Орочимару Гайден. Глава Первая

Куда катится моя жизнь? Орочимару хоть и не был фанатом рефлексии, но все же иногда задавался вопросами к самому себе. Можно сказать, проверял себя же: верно ли он идет и не собирается ли сворачивать. Хотя, наверное, очень многие поставили бы под сомнение то, что называет верным путем змеиный саннин. Начиная хотя бы с вступления в АНБУ НЕ. Сначала это было лишь желанием приносить больше пользы Конохе. Ну или, точнее, стать значимее ради собственных амбиций. Не самый плохой ход, даже учитель не показывал недовольства им, хотя был тем еще любителем почитать о морали. Но даже он закрывал глаза на своего друга. Необходимое зло как-никак. О них никто не знает, их почти не хоронят, но они совершили столько убийств и диверсий, что простые ниндзя назвали бы их чудовищами. Таков Корень. И нет, в этом пути Орочимару не сомневался ни секунды, сомнения пришли дальше. Он не помнил, когда, возможно, уже после битвы с легендарным Саламандрой Ханзо, у него появился страх смерти. И даже не страх умереть молодым, его не устраивало дожить до самых седин. Он захотел бессмертия. И уже попав в Корень, под руку Данзо, заимев просто невероятные ресурсы и влияние, змеиный саннин начал проводить опыты на людях. Смерть действительно пугала Орочимару. Наваки умер буквально у него на глазах, а Като Дан — на руках лучшего ирьенина планеты. И таких примеров он видел сотни, и, когда каждый прожитый день давил на него неотвратимостью старения, саннин неосознанно уже разрабатывал планы. Со стороны я, наверное, выгляжу как псих. Ни увлечений, ни социальных взаимодействий, да еще и людей пускаю под нож. Пусть они и из вражеских деревень. О нестандартном хобби Орочимару не знал даже Данзо. По крайней мере, он не показывал своего знания. С этим человеком никогда не поймешь, сколько он имеет на тебя информации. Но всегда создает ощущение, словно знает он абсолютно все, чем вгоняет в дрожь даже самых близких подчиненных. Когда девятихвостый лис вырвался из Кушины и устроил ад на землях Конохи, Орочимару там не было. Дело даже не в патриотизме, он бы не упустил никогда шанс сразиться с биджу и исследовать его тело. Как ни странно, в деревне не было даже такого домоседа, как Данзо. По слухам в организации, он проводил диверсии в соседних странах, все-таки пусть война и кончилась, но дел у Корня было выше крыши. По большей части ему и на жителей деревни было уже плевать, так что его не сильно тронула трагедия деревни или личная трагедия новоиспеченного Хокаге. Его саннин недолюбливал. Но была все же новость, которая умудрилась выбить из колеи даже такого, как он. Честно скажу, учитель. Я дерьмовый человек, который, даже пролив столько крови ради себя и ради Конохи, никак не может определиться. Не знаю, что делать. Змеиный мудрец стоял, слегка склонившись над могилой Сарутоби Хирузена. Наставника, который заменил ему родителей. Человека, который обучил его достаточно, чтобы он смог выжить даже в битве с такими чудовищами, как Ханзо. И вот он сам умер, защищая деревню до самого конца. Вытащив проклятую Коноху из целых двух мировых войн победителем, он умер за нее. — Орочимару-кун, поешь, а то бледный, словно шинигами. — Помолчи, старуха. Я эту страхолюдину видел и могу уверенно заявить — Орочимару до него далеко еще. — Ой, да подумаешь, преувеличила немного… А ты ешь, а то так редко заглядываешь! Бивако тоже погибла. Они не были близки, но Орочимару хорошо относился к жене учителя. Была зарезана, принимая роды, вот уж бесславная смерть. Два чертовых старика, неразлучных с самого детства, даже умерли в один день! Когда саннин пришел в себя, он понял, что плачет. И плачет довольно долго. Не выдержав боли в груди, он упал на колени. Они ведь и вправду умерли, да? Но я мог бы… Его мысли занимало Эдо Тенсей, одно из самых худших киндзютсу. Но сеннин волевым усилием отбросил их. Уж кто-кто, а эти старики бы не одобрили, если бы он их вернул поговорить ценой чьей-то жизни. Не зря Джирайя вырос пацифистом, все же влияние учителя. Как и в свое время Хирузен взял из учения жесткого Тобирамы лишь хорошее, так и Орочимару брал лишь плохое, подобно Данзо. Выпить, что ли?

