Глава 2. Эластичность спроса и 69 поза.

POV: Vixen       Тяжёлая дубовая дверь глухо захлопнулась за моей спиной, когда я вошла в сырую, тихую, покрытую полумраком библиотеку. Я бесцеремонно прошла по деревянному полу, громко стуча своими каблуками по отсыревшему паркету. Мне было абсолютно плевать на то, что здесь занимаются студенты и бдит порядок строгая библиотекарша, которой уже давно пора на покой.       Я шла максимально уверенно, хотя между моих ног было настоящее мокрое месиво из моей смазки, стекающей по внутренней стороне бёдер. Но всё это даже не доставляло мне дискомфорта. Ведь блядское предвкушение глубокого минета полностью заполнило весь мой мозг и рецепторы. Никто и ничто не сможет омрачить мой боевой настрой. Я возьму этого чертового Нишимуру штурмом. Заставлю стонать, пока мои пухлые губы обхватывают его пунцовую головку. Заставлю судорожно хвататься пальцами за мою голову, направляя меня и запихивая свой член глубже, пока он не упрётся в заднюю стенку моего горла. Пока я не буду исходить слюной и слезами, которые размажут весь мой макияж. А то и соплями.       О боже, иногда, когда делаешь глубокий горловой, сопли непроизвольно сами выскакивают из носа, да ещё так смачно, что порой становится стыдно за свою собственную физиологию. Но блять, перед этим грёбаным задротом я точно не буду сдерживаться. Испоганю его пульсирующий член во всех своих жидкостях.       Я быстро дошла до самого, блять, тёмного угла огромной библиотеки, где уже за столом сидел Нишимура, монотонно печатая что-то на своём макбуке. Вокруг него были разложены тетради с записями его выверенным аккуратным почерком и какая-то скучная литература по макроэкономике. Неужели он действительно собрался заняться уроками?       Эта пресная картина с учебниками уже вогнала меня в беспросветную скуку. Хотя я ещё даже не прочитала ни единой страницы этого бреда. Вокруг места, где мы обосновались, было два стеллажа, которые стояли напротив друг друга так, что создавали собой эффект ширмы. Сучонок выбрал достаточно тихий, удалённый и уединённый угол. Значит, настроен не только на обучение тупой, шлюховатой одногруппницы. Но и на её потенциальный трах.       Я вальяжно, с громким ударом бросила свою сумку на стол, занимая место рядом с Нишимурой, который даже взгляда на меня не поднял. Увлеченно печатал своими умелыми длинными пальцами очередной реферат за какого-то тупого качка с третьего курса. Молодец. Хотя бы монетизирует свои мозги и знания.       Приземлившись голой задницей на холодную твердую поверхность стула, моя истекающая влагой киска издала глухой хлюпающий звук, который, я, блять, уверена не прошел мимо острого слуха Рики. Но он всё ещё делал вид, будто я — чисто вынужденное времяпрепровождение, которое ему назначил Кармайн. Ну что ж, посмотрим, как долго он продержится в таком режиме. Тем более, с изнывающим стояком в штанах. Думаю, у него в трусах творится что-то сродни с моей киской. Но я хотя бы не пачкаю гормональными соками ткань своей свежестираной одежды. — Девять минут сорок секунд, Вега. Ещё двадцать секунд — и я бы ушел к Кармайну. Открывай шестьдесят девятую страницу, у нас мало времени, — холодно бросил Рики, не отрывая своего сосредоточенного взгляда от экрана ноутбука.       Но я даже пальцем не пошевелила. Если ему надо — пусть сам и открывает свои шестьдесят девятые страницы. Лучше бы оторвался от своего блядского ноута и разложил меня в шестьдесят девятой позе прямо на этом столе, заполненном его тетрадями и записями. Но этот задрот слишком уперт. И слишком дисциплинирован, чтобы так просто сорваться при первой возможности. Таким, как он, подавай игру, подчинение и мольбы о том, чтобы он поскорее вошёл в изнывающее влажное лоно. Но я не из тех, кто умоляет. Я из тех, кого умоляют. — А ты много знаешь о шестьдесят девятой позе, Нишимура? — проигнорировав его холодный приказ, спросила я, как ни в чем не бывало.       Я смело глядела на его пиздецки красивый профиль. Его чёрные глаза в очках были всецело сосредоточены на скучной писанине на экране. Но мой вопрос всё-таки заставил его сжать челюсть так сильно, что желваки судорожно дернулись под бледной кожей. А пальцы перестали на секунду печатать, зависнув над клавиатурой. Да, сука. Ещё одна реакция, которая была явно не в его пользу.       