Глава 3

Шиноби всегда ощущает хладное касание смерти на шее. В юношестве почти не заметно, но чем старше становится ниндзя, тем явственнее это чувство. Сарутоби Хирузену было хорошо за пятьдесят. Возраст, до которого большинство шиноби попросту не доживает. Многие тихо гибнут на миссиях. Еще больше — героически, на войнах. Заставший все три войны Хирузен не мог не вспоминать с печалью каждое имя. А знал он обо всех. И именно этим достижением каге в отставке гордился больше всего. Больше, чем титулами Бога Шиноби и Профессора. Техники — лишь пыль. Значение для старого шиноби имела лишь Воля Огня. Лишь маленькие листья на необъятном древе Конохи. Сегодня меланхолия больше обычного охватила душу Хирузена. С большим трудом он отпустил Бивако одну на тайные роды жены Минато. Ничего беды не предвещало. Но Хирузен видел, что дыхание смерти охватило и Бивако. Видел, но ничего ей не сказал. Они давно научились понимать друг друга без слов. Вот и Хирузен знал, что поменять он все равно ничего не в силах. Поэтому он пытался зарыться в работу. Время тянулось так чудовищно медленно, что без дела Сарутоби проживал бы эту ночь вечно. Возможно, поэтому он среагировал еще до начала беды. Еще до первых смертей у ворот Конохи. Сарутоби Хирузен был единственным шиноби, начавшим готовиться к вторжению демона еще до завывания тревоги. Дыхание смерти на шее стало лишь отчетливее, но, оглядываясь назад, старый ниндзя ни о чем не жалел. И уж тем более ничего не боялся. Долг всегда был превыше. Наруто послушно шел за отцом, ничего не спрашивая. Почти тринадцать лет назад, в день его рождения, девятихвостый демон атаковал Коноху. Это был день скорби всей деревни. День траура его семьи, ведь в тот день погибла и его мать. А еще это был его день рождения. Наруто понимал, что столько событий не могло произойти за раз без какой-то связи. Знал, что за тем днем кроется какая-то история. И однажды он, собравшись с духом, задал отцу вопрос. Минато долго сидел, не отвечая, младший Намикадзе не торопил. И тогда он дал обещание рассказать все, когда Наруто станет взрослым и получит протектор Листа. Отдельным условием было закончить академию с отличием. И вот этот день наконец настал. Первым делом Минато повел сына к могиле Кушины. Оба помолились, после чего Минато молча позвал за собой сына. Прошли они не так далеко и в конце концов добрались до могилы Сарутоби Хирузена, одного из сильнейших шиноби в истории. Человека, который отдал жизнь ради защиты деревни. Еще одно событие, которое произошло в тот злосчастный день. Еще одна причина, по которой Наруто не мог выбросить эту историю из головы. Снова молитва. Какое-то время Минато молча смотрел в пустоту, а сын не торопил. Он все-таки всю свою короткую жизнь прожил с отцом и понимал, насколько серьезные шрамы на нем оставили те события. Обычно он улыбчив, даже весел, но только дома. На работе он серьезный и реже злой. Мальчик понимал, что дома Минато лжет. Ради него, ради семьи Фугаку. У него нет хобби, и все, чему он себя отдает, — это деревня, по крайней мере, так своего отца видел Наруто. И все же тишина не могла длиться вечно. — Много лет прошло, а все считаю, что я в тот день струсил. Я никогда тебе не рассказывал, да и никому, кроме Фугаку, не рассказывал, но в тот день умереть должен был я. И выжил лишь благодаря Сарутоби-сама. Минато остановился, словно собираясь с мыслями. — Многие называют меня героем, ведь я так храбро оборонял деревню. Но кто нет? Кто не был тогда на передовой? Те, кто пожертвовали жизнью ради деревни, — вот кто герои! А я трус. Наруто не прерывал отца, хотя ему было и неприятно слышать такое. Уж кто, а он никогда бы не назвал своего родителя трусом. — В тот день на Коноху напал демон-лис. Так мы всем объяснили, но это даже не половина истины. Правда в том, что демон-лис был пленником в теле твоей матери, Кушины. И демон вырвался на свободу