Глава 33. Его мнение никто не спрашивал

Он проснулся от того, что рука затекла. И только потом понял: причина была не в неудобной позе. А в ней. Гермиона спала на его плече, прижавшись щекой к его ключице. Он слышал только её дыхание. Ровное. Глубокое. И холод. Её тело — всё, что прижималось к нему: грудь, бёдра, колено, закинутое на его ногу — оставалось ледяным. Проклятие спало вместе с ней, пульсировало чёрными венами на запястье, которое лежало у него на груди. Драко не шевелился. Боялся, что она проснётся, отодвинется, поставит между ними ту же стену, что и в прошлый раз. Она пошевелилась. Придвинулась ближе во сне — уткнулась носом в его шею, выдохнула. Холодный воздух коснулся кожи, и он сжал пальцы на простыне. От того, как сильно хотел, чтобы этот момент не кончался. Но он кончился. Ресницы дрогнули. Она замерла на секунду, потом подняла голову. Сонная. Растрёпанная. С чёрными линиями на шее. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе, — ответил он. Она не отвела взгляд. Не отпрянула. Не натянула одеяло до подбородка. Просто лежала — голова на его плече, рука на груди. — Я хорошо выспалась, — сказала она. Драко моргнул. — Правда? — Не помню, когда в последний раз так спала. Даже не заметила, как заснула. — Ты храпела, — соврал он. — Неправда, — её щёки вспыхнули. — Ну, может, совсем чуть-чуть. Она чуть приподняла голову. Без улыбки, но в глазах мелькнуло что-то живое. — Ты ужасный лжец, Малфой. — А ты ужасно холодная, Грейнджер. Она не ответила. Опустила голову обратно на его плечо на несколько секунд. Потом села. Одеяло соскользнуло, она прижала его к себе. — Драко. — М? — Перенесёшь меня в мою комнату? Он сел следом. — Прямо сейчас? — Да. Хочу принять душ и переодеться. Она встала, набросила на плечи одеяло, лежавшее скомканным в ногах. Закуталась, как в мантию. Драко поднялся. Нашёл боксеры, штаны. Палочку на тумбочке. Гермиона стояла посреди комнаты — босая, закутанная, с чёрными линиями на ногах и шее. Она подошла. Он взял её за руку поверх одеяла. Хлопок. Они появились в её спальне. Гермиона отпустила его руку, отошла на шаг. — Спасибо. — Я буду ждать тебя за завтраком. Она кивнула. Дверь закрылась. Драко пошёл к себе. Душ был быстрым. Горячая вода смывала остатки сна и ту странную нежность, что всё ещё держала его в плену. Он не хотел думать о том, как она лежала на его плече. Не хотел — и думал. Драко натянул чёрные джинсы и белое поло. Волосы ещё были влажными, когда он вышел из комнаты и спустился вниз. В столовой горели свечи. Нарцисса сидела на своём месте — в бледно-голубом платье, волосы уложены. Тикки хлопотала у буфета. — Доброе утро, — сказала Нарцисса. — Доброе. Он сел напротив. Тикки поставила кофе — чёрный, крепкий. — Ты сегодня рано. А где Гермиона? — Скоро будет. Нарцисса кивнула. Отпила чай, посмотрела в окно. — Ты выглядишь лучше, — сказала она. — Просто выспался. И в этот момент дом вздрогнул. Каменные плиты завибрировали. Чашки звякнули. Ложка упала и покатилась по скатерти. Портреты закричали — все сразу. Визгливые женские голоса, низкие мужские. Потом пришёл звук. Низкий, гулкий. Он поднимался из стен, из пола, из воздуха. В одном из портретов дёрнулась рама. Армандус появился там. — Скорее, — сказал он. — В западное крыло. Иначе он разнесёт весь дом. Драко вскочил. Нарцисса уже поднялась, палочка в руке. Они шли быстро. Портреты кричали вслед, но Драко не слушал. Стены западного крыла встречали темнотой. Светильники не зажигались. Драко поднял палочку. — Люмос. Луч выхватил из мрака каменные стены, высокий потолок, символы, вырезанные в камне — те, что они с Гермионой видели в прошлый раз. Тогда они были тусклыми. Теперь горели. Золотой свет сочился из каждой трещины. Они свернули в коридор — потолок опускался так низко, что Драко пришлось пригнуться. За ним — Нарцисса. Молчаливая. Палочка наготове. Потом они вышли в круглый зал. Зеркало. Оно горело. Серебряный свет вырывался из глубины, отражался от стен, ослеплял. В этом свете не было покоя. Только тревога. Только зов. А в центре — фигура. Люциус. Бледный. Растрёпанный. Глаза — не холодные, не насмешливые. Другие — тревожные, почти дикие. Он смотрел на них сквозь серебряную рябь. Люциус молчал несколько секунд. Потом выпрямился — насколько позволяла магия зеркала — и провёл рукой по лицу, возвращая привычную маску. Но голос, когда он заговорил, всё равно дрожал. — Приношу извинения, что мне пришлось вас вызвать так. Моя дорогая семья. Он перевёл взгляд на Нарциссу. — Цисса. Будь так добра, объясни мне, почему я чувствую, что