Глава 58. Я буду здесь

Следующие дни превратились в рутину. Библиотека. Книги. Пергаменты. Руны, которые Драко не понимал, но которые теперь заполняли всё их существование. Гермиона сидела за столом, склонившись над очередным фолиантом. Она уставала быстро — глаза слипались, живот тянул. Но не уходила. Драко сидел рядом и ловил себя на том, что считает страницы до конца. Не потому что хотел понять. А потому что хотел, чтобы всё это закончилось быстрее. Иногда он смотрел на неё, и внутри всё сжималось. Она выглядела такой хрупкой. Бледная кожа, тени под глазами. Её рука лежала на животе — защищая, оберегая. И он не мог отвести взгляд. Люциус работал молча. Иногда бросал короткие фразы. Гермиона кивала и находила нужное. Они понимали друг друга без лишних слов. Комнату они нашли в восточном крыле. Маленькую. Гермиона выбрала её сама. Она была похожа на детскую. Наверное, когда-то здесь смеялись. Теперь стены готовились удерживать чужую магию. Односпальная кровать с резными ножками, письменный стол у окна, светлые обои в мелкий цветочек. Драко смотрел на это и представлял, как здесь могло быть светло и тепло. Как кто-то когда-то был счастлив. И это делало комнату ещё более пугающей. Они убрали всё лишнее. Стол. Стулья. Вазы. Ковёр. Оставили только кровать. Пустые стены смотрели на них, и Драко чувствовал, как холод поднимается внутри. Деревянную дверь заменила металлическая решётка. Как в клетке. Толстые прутья, вертикальные, с небольшим промежутком. Люциус настаивал, чтобы они могли видеть её состояние. Гермиона заходила туда несколько раз. Просто постоять. Привыкнуть. Она касалась стен, проводила пальцами по рунам. — Здесь не страшно, — сказала она однажды. Он не отходил от неё. Только когда нужно было наносить руны. Но перед каждым уходом останавливался. Смотрел на неё. Её глаза, руки, живот. И уходил, чувствуя, как внутри всё сжимается. Когда возвращался, брал её за руки, целовал в лоб. В щёку. В губы. Она не отстранялась. Иногда улыбалась. Иногда просто сжимала его пальцы в ответ. Он боялся не того, что Клеть не сработает. Он боялся, что больше не сможет к ней прикоснуться. Они не говорили о том, что будет после. Не обсуждали, сколько дней она проведёт за решёткой. Не спрашивали, что чувствует Люциус, когда наносит последние руны. Просто работали. Молчали. Ждали. Гермиона стала тише. Она почти не жаловалась на усталость. Но Драко видел — каждое утро ей было тяжелее подниматься. Каждый вечер она засыпала быстрее. Это случилось на четвёртый день. Гермиона сидела в библиотеке. Драко был рядом. Люциус — напротив. Она перелистывала страницу, и он смотрел на её пальцы. Тонкие, бледные, с едва заметными линиями на запястьях. А потом воздух стал тяжёлым. Как будто в комнате стало трудно дышать. Он поднял голову — и увидел её глаза. Они начинали темнеть. Чёрные линии проступали на запястьях, поднимались к локтям, к плечам. — Гермиона, — сказал он. Она не услышала. Она закричала. Не своим голосом. Низким, чужим, полным боли и ярости. Волна магии вырвалась из неё, ударила во все стороны. Книги срывались с полок. Стекло в окнах дрожало. Пергаменты кружились в воздухе, как снег. Люциус успел выставить щит. Гермиона стояла в центре разрушенной библиотеки. Чёрная. Пульсирующая. Её глаза горели пустотой. Она улыбалась. Довольно. Ей было хорошо. Она наслаждалась этим. Драко смотрел на неё и не мог дышать. — Зелье! — крикнул Люциус. Он призвал