Мои острые нарощенные ноготки монотонно барабанили по твердой синей обложке книги, которую он мне всучил ранее, в коридоре. Я сидела, развернувшись к нему корпусом. Мой оголенный живот с проколотым пупком и ноги в чулках открывались его взору, но этот ханжа даже не удостоил меня взглядом. Его пальцы начали стучать по клавиатуре яростнее, быстрее и громче. Стук клавиш раздавался эхом по пустующему углу архива, в котором, кроме нас, никого не было. Блять, так хотелось провести ногтями по его венам на руках, достигая плеча и проникая под футболку. Царапать его фарфоровую кожу, на которой вкраплениями встречались коричневые пятна родинок. — Явно не больше, чем ты, Вега. Хотя, судя по тебе, ты её не практикуешь, ведь для этого нужны двое равных, — сухо процедил Рики. Одна его рука продолжала печатать, а другой он, даже не глядя на меня, резко выхватил учебник из-под моих ногтей, стучащих по переплету. Он вмиг прекратил раздражающий звук и, открыв книгу передо мной, вернулся к печатанию двумя руками. Такой, блять, ловкий. Пальцы явно натренированы, раз он может не глядя открывать блядские учебники на нужной странице.       «Двое равных»? Интересно, что он имеет в виду под этим? Типа меня невозможно трахать взаимно, чувственно и с любовью? И я гожусь только для удовлетворения чужих потребностей и эрекций? Ну в этом его охуенный психоанализ дал сбой. Ведь некоторые парни, с которыми я трахалась раньше, умоляли меня сесть им на лицо, елозить мокрым влагалищем по их губам и носу, стимулируя свой клитор.       И я бы с удовольствием сейчас заткнула этого высокомерного придурка таким же способом. Оседлала бы его красивое лицо с точеными скулами и носом, заставив его трахать меня языком, пока я довожу себя до оргазма с помощью выступающих частей его физиономии. — А твоё место — внизу. На коленях, вровень с чужими ширинками, которые ты видишь чаще, чем родную мать, — облизнув свои розовые пересохшие губы, невозмутимо произнес Нишимура.       Это выбило из меня рваный выдох, который выражал ахуй и животное возбуждение от его грязных слов. Сука, ну хоть бы посмотрел на меня! На то, как мои соски уже вырываются из-под тонкой белой ткани рубашки. Или на кружевные резинки моих чулок, испачканные каплями моей густой смазки. Которая, между прочим, течет безостановочным потоком благодаря ему.       Ещё имеет стыд вплетать в эти разговоры мою мать. Тем самым напоминая мне о том, какая я прожжённая шлюха. Но он бы считался победившим в нашем противостоянии, если бы не одно «но». Его член сейчас до треска ширинки напряжен и хочет скорейшей разрядки, а яйца тяжелеют с каждой секундой. И оба этих факта сводятся к моей персоне. Вызвала дикий стояк я. И разрядку ему может дать моя, как он выразился, «пасть». — Эластичность спроса — это показатель процентного изменения спроса на товар в ответ на изменение его цены, — монотонно начал бубнить Рики своим безжизненным низким голосом, пока всё его внимание было всецело сосредоточено на экране ноутбука.       Его пальцы продолжали порхать над клавиатурой. Я свела брови к переносице, потому что не поняла ничего из того, что он сказал. Блять, ну почему с ним так сложно? Он серьёзно хочет провести этот блядский урок? Или из последних сил держит свою хваленую маску самоконтроля?       Мой взгляд неустанно следил за движениями его длинных жилистых пальцев, а я представляла себе как они входят в меня, выбивая сладкие стоны из моего рта, которые заполняют собой всё пространство этой блядской библиотеки и приводят в ужас престарелую библиотекаршу.       Его чёрная чёлка рваными прядями спадала на лоб, достигая оправы очков, а сам Нишимура перечитывал всё то, что написал, покусывая нижнюю губу и чуть нахмурившись. Он пиздецки привлекательный, когда сосредоточен на работе. Так и хочется помешать ему. Разозлить. И получить за это по своей загорелой заднице. Но я могу быть достаточно терпеливой. И подождать, когда он сам наконец взвоет от боли в паху, вызванной очевидной эрекцией. — Поняла? Или для твоего маленького шлюшьего мозга, который способен просчитывать только размер следующего члена, окажущегося в твоей бездонной глотке, нужно разжевать ещё подробнее? — меня аж передернуло от его равнодушного ядовитого тона.       