***

— Давай до дна и не закусывай! Беловолосый крепкий мужчина подначивал бледного. На все это взирала блондинка с двумя хвостиками, которую больше занимала ее личная пиала с саке. Лезть к мужчинам в диалог уже после третьей рюмки — дело гиблое: сколько им лет бы ни было, а они все еще не умеют пить. Так, по крайней мере, их оценивала Тсунаде, которая за последние лет десять поднаторела в этом деле, да так, что пьяные посиделки Джирайи покажутся детским лепетом. Все же он пил чаще ради работы, тогда как она топила себя в вине. Впервые со времен Второй Мировой Войны Шиноби великая троица вместе за одним столом. — Ух, хорошая! Но, надо сказать, я в шоке! Скажи же, Тсунаде-чан! Когда такое было, чтобы этот угрюмый засранец звал нас выпить? — Какая разница? — Тсунаде пьяно бормотала под нос, но потом, собравшись, закричала официанту: — Эй ты! Тащи еще! Не видишь, что ли, что у нас заканчивается? Официант даже не стал напоминать, что их стол обслуживает не он, и просто от греха подальше действительно побежал исполнять поручение. — За столько лет я уже и успел забыть, какие вы клоуны. И если от этого идиота я ничего хорошего и не ожидал… — Эй! — …то ты, Тсунаде, удивляешь меня. Ты теперь буквально на его уровне. — Че, сдохнуть захотел? Едва не опрокинув стол, Сенджу схватила товарища за ворот стандартной водолазки шиноби. Он, по сути, единственный был одет по форме среди всей троицы. — Да будет вам! — Джирайя поспешил вмешаться, расталкивая бывших сокомандников. — Лучше посмотрите, нам наконец несут и еду, и выпивку.