во время родов из-за ослабления печати. Так мы объяснили это высшему составу джоунинов и главам кланов. Но есть то, о чем знает лишь очень узкий круг посвященных. То, что в тот день все это случилось из-за конкретного человека. И хоть он скрывал свое лицо, но я сразу определил, что он из клана Учиха. Минато едва держал себя в руках. Шиноби не должны оглядываться назад — так его учили. Всех так учили. Он даже пытался следовать этому правилу, когда узнал о смерти Обито. Или когда отправлял подчиненных на смерть во время войны. И только после гибели Кушины Минато осознал, что не сможет следовать этому правилу. Да и не мог никогда, лишь временно отгонял от себя мысли. Самообман как есть. — Он убил Сарутоби Бивако, других ирьенинов и шиноби АНБУ, которые охраняли нас. Все это так быстро и незаметно, что, когда я обнаружил его, он уже стоял с маленьким тобой на руках, угрожая мне. Пришлось выбирать между тобой и матерью. Я принял верное решение как муж и отец, но абсолютно неправильное как Хокаге. И сколько бы ни думал об этом, понимал, что не мог поступить иначе. Очередная пауза, но Наруто все так же слушал молча. Он многое хотел спросить, узнать. Хотел что-нибудь сказать, когда услышал о матери и выборе отца. Но почему-то младший Намикадзе не мог заставить себя нарушить молчание. Хоть как-то вмешаться в рассказ отца. — Потом я смог найти твою маму, но было поздно. Лис вышел на свободу, и хоть она была еще жива, но ее жизнь невозможно было спасти. Я дал бой этому ублюдку в маске, смог снять контроль с лиса и прогнать его. Это все, чего я смог добиться. Я ведь Хокаге, но я не смог защитить столько жизней, потерянных в ту ночь. И когда я наконец вступил в битву с биджу, все окончательно пошло не так… Лес возле Конохи. 50 год от основания Конохи. — Давай поставим барьер. Тяжело дыша после применения множества затратных дзютсу, Минато наконец начал приготовления. — Моя чакра почти истощена. Кушина выглядела куда хуже. Последствия насильственного изъятия девятихвостого лиса. Минато успел переместить биджу подальше от Конохи, где он не смог бы уже нанести вреда. Следом Хокаге телепортировал сына с женой, которую и попросил возвести барьер. Только он не ожидал, что окажется достаточно проворный шиноби, который сможет добраться до него до того, как они это сделают. Не хватило буквально мгновения, и из тела жены вылезло огромное количество цепей, схвативших Кьюби. — Чуть не опоздал. — Хирузен-сама! Воскликнули Хокаге с женой одновременно, удивившись появлению Сарутоби. Все же он был слишком далеко, чтобы успеть среагировать. — Как вы сюда попали? Минато хоть и безмерно доверял этому человеку, но сегодня произошло столько всего, что он насторожился. Кто-то узнал абсолютно секретную информацию о родах его жены, нашел тайное убежище. Намикадзе не хотел верить в худшее, но, поставив жизнь на кон ради деревни, он не доверял сейчас никому. — Меня за что, по-твоему, прозвали Профессор? — Хирузен самодовольно улыбнулся. — Я знаю все дзютсу Конохи и пометил тебя меткой Хирайшина, едва ты вмешался в битву. Странно, что ты не заметил. Но смотрю я тут и понимаю, что ты собираешься сотворить нечто глупое. — Все ради Конохи, уж вы-то должны понимать! Минато не хотел кричать, но он не смог сдержать себя. Слишком многое навалилось за несчастные несколько часов. — Что с Бивако? — Хирузен знал ответ. До конца не хотел верить, но знал, и ему хватило одного взгляда на лицо Намикадзе, чтобы все понять. — Ясно. Похоже, нам обоим сегодня не повезло, Минато. Минато не мог ничего ответить. В угаре событий он уже успел забыть о ней, и, вспомнив, лишь добивалось на душе тяжести. Все же он не смог защитить ее буквально под собственным носом. Слишком расслабился. — Она погибла по моей вине, Хирузен-сама. И поэтому… — Брось. Она была не так слаба, чтобы нуждаться в твоей защите. Я тебя знаю, и ты сделал все для ее защиты. Не