Но, сука… Парадокс в том, что его пиздецки грязные, обидные слова заставляют меня сжимать бедра вместе ещё сильнее, а клитор — изнывать с трёхкратным усилием. Он назвал мой мозг шлюшьим, а мои умственные способности — которые, признаю, не блещут — свёл к вычислению сантиметров в члене. Это говорит мне, блять, человек, у которого сейчас стояк стол поднимет. Ну раз так, то ты сам напросился, Нишимура.       Вместо ответа на его унизительные, но одновременно пиздецки возбуждающие выпады, я медленно опустила свою руку под стол и положила её на бедро Нишимуры. Он упрямо смотрел в монитор, делая вид, что ничего не чувствует, но его блядское дыхание выдало с потрохами.       Он мгновенно подавился воздухом, кусая нижнюю губу в кровь. Я наблюдала за ним из-под своих длинных густых ресниц, самозабвенно ухмыляясь, и мысленно торжествовала от его неосторожного судорожного вздоха. Моя рука с острым классическим френчем нагло начала двигаться выше по бедру, достигая выпуклого бугра, проступающего через ткань джинсов.       Положив на его возбужденный член руку и до боли впиваясь в него своим маникюром, я кожей чувствовала через плотную ткань джинсов его пульсирующий, истекающий смазкой член. И эта пульсация словно передавалась по моей коже, переходя в кровь и разнося её по венам. Кажется, что кровь в моих висках стучала в унисон с кровью в его члене. Блять, моя киска испустила очередную порцию влаги, и холодный деревянный стул подо мной стал совсем мокрый.       Пальцы Нишимуры замерли над клавиатурой, и он сжал челюсти с такой силой, что на его шее выступила пульсирующая сквозь бледную кожу венка. Мне захотелось в эту же секунду облизать и прокусить её. Ладонью я чувствовала, как бедра Рики жестко окаменели, а член судорожно дернулся. Кажется, что вся хваленая выдержка Нишимуры пошла по пизде, стоило моим ноготкам впиться в его окаменевший ствол. — Экономика настолько возбуждает тебя, Нишимура? — пользуясь его секундным оцепенением, я придвинулась ближе к его уху и издевательски прошептала, смакуя каждое блядское слово, сочившееся из моего рта.       На моём лице застыла расслабленная и довольная улыбка триумфатора, и я от нахлынувшего с новой силой возбуждения приблизилась к нему запредельно близко. Губами мазнула по его вздувшейся на шее венке, оставляя след от вишневого блеска со своих губ. А затем облизала её, чувствуя, как судорожно она бьется пульсом о мой язык. Как же, блять, он возбужден… Никогда не встречала парней с такой выдержкой. Обычно, с другими своими многочисленными партнерами я до такого не доходила. А если и доходила, то на этом этапе меня уже грела густая сперма, только что выстрелившая из члена.       Проведя мокрую дорожку густой слюной по его шее, я отстранилась, видя, как моя биологическая жидкость блестит в тусклом свете библиотечных ламп. А сам Нишимура даже не спешит вытираться. Хотя буквально десять минут назад до ужаса брезговал мной и моей слюной, вытирая её остатки о мою собственную юбку. Ну и что скажешь теперь, Нишимура?       Этот сукин сын, чувствуя приятный холодок на своей шее, упрямо отказывался на меня смотреть. Но я услышала, как его зубы глухо скрежетнули друг о друга. Его маска трещала по швам. Его дыхание стало рваным, грубым и судорожным, челюсть была напряжена до предела, но он всё равно заставил себя вновь застучать по клавишам, вбивая в файл курсовой какую-то бессвязную херню.       Всмотревшись в экран, я увидела название курсовой. «Метод конечных разностей для уравнений в частных производных». Боже, какой пиздец. Я даже, блять, представить не могу к какой дисциплине это относится. Это охуеть какое длинное и сложное название, по какой-то причине, вызвало внизу моего живота приятное покалывание, которое отозвалось в моём анусе. Нишимура не может быть настолько умён. А осознание того, что он получает за это бабки, добило настолько, что я подумала — ещё чуть-чуть, и я словлю оргазм ещё до того, как возьму его тяжелый, налитый кровью и возбуждением член в свой рот.       