***

Спор был отложен, а ресторан спасен. Последствия буйства таких шиноби не выдержало бы ни это заведение, ни в целом весь квартал. Поэтому владелец принял разумнейшее решение лично проследить, чтобы у шиноби все прошло хорошо. Иногда беды доставляют те, кто куда слабее и младше, и на что способны легендарные герои войны, он узнавать не хотел. Когда все расставили, а старую посуду унесли, Орочимару принялся за еду с небывалым рвением. У него все не выходил из головы образ Бивако, и пусть эти блюда не сравнятся с ее домашней стряпней, саннин все же был доволен. Орочимару чаще питался тем, что попадется под руку. Это было довольно иронично для человека, который хочет жить вечно, так забивать на здоровье. — Сколько лет мы так не собирались? — Джирайя взял на себя обязанность подливать саке товарищам. — Кажись, еще с той проклятой войны. Пожалуй, на правах младшего* скажу первый. За нашего учителя, великий человек был. В этот раз все выпили молча и без привычных кривляний. Собственно, причина, по которой все трое оказались в Конохе, была именно в этом. Смерть величайшего из шиноби и их учителя имела последствия по всему миру, и потому о ней услышал и находящийся в дальней разведке Джирайя, и пребывающая в запое Тсунаде. Орочимару осталось только задействовать агентуру АНБУ, чтобы найти их. Наверное, впервые он воспользовался своим положением ради чего-то подобного. — За учителя. За человека, заменившего мне отца. Орочимару, дождавшись, пока подскочивший официант вновь наполнит их пиалы, выпил первый, остальные все еще находились в шоке с его поведения сегодня, поэтому слегка за ним запоздали. — За старого извращенца. — Инициатива досталась уже довольно пьяной Тсунаде. — Вы все сказали, мне даже добавить нечего. Не думала, что я все еще уважаю его. Никто не стал упрекать ее за грубые слова. Все же отношения с учителем, как и друг с другом, у них были своеобразные. Да и к сварливому характеру единственной дамы в коллективе они попривыкли за столько лет в команде. — А чего ты нас вообще собрал-то? Джирайя, что чаще всего выглядел как повеса, но когда надо мог быть и серьезен. И какие бы ностальгические чувства к команде он ни испытывал, Джирайя все же неплохо знал своего бывшего сокомандника. Тот редко делал хоть что-либо без плана или цели. — В первую очередь все же почтить память учителя. Вы в деревне толком не бываете, может, и забыли его почти, а я с ним часто виделся. — Язык за зубами держи, змей. Думаешь, я не поняла твой намек? Все мы любили старика. — Да какой намек-то? Скажу прямо. Ты бросила деревню. Даже от этого идиота есть польза, а все, чем ты занимаешься, — просаживаешь деньги предков. В этот раз она уже не выдержала и все-таки ударила сокомандника. Правда, без применения фирменной техники, так что все ограничилось падением с дивана. — Слышь ты, мразь! — Тсунаде сразу же приблизилась к Орочимару и ухватила его за грудки. — Я смотрю, ты меня совсем выбесить хочешь? Чего ты добиваешься, оскорбляя меня? Сам пошел под крыло той твари и смеешь меня поучать? — Я хоть какую-то пользу деревне приношу. — Мужчина был спокоен, и его словно не заботили ни удар, ни удивительно сильные руки куноичи. — Как и тот человек, которого ты лестно оценила. Лучше взгляни на то, куда ты жизнь свою тратишь. В этот раз Джирайя не вмешивался, понимая, что может все испортить и спровоцировать настоящую драку. Тсунаде же явно закипала. — Ты вообще чего добиваешься? — Останься в Конохе. — Орочимару умудрился удивить обоих. — Я помогу тебе. Покрою твои долги, поддержу начинания, которые не оценил старик Хирузен. Принцесса слизней была поражена настолько, что даже отпустила его. После чего, вернувшись за стол, залпом осушила пиалу. Никто за столом не заметил, как выдохнул переживший очередной кризис и едва не доведенный до инсульта хозяин ресторана. — То оскорбляешь, то вербуешь. — Слово взял Джирайя, решивший, что надо бы постараться взять это на себя. — Чего ты пытаешься добиться? Иначе он просто не мог ручаться за взрывной характер Сенджу. — Можно сказать, что я прошел некоторую переоценку ценностей. Просто сел и подумал, а что вообще оставил мне мой учитель? Ответ на поверхности — учитель оставил мне Коноху. И сейчас ты ей нужна как никогда. — Ты же знаешь. Я не могу больше лечить. Я даже бедную Шизуне всему учу, лишь бы самой ничего не делать. — Я помогу. От тебя требуется только согласие, а хлопоты я возьму на себя. — Какой у вас интересный диалог, уважаемые. Никто не заметил, как возле них объявился Минато Намикадзе. Сегодня он был без своего пестрого плаща, в синей форме джоунина, без жилета. Несмотря на бодрый голос, Минато выглядел очень страшно. Учитывая его потерю и то, как много на него свалилось, было и неудивительно. — Если вы не против, я подсяду? — Раз уж сама Желтая Молния Конохи просит, то кто мы такие, чтобы возражать? Его Орочимару, мягко говоря, терпеть не мог. Все-таки Минато был тем, кто вырвал у него титул Хокаге прямо из-под носа. Правда, после смерти учителя он слегка пересмотрел этот момент и осознал главное — ему никогда не стать Хокаге. Просто потому, что он не способен на такое, на что способны и его учитель, и мальчишка, который только что к ним подсел. Орочимару не способен пожертвовать собой на благо деревни. Простая вроде бы мысль, но пришел он к ней только сегодня. На фоне этого даже его ненависть к Минато поутихла, пусть и не ушла полностью, сменившись раздражением. Все же тяжело признавать, что есть кто-то лучше тебя, если не во всем, то в очень многом. — Благодарю, но на фоне Денсетсу-но-Саннин я все же смотрюсь блекло. Минато улыбнулся и без стеснений сел за стол. За небольшое время, которое он провел, будучи Хокаге, он успел посетить столько застолий на самых разных уровнях, что мог бы дать фору многим. — Вообще, я шел сюда с одной конкретной целью, но услышал ваш разговор, понял, что меня опередили. Но, полагаю, это даже к лучшему. Сенджу-сама, я хочу дополнить предложение Орочимару. Я слышал многое о ваших реформах, от которых отмахивались. И готов оказать полное содействие — сейчас Конохе как никогда нужен крепкий тыл. Предложение было настолько заманчивым, что Тсунаде даже слегка протрезвела. Приходя в Коноху, она понимала, что ее могут ждать попытки вербовки, но она все же не ожидала, что эти попытки будут настолько выгодны. — Что ж такое-то. Не могу отказать настолько красивому мужчине. Впервые со смерти мужа она ощутила созидательный порыв.