буду спрашивать, что случилось, времени совсем нет. Запечатаю биджу я… Не спорь! Мальчишка! Ты молод и должен защитить Коноху, а я становлюсь только слабее! На меня ты решил все оставить? Минато нечем было крыть. Он просто стыдливо отвел глаза. Одной из причин этого самопожертвования действительно было малодушное желание убежать от всего этого. Пусть и не основной, пусть эта мысль оседала лишь на краю сознания, но он действительно не хотел жить без Кушины. Не хотел смотреть в глаза сыну, на которого взваливает груз великой ответственности. — Будь по-вашему. Как поступим? — …демон был запечатан. А дальше ты и так знаешь, если внимательно слушал уроки истории Конохи. — Спасибо, что рассказал, отец. Наруто с трудом сдерживал слезы. Он не знал матери, но отчаянно нуждался в ней всю жизнь. Микото относилась к нему как к сыну, а Саске с Итачи как к брату, но даже так его все равно одолевала тоска об убитой врагами матери. — Но ты так и не рассказал мне, как Сандайме-сама запечатал демона. — А вот это я расскажу тебе, как станешь чуунином. — Минато улыбнулся и, растрепав волосы сына, направился к выходу с кладбища. — Скоро как раз будет Чуунин Шикен. — Эй, так нечестно! Я думал, ты все расскажешь! — Не кричи на кладбище. — Минато легонько стукнул сына по затылку. — Эти знания мы не раскрываем генинам. Все же, каким бы сознательным его сын ни был, он в конце концов остается лишь ребенком. Минато уже собирался уйти, наконец сумев рассказать сыну правду о смерти матери, когда перед ним появился шиноби Корня. Будь это АНБУ, они бы побоялись осквернять кладбище и использовать шуншин только ради того, чтобы быстрее доставить сообщение. Шиноби приблизился к Минато и прошептал ему на ухо несколько слов, после которых Хокаге явственно побледнел. Доставив сообщение, ниндзя исчез так же, как и появился. — Наруто. — Минато собрал в кулак все силы, чтобы не показать сыну, насколько новость выбила его из колеи. — Иди, пожалуйста, к Саске, а у меня будут кое-какие дела. Наруто ничего не успел ответить, так как его отец исчез. Он не понимал произошедшего, разве что это явно было чем-то серьезным. Но услышать младший Намикадзе ничего не смог. Единственное, что он понял из этой ситуации, — то, что отец явно не вернется на ужин. Будучи человеком от природы вежливым, Минато редко позволял себе хамство по отношению хоть к кому-либо. Сознательно — так почти никогда. Но сейчас он был настолько на взводе, что, забыв обо всем, вошел в кабинет своего подчиненного, что называется, с ноги. — Какого биджу, Орочимару? — Голос мужчины сорвался на крик уже на втором слоге. — Это должна была быть простая миссия! — Для начала выдохните, Каге-сан. — Да как ты… — Смею? Я и не такое могу посметь, мальчишка! Ты едва прожил половину из моего срока, но уже впал в маразм и забываешь наши договоренности. Как ни странно, тирада змеиного мудреца подействовала, и Минато действительно глубоко задышал, прикрывая глаза. — Сарутоби Асума погиб. Вместе с владыкой Горы Плодов и Цветов. — Значит, и старик Энма нашел свой покой. — Эту фразу Орочимару пробормотал без своего обычного постного выражения лица. — Ясно. После этого змей погрузился в молчание, которое продлилось не сильно долго. Минуты четыре. Каге знал, что в такие моменты строптивого подчиненного лучше не трогать. В конце концов Орочимару отмер. — Странно. Закатив рукав базовой кофты шиноби, которую чаще всего и носят джоунины вместо обычной одежды, мудрец поочередно нажал на три печати. Те в ответ сначала пытались засветиться, но после резво потускнели и исчезли без следа. — Корень, похоже, потерял троих бойцов. Они были отправлены втайне следом за Асумой и должны были провести настоящую миссию. Дипломатическая встреча Асумы и главы нейтральной страны приморья были лишь ширмой. Всего несколько операций — и эта жалкая псевдострана, чьего названия я даже запоминать не стал, на коленях