Пользуясь тем, что Нишимура окончательно оказался в плену своего раскалённого стояка, теснящегося в ткани джинсов, а его движения всё больше были похожи на судорожные попытки ухватиться за ускользающий контроль над своим телом и ситуацией, я успела совершить ещё один пиздецки наглый выпад. Пока он сверлил своим тяжелым взглядом экран ноутбука и читал всю ту ахинею — которую сгенерировало его до боли возбуждённое сознание — моя свободная рука резко взмыла вверх. Одним быстрым и точным движением я подцепила чёрную оправу его очков пальцами и бесцеремонно сорвала их с его лица. Второй рукой я продолжала сжимать и разжимать его рвущийся наружу член, словно это не часть его тела, а какая-то антистресс-игрушка.       Рики даже не успел зажмуриться, когда его очки в дорогой оправе Chrome Hearts сидели на моей переносице, как влитые. Он в ту же секунду перевел взгляд на меня. Нишимура был слегка дезориентирован резкой потерей хорошего зрения и окутан пеленой близорукости, к которой ему ещё нужно было привыкнуть. Но блять, даже будучи растерянным, в его глазах вспыхнула такая первобытная, тёмная похоть, что у меня перехватило дыхание, а по спине пошли крупные мурашки вкупе с выделением холодного пота.       Его пальцы судорожно впились в клавиатуру, оставляя в вордовском документе бесконечную цепь бессвязных букв. Эх, знали бы эти качки, как он пишет их курсовые и за что они платят ему свои кровные денежки. Выполняет свою работу на отъебись — и это мягко сказано.       Хотя, кто я такая, чтобы осуждать этого ботана? Два его уязвимых органа оказались полностью в моей власти. Его слабовидящие без очков глаза и его мокрый, раскалённый член сейчас находились всецело под моим контролем. И это его пиздецки злило. И, парадоксально, заводило ещё больше.       Я самодовольно улыбалась ему в лицо, обнажая свои идеально ровные зубы, меж которых игриво зажала кончик своего языка. Правда, окружающее пространство сквозь его диоптрии поплыло и исказилось, но это лишь добавляло первосортного кайфа. Я словно занюхала дорожку и сейчас ловлю мощный бэд-трип, в котором перед моими глазами всё куда-то размывается и плывет. Как он их только носит, блять?       Я лениво подалась вперед, вдыхая аромат его мускусной чистоты полными лёгкими, который вставлял похлеще любых опиатов. Я чувствовала звериный жар его возбужденного тела, которое уже работало на износ, умоляя о долгожданной разрядке и выбросе зашкаливающих гормонов во вне. И это дико забавляло меня и распаляло запредельное либидо до отметки максимума.       А забавляло потому, что Нишимура, как бы ни старался, не может попирать элементарные законы биологии и нейрохимии. Увидел красивую сучку — у него встал. А когда эта красивая сучка, которую он, помимо всего прочего, считает первостатейной шлюхой, взяла его за член острыми ногтями — то там такой грязный гормональный коктейль внутри шпарит, что любой мужик может позавидовать нечеловеческой выдержке этого жилистого задрота.       Хотя даже его толстенная броня в виде показной холодности и пренебрежения дала сбой. Его не слушались собственные пальцы — о чём тут можно говорить? Правильно, о моей сокрушительной победе над этим доминантным сучёнышем. — Ну как, Нишимура? Мне идёт? — шёпотом нарушила я удушающую тишину, повисшую между нами, и ближе придвинулась к Рики, опаляя его дезориентированное лицо своим горячим ментоловым дыханием.       Длинными ногтями я поправила оправу съезжающих с моего носа очков, нарочно красуясь перед ним. Словно бы между нами не искрит первозданное концентрированное возбуждение, и наши придатки не выделяют запредельное количество густой смазки. Член Нишимуры в очередной раз дёрнулся в предоргазменной конвульсии, буквально умоляя своего хозяина выпустить его наружу и всунуть в мой влажный рот, где уже скопилась тягучая слюна.       