в нашей семье прибавление? Во сне. Предки поздравляли меня с пополнением. Я не ослышался и не сошёл с ума? — Я уже подумывал покинуть убежище и прибыть в Мэнор. Так что прошу вас объяснить, что происходит с нашей семьёй. Глава семьи должен быть в курсе. Вам не кажется? Нарцисса открыла рот, но Драко опередил её. — Это я виноват, что не поставил тебя в известность. Ты знаешь про проклятие. Один волшебник из Азии дал надежду. Люциус молчал. Драко рассказал всё. Без лишних подробностей: ритуал, книга, их имена, новая жизнь, которая должна покончить с этим. Лицо Люциуса менялось. Гнев. Боль. Горечь. Что-то ещё — сложное, почти невыносимое. — Драко. — Голос отца стал тихим, почти чужим. — Твоей женой должна была стать чистокровная ведьма. А ты решил пожалеть мисс Грейнджер? Поиграть в спасателя? — Я не... — Не перебивай. Люциус сжал челюсть. — Ты понимаешь, что у тебя может быть только один наследник? Один, Драко. И ты хочешь, чтобы в чистокровную линию Малфоев вошла маглорождённая? Он сглотнул. — Я очень зол. Я растерян. Я думаю обо всём, за что боролся, за что наши предки платили кровью — и вижу, как всё это пало. Драко смотрел на него несколько секунд. — Всё пало, отец. Когда ты выбрал не ту сторону. Тогда всё и пало. Драко не отводил взгляда. — Но сейчас мы можем всё исправить. — Если ты думаешь, что они когда-нибудь простят твоего отца... если тебя будет что-то связывать с Грейнджер, то ты... — Нет, — перебил Драко. — Я не думал об этом. Люциус посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом. В нём читалось всё — разочарование, гнев, и что-то ещё, чего Драко не умел называть. — Так ты... ты её любишь. Драко молчал. — Любовь проходит, Драко. А семья остаётся. Когда она разобьёт тебе сердце, не говори, что я не предупреждал. И тогда вмешалась Нарцисса. Спокойно. Твёрдо. — Люциус. Она шагнула ближе к зеркалу. — Это решение твоего сына. Не делай с ним того, что сделали когда-то с тобой. Люциус замер. Словно его ударили. — Иди, сынок, — сказала Нарцисса. — А мы с папой ещё побеседуем. Драко посмотрел на мать. На её спину — прямую, непреклонную. Кивнул. — Отец. Возможно, я не оправдал твоих ожиданий. Но это самое правильное, что я делал в своей жизни. Драко вышел из западного крыла. Гермиона ждала его у входа. Одета — в джинсы и тонкий свитер. Босая. Волосы ещё влажные после душа. На лице — тревога, беспокойство, напряжение. — Что это было? — спросила она. — Что происходит? — Люциус. Он узнал, что ты стала моей женой. Она побледнела, но не отвела взгляд. — Конечно, — сказала тихо. — Грязнокровка — жена Малфоя. Он никогда не допустил бы такого. — Гермиона, его мнение никто не спрашивает. Он больше не принимает решений, касающихся моей жизни. Давай лучше завтракать. Я так голоден, что готов съесть даже рыбный пирог Тикки, который она готовит по вторникам. — Так он восхитительный, — возмущённо сказала она. В столовой Тикки уже подала завтрак. Они сели друг напротив друга. Драко намазал масло на тост. Гермиона взяла чашку чая. — Твой отец сильно злился? — спросила она. — Достаточно. — И что он сказал? — Это неважно. Они ели молча. Тикки подливала чай. Портреты перешёптывались, но тихо — Армандус, вернувшийся в свою раму, шикнул на них один раз, и они притихли. Драко отодвинул тарелку. — Гермиона. — М? — Ты не хотела бы встретиться со своими родителями? Я бы мог организовать их приезд. Она замерла. Поставила чашку — очень аккуратно, будто боялась, что та треснет. — К сожалению, мне пришлось изменить им память. Перед тем, как отправиться на поиски крестражей. Чтобы они были в безопасности. И как ты знаешь, война затянулась. И я больше не смогу вернуть им память. Она смотрела на свои руки. Драко молчал. — Целители пробовали. Говорят, что прошло слишком много времени. Если сейчас разрушить заклинание... их разум не выдержит. Они просто сломаются. Она подняла голову. В глазах стояли слёзы — но она не плакала. Держалась. — У меня нет родителей, Драко. И никогда уже не будет. — Прости, — сказал он тихо. — Я не знал. И слёзы хлынули сами. Градом, стекая с её лица на белоснежную скатерть. Драко встал. Обошёл стол. Опустился рядом с ней на колени и обнял. Крепко. Молча. Она уткнулась лицом в его плечо. Плечи дрожали. Он держал её. Не говорил ничего. Просто держал. Портреты молчали. Даже Тикки замерла у буфета. Его крепкие руки прижимали её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо и позволила себе быть слабой. А он просто был рядом. _____________________________ Ищу грамотного редактора🖤 Буду рада сотрудничеству.