приползла бы к нашему дайме. Все должно было пройти без риска для кого-либо. В этой части мира попросту нет никого, кто мог бы противостоять шиноби уровня Асумы, и ты сам это знаешь, Минато! — Но кто-то все же нашелся и все же убил. Ни на кого, кроме Акатсуки, я в этой ситуации подумать не могу. Даже если брать не только их, найдется едва ли десяток или два шиноби, способных на это. Но им попросту нет смысла нервировать нас убийством Асумы. — Ту жалкую псевдострану мы из уравнения все же до конца не исключаем. Акатсуки — наемники, и они могли их нанять. Если в деле участвовал Какузу, славящийся своей непомерной жадностью к деньгам, то это вполне можно принять за рабочую версию. — Твои бойцы уже выдвинулись на место? — Да. Я с ними отправил перспективного новичка. Ребенка, по сути, одно из наследий старика Данзо. Он нам обеспечит быстрый доклад без возможности его подделать. — Настолько интересная техника? — Минато не смог сдержать своего удивления. — Не опасно ли отправлять его туда? Проблема связи у ниндзя стоит остро еще со времен ранней Эпохи Клановых Войн*. Поэтому, когда появлялся уникальный шиноби с техниками связи, его берегли как зеницу ока. — И когда нам ждать новостей? — С минуты на минуту. Я пустил их по следу еще до известий о смерти. И мне все еще непонятно, почему мне не сообщили о смерти Энмы. И о том, что он вообще принимал там битву. — Клановые тебя не любят. — Минато вздохнул. — Они и с Данзо едва мирились, а тебя так и вовсе ненавидят. — Жалкие короли песочницы. — Орочимару скривился, словно от зубной боли. — Заняты, как всегда, чушью, а не заботой о Конохе. — Знал бы ты, насколько неестественно это звучит из твоих… Слова Минато были прерваны неожиданным движением снизу. Каге молниеносно метнул кунай, который был еще быстрее перехвачен удлинившейся рукой змеиного мудреца. Снаряд шиноби пробил руку практически насквозь, но все же завяз. Самому мудрецу чужеродный предмет совсем никак не мешал, так что он даже не стал тратить время, вытаскивая его. Сам же нарушитель спокойствия, мелкая, странного вида мышь, не обратив на возню двуногих великанов никакого внимания, резво заскочил на рабочий стол хозяина кабинета и растекся на пустом пергаменте чернилами. Только тогда Минато и понял, что это и есть то самое средство связи. — Предупреждать надо. — Мужчина, буркнув, подошел к столу, стараясь не показывать своего смущения. — Но соглашусь с тем, что такое не подделать. Будь осторожен с этим юным дарованием. — Тут можешь не волноваться. — Орочимару пошел следом, наконец вытащив кунай из ладони. — Такими людьми не разбрасываюсь даже я. Кабинет ненадолго погрузился в молчание. С каждым прочитанным иероглифом лица шиноби мрачнели. Сбывались их худшие предположения, и этому они рады не были. Когда письмо было дочитано, Орочимару без ручных печатей, просто движением ладони сжег лист так, что от него не осталось даже пепла. — Убийца Асумы связан с происшествием в Стране Демонов. Этого стоило ожидать. Но мы точно можем исключить из списка подозреваемых Какузу. — Нам нужно выяснить, кто это. — Взгляд Минато был полон хладной решимости. — В первую очередь пошли кого-нибудь в клан Сарутоби. Возможно, сведения с Горы Плодов и Цветов станут нашей единственной зацепкой. А я займусь подготовкой к проводам. Когда они смогут вернуть тело домой? — Два дня в худшем случае. Больше Намикадзе ничего не спрашивал, молча покинув кабинет. « — Я вас подвел, Хирузен-сама. И прощения мне нет, оно и не нужно. Все равно мне вечно странствовать в Стране Тьмы. Но знайте, Хирузен-сама. Я убью эту мразь. Отомщу во что бы то ни стало. Я защищу Коноху.» Примечание автора: Эпоха Клановых Войн, она же Сенгоку Джидай. Это время до основания скрытых деревень, то есть до революционного формирования Конохи. Коноха была основана за 50 лет до рождения Наруто. До этого известно лишь о Сенгоку Джидай и эпохе богов.