Его чёрные демонические глаза сверкали сквозь пряди его чёлки. И я, блять, будто кожей осязала, как он проклинает меня самыми последними словами в своей башке, которую сейчас знатно так перемкнуло от сырого, тёмного, взращённого со временем вожделения. Я готова поспорить на то, что Нишимура хочет меня выебать с тех самых пор, как мы увидели друг друга в первый раз. На паре по экономической безопасности. Когда меня позорно запихнули со второго курса на первый из-за моей грёбаной неуспеваемости полгода назад.       Наши взгляды мимолетно пересеклись, когда я проходила мимо его парты, виляя своими бедрами в теннисной белой юбке, по обыкновению — без трусиков. А он сидел в своих накладных наушниках, скрестив руки на груди, и лениво мазал своим хмурым взглядом сквозь свои очки по наполняющейся аудитории. И с тех пор, блять, он не дает мне покоя. Его блядская энергетика, которая подавляет и лишает самозначимости. Его гибкий ум, который доводит до оргазма получше, чем члены всей баскетбольной сборной нашего университета. Его охуенный стиль в одежде. Я даже фантазировала о том, как он безжалостно трахает меня, будучи полностью одетым, когда как на мне нет ни единого куска ткани.       Блять, я слишком хорошо помню день нашей первой встречи. Его пытливый взгляд, направленный на меня, когда я проходила по его ряду, оставляя за собой шлейф из приторных духов и своих феромонов. Его тесно сжатые челюсти. Признак жесткой самодисциплины. Сосредоточенные чёрные глаза, которые упрямо смотрели на мои загорелые бедра в белых капроновых чулках. На мою блядскую рубашку, края которой были связаны выше моего живота, обнажая пирсинг пупка. На мои длинные гладкие волосы, которые болтались до задницы. Сука, я прекрасно помню его голодный взгляд тогда. Почему же после этого он врубил жесткий игнор и осознанно дистанцировался от меня? Хотя мог выебать меня ещё давно. И я бы не отказалась.       Сейчас он смотрел на меня точно так же, как в наше первое столкновение. Первобытный голод и животное возбуждение затуманили его воспаленный разум, как бы ни старался он держать свою маску отличника. Всё же, рано или поздно она бы разбилась. Если не о мою необузданную шлюховатость, так о чью-то ещё. Хотя, блять, я бы не потерпела, чтобы какие-то стервы даже близко к нему подходили и виляли перед его глазами своими точёными телами.       Хорошо, что никто в универе, кроме меня, не выкупает всего этого азартного порочного вайба — трахаться с ботаником. Ведь все сучки думают, что он действительно забитый девственник с холодным фасадом и напускной высокомерностью. Но, блять, в нём пылает такие энергетика и сексуальный запал, подпитываемые его хорошо замаскированной девиантностью, каких нет ни у одного холеного мажора в этом университете. Да и за его пределами тоже. И ещё непонятно — кто из нас друг друга больше портит.       Я сжала его горячий, изнывающий член напоследок перед тем, как убрать свою ладонь с его паха. На моём лице растянулась лисья ухмылка, которой я обычно одариваю тех, кого хочу трахнуть. Мой чёрный от похоти взгляд неустанно смотрел на Рики, словно пытаясь его загипнотизировать.       Его руки, покрытые венами, которые натягивались до изнеможения, обмякли на клавиатуре, но мышцы лица всё ещё были в дичайшем напряжении. Вена на лбу сексуально вздулась, слегка пульсируя. Хочу почувствовать её пульсацию своим собственным лбом. В момент, когда он будет прижиматься своим лицом к моему, трахая меня на жесткой поверхности этого стола в миссионерской позе.       Нишимура тоже смотрел на меня, но я понимала, что сейчас это дается ему непросто. Ведь без очков у него всё плывет, и ему приходится вглядываться в окружающие предметы, чтобы получше их разглядеть. Так и в меня он вглядывается сейчас. Чем заставляет мою мокрую от возбуждения киску сильнее впечатываться в поверхность стула, создавая тихие хлюпающие звуки. Хотя, в тиши удаленного угла библиотеки, в котором мы сейчас находились, этот звук вряд ли можно назвать тихим. Это будто в большие резиновые сапоги набрать воды и пройтись в них. Примерно так звучит сейчас моя подружка.       