зелье, подошёл к ней, но остановился в шаге. Не мог подойти ближе. Тьма вокруг неё пульсировала, отталкивала. — Гермиона, — сказал он тихо. — Выпей. Пожалуйста. Она не слышала. Она улыбалась. — ГЕРМИОНА! На одно короткое мгновение её лицо дрогнуло. Как будто настоящая Гермиона пыталась выбраться наружу. Чёрная пелена на секунду ослабла, и он увидел её глаза — настоящие, карие, полные ужаса. — Драко? — голос был чужим, сорванным. — Выпей, — сказал он. — Пожалуйста. Сейчас. Она взяла флакон. Руки дрожали так сильно, что он накрыл их своими, помогая поднести зелье к губам. Она сделала глоток. Ещё один. Чёрные линии начали бледнеть — медленно, неохотно. Тьма уходила, пряталась, затаивалась. Она смотрела на свои руки. На исчезающие линии. И плакала. — Это был последний раз, — сказал Люциус. — Я думаю зелье больше не подействует. Драко сжал челюсть. — Сколько у нас есть? — Никто не знает. Рисковать нельзя. Драко смотрел на неё. Она стояла среди разрушенной библиотеки, дрожащая, бледная, мокрая от слёз. И смотрела на него так, будто уже прощалась. Он шагнул к ней. Взял за руку. Сжал. — Пойдёмте, — сказал Люциус. — Пора. — Дай нам пять минут, — сказал Драко. Люциус посмотрел на него. Потом на Гермиону. Молча вышел. Они остались вдвоём. Среди разрушенной библиотеки. На полу лежали страницы, осколки стекла, сломанные свечи. И они стояли посреди этого хаоса, глядя друг на друга. Драко смотрел на неё. На её лицо — бледное, мокрое от слёз. На её глаза, которые не отводили взгляда. На её руки, которые дрожали. Он целовал её лицо. Лоб, закрытые глаза, мокрые щёки, уголки губ. Каждый сантиметр, который мог запомнить. Её руки — сжимал, прижимал к своей груди. Пальцы, запястья. Каждое прикосновение, которое могло стать последним. Она плакала. Слёзы текли по её щекам, смешивались с его поцелуями. — Гермиона, — сказал он. Голос дрогнул. — Я так сильно тебя люблю. Знай это всегда. Пожалуйста. — Я тоже, — шептала она. — Я тоже, Драко. Она прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь. Взяла его руку и положила себе на живот. Он чувствовал, как внутри бьётся маленькое сердце. Настоящее. Живое. Драко опустился на колени. Прижался губами к её животу. К тому месту, где рос их сын. — Я буду ждать вас, — прошептал он. — Слышишь, Скорпиус? Ты должен помочь маме. Вы должны вернуться ко мне. Она стояла, не двигаясь. Её пальцы лежали на его голове. Дрожали. Она гладила его по волосам, и он чувствовал, как её слёзы падают на него. Чувствовал, как она дрожит. Как ей страшно. Он поднялся. Посмотрел на неё. — Я не знаю, что будет там, — сказал он. — Но я буду ждать. Всегда. Она кивнула. Не могла говорить. Он поцеловал её в губы. Долго. Не торопясь. Запоминая вкус, тепло, дыхание. — Пора, — прошептал он. Она кивнула снова. Они вышли из библиотеки. Прошли по коридору. Люциус ждал у решётки. Гермиона посмотрела на неё. На толстые металлические прутья. Перевела взгляд на Драко. Такой тяжелый, родной. И вошла внутрь. Добровольно. В свою клетку. Потому что это был единственный способ спасти тех, кого она любила. Решётка закрылась. Тяжёлый лязг металла. Драко стоял перед решёткой, глядя на неё сквозь прутья. Видел её лицо. Бледное, мокрое от слёз. Она улыбнулась ему. Такой улыбкой, от которой у него разрывалось сердце. Он протянул руку сквозь прутья. Она сжала его пальцы. Холодные, дрожащие. — Я здесь, — сказал он. — Я буду здесь. Она кивнула. И не отпускала его руку.