуй после того, как они уничтожили крестраж — неумелый, торопливый, больше похожий на прощание, чем на начало чего-то. Рон тянулся к ней потом. Ждал. Приносил чай, поправлял плед, сидел рядом вечерами. А она отодвигалась. Искала предлог. Уходила в библиотеку. Тот поцелуй был странным. Губы Рона — сухие, неуверенные, будто он не знал, что делать. Ни тепла. Ни дрожи. Ни желания продолжить. Вчера, когда Драко целовал её, всё было иначе. Его губы — мягкие, но требовательные. Язык, проникающий в рот — ласково, но настойчиво. Она таяла. Она хотела. Она забыла, кто она, где они, зачем всё это. Она боялась признаться себе, что начинает влюбляться в Драко Малфоя. Слишком громко. Слишком страшно. Слишком неправильно. Но сердце не слушало. Оно колотилось каждый раз, когда он входил в комнату. Оно замирало, когда их взгляды встречались. И она не знала — хочет ли он. Этого. Её. Не как проклятие, которое нужно снять. Не как ритуал, который нужно провести. А просто — как девушку. Она хотела этого. Но боялась, что для него это было только решением. Мысли оборвал скрип двери. Гермиона подняла голову. Драко стоял на пороге. Заметил её не сразу — прошёлся взглядом по стеллажам, по столам. А потом увидел. И замер. В его глазах мелькнуло удивление. Она сидела на его месте. В его кресле. Среди его книг. Но он ничего не сказал. Подошёл ближе. Остановился в нескольких шагах. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — У меня есть важная информация. Гермиона выпрямилась. — Я слушаю. Он помолчал. Словно собирался с мыслями. — Оказывается, просто так новая жизнь не появится. Магия рода требует… — он запнулся. — Требует, чтобы союз был признан. В родовой книге. — Что значит «признан»? Драко посмотрел на неё. В упор. — Чтобы ты стала женой Малфоя. Жена. Слово ударило неожиданно. Не ритуал. Не очередной шаг для снятия проклятия. Жена. Имя рядом с его именем. Родовая книга. Малфой. Гермиона смотрела на него, не мигая. Внутри всё перевернулось. Страх. Растерянность. Она не была готова к этому. Не сегодня. Не так. А потом, где-то под этим страхом, вдруг вспыхнула другая мысль. Тёплая. Это означало, что всё не закончится. Что будет ещё одна ночь. С ним. И ей это нравилось. Она испугалась. Не его. Себя. Своих желаний, которые она больше не могла контролировать. Она быстро одёрнула себя, заставила лицо стать ровным. — Ты готов к этому? Драко не ответил. Только сжал челюсть. — А у кого из нас есть выбор? — спросил он. Она почувствовала, как внутри всё оборвалось. Не от жестокости. От правды. Она хотела сказать что-то ещё. Что-то, что разорвало бы эту тишину, эту холодную стену, которая снова выросла между ними. Но слова застряли в горле. Он ждал. Секунду. Другую. Она молчала. — Когда? — сухо спросила она наконец. — Как будто она была готова к этому. — Нужны некоторые приготовления. Думаю, через пару дней, — ответил он. — Нарцисса всё организует. И вышел. Не оглядываясь. Не сказав больше ни слова. Гермиона осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от облегчения. Не от надежды. От пустоты. Она опустила голову на руки. Слёзы лились сами собой. А потом пришла ярость. Горячая. Мгновенная. Неуправляемая. Она ударила изнутри, не спрашивая разрешения, не подчиняясь разуму. Лампы в библиотеке взырывались одна за другой. Стекла посыпались на пол, осколки зазвенели по каменным плитам. В воздухе запахло гарью и магией. Гермиона замерла. Вены на руках вздулись, чёрные линии пульсировали в такт сердцу — чаще, быстрее, больнее. Она смотрела на свои руки и не узнавала их. Это была не она. Проклятие. Или ярость. Или то, что она пыталась сдерживать и что наконец прорвалось наружу. Ей было страшно.