Не отводя взгляда с его такого, сука, красивого лица, мои руки начали издевательски медленно расстегивать пуговицы на моей полупрозрачной рубашке. Нишимура наблюдал за каждым движением моих тонких пальцев. Как бесстыдно они расправляются с каждой пуговицей, оголяя всё больше моей смуглой блестящей кожи.       Расстегнув все пуговицы и развязав узел над пупком, я медленно распахнула белую ткань. Моя небольшая, но сочная грудь второго размера со стоячими темно-розовыми сосками предстала перед его плывущим взором. Я чувствовала, как сквозняк библиотеки тут же начал щекотать чувствительную толстую кожу сосков, заставляя их сильнее натягиваться. От этих садистских ощущений мне захотелось взвыть. Хотя не только из-за них. Из-за похотливого взгляда Нишимуры тоже. Ну, давай же, Рики, оближи их.       Я выглядела как героиня типичных порнофильмов, которые смотрела в подростковом возрасте. Да и сейчас тоже смотрю. Будто я примерная отличница с пиздецки грязным нутром, повышенным либидо и желанием быть оттраханной в стенах тихой, приличной библиотеки таким же грязным, помешанном не сексе ботаном. — Ну, я видел сиськи и получше, Вега, — откровенно, блять, соврал Рики прямо мне в лицо, стараясь хотя бы голосом наверстать упущенный контроль над ситуацией.       Ответ, как всегда, был холоден, приземист и ужасающе равнодушен. Он просто отличный манипулятор — может врать сколько угодно, и ни один мускул на его лице не дрогнет. Но ведь если бы этот неприкрытый пиздеж был правдой, то тогда почему его жилистая рука судорожно схватилась за край стола, сжимая дерево со всей силы? Или почему его кадык предательски дернулся, натягивая пульсирующую венку на его шее сильнее? Или, блять, почему с его пухлых губ сорвался рваный, тяжелый выдох, который в другом зале библиотеки было слышно?       Нишимура из последних сил держит себя в руках, когда как в своей пиздецки умной башке уже перетрахал меня во всех известных позициях. Видел он там что-то лучше. Если только в порно, которым стирал свои ладони до мозолей лет до восемнадцати. А то и девятнадцати.       Его лишенные привычного видения мира сквозь линзы очков глаза в упор смотрели на меня двумя огромными червоточинами, в которых был не то чтобы дьявольский огонёк — там восседал настоящий сатана и пожирал мои сиськи взглядом. Чёрные, чуть нахмуренные, густые брови делали его взор ещё тяжелее, заставляя меня сильнее вжиматься в сиденье стула и слегка елозить на нем, хлюпая той сыростью, что уже образовалась между мной и деревянной поверхностью.       Дикая, на грани фола пульсация внизу живота заставила мой крестец больно сжаться, посылая новую спазматическую волну, которая теплом разлилась по моим бледно-зеленым венам. Одной рукой я вновь поправила съезжающие очки и ощутила, будто мои глаза привыкли к размытой, нечеткой картине привычного мира Нишимуры. Хотя бы сейчас мы видим этот блядский мир одинаково.       Но вместо того, чтобы обидеться или начать истерить из-за его хлесткого замечания про мои сиськи, я лишь похотливо оскалилась, как самая настоящая сучка прямо в его дезориентированное лицо. Я сидела перед ним расслабленно, закинув ногу на ногу. В попытке посильнее сжать бедра, чтобы хоть как-то нивелировать это возбуждение, которое просилось на выход из моего порочного маленького тела.       Одной рукой я продолжила постукивать длинными ногтями по столу, отбивая тот самый раздражающий ритм, который Нишимура пресек пару минут назад. Показывая ему, что мне абсолютно похуй на то, что он говорит и делает. Я знаю, что он хочет выебать меня — так жестко, как только сможет. И я всецело готова к этому. Даже разделась уже сама.       Но тут барабанящий звук моих ногтей по деревянной столешнице затих, что вызвало у Нишимуры незамедлительную реакцию, которая не прошла мимо моих пытливых глаз. Острота моего охотничьего зрения не упала даже сквозь линзы его дорогих очков. Одна его бровь дернулась вверх, как бы говоря: «Ну, это всё, на что ты способна? Даже, блять, не зайдешь дальше, шлюха херова?».       Я считывала его настроения, как открытую книгу. Всё-таки физиогномика мощный инструмент, когда ты хочешь поработить упертого ботаника, скрытного доминанта. Ну, что ж, тогда я покажу тебе, как далеко я могу зайти, малыш.