***

Сидели они еще долго. Хокаге, получив положительный ответ, похлопал Орочимару по плечу, от чего тот отмахнулся раздраженно, и исчез. Вся троица тогда позавидовала Хирайшину, все же техника была невероятно удобной даже в бытовых ситуациях. После его ухода застолье продолжалось веселее и с новой силой. Теперь уже вместо поминания учителя они отмечали возвращение в строй боевой подруги. Доведя Тсунаде с Джирайей до гостиничного номера, все же учитывая, как долго их не бывает в деревне, их дома для жизни малопригодны, Орочимару наконец мог расслабиться. Первым делом он вывел из тела все токсины, его хобби было собирать техники, поэтому знал он их немало. Еще во время посиделки он получил сигнал от коллеги и поэтому двигался отнюдь не в сторону своего дома или тайной лаборатории. Ночная Коноха вообще была довольно приятным местом, пока не дойдешь до какого-нибудь заброшенного кланового квартала. Одним из таких был небольшой район клана Шимура, который и в лучшие годы не был многочисленным, а сейчас и вовсе на грани исчезновения — все-таки сейчас в живых остался только один представитель. Сам Шимура Данзо был слишком параноидален, чтобы заводить отношения. Да и никогда не ощущал необходимости держаться за свой клан, так как презирал эту систему. Но это все же не мешало пользоваться ресурсами предков, поэтому в его квартале были спрятаны ходы «для своих», которые вели в тайные катакомбы Корня. Из квартала выходил уже клон Орочимару, который для отвода глаз двигался домой, пока оригинал уже шагал по сырым коридорам. Ему очень нравилось это место. Тихое, неприступное. Чтобы взять штурмом подобное сооружение, нужно быть кем-то хотя бы уровня его учителя и то с командой поддержки. Одна из причин, почему Орочимару вообще захотел связать свою жизнь с этой организацией. Если не знать, куда идти, — довольно просто заблудиться. Здесь нет никаких ориентиров, и сами коридоры выполнены так, чтобы выглядели одинаково. Лишь прожив некоторое время под землей и имея зоркий глаз, можно было передвигаться без проблем. Иных Корень при себе не держал. Уже через некоторое время Орочимару дошел до кабинета своего хозяина. Именно хозяина, потому что равноправными эти отношения с Шимурой он назвать не мог уже давно. То, что начиналось как союз сильного с влиятельным, шаг за шагом превратилось в рабство. И, оборачиваясь назад, змеиный мудрец мог сказать, что сам во всем виноват. Он много брал у Данзо, не обращая внимания на возможную цену подобных услуг. Он дал на себя столько компромата, что этого давно хватило бы на попадание в Книгу бинго* Конохи. Причем нынешний Хокаге довольно легко бы отдал приказ удавить его, и это Орочимару тоже понимал. Без стука шиноби вошел внутрь кабинета, так как знал, что Данзо и так в курсе его прихода. — Все такой же наглый, Орочимару. На самом деле Шимуре было плевать и на норов, и на наглость вошедшего шиноби. Глава Корня давно научился отбрасывать большую часть личного и полностью отдаваться своей работе — защите Конохи. И если Хокаге и простые шиноби понимали под этим понятием просто отстаивание интересов деревни и страны в политике и войнах, то Данзо заходил куда дальше. Поэтому он легко мог терпеть и более хамское поведение, если это на благо деревни. Но это касалось только таких полезных подчиненных. — Лучше скажи, зачем меня отвлекаешь. У меня много дел в лаборатории. Если ничего серьезного, то я просто уйду. Орочимару, разумеется, знал ту грань, через которую нельзя переступать с этим человеком. Но это не мешало ему балансировать на тонком лезвии. — Ответишь на вопросы и делай что хочешь, Орочимару. — Данзо взглянул на него своим единственным глазом. — Для начала, о чем ты говорил с этим мальчишкой? — Ни о чем. — Орочимару недовольно взглянул на старика. — Этот выскочка просто вмешался в мой разговор с Тсунаде, когда я почти ее завербовал. — Вот как. — По выражению лица Шимуры было невозможно сказать, насколько тот доволен ответом. — А что насчет принцессы Сенджу? Зачем внезапная попытка вербовки после стольких лет? — Ради блага Конохи, разумеется. — Прибереги эту чушь для мальчишки в кресле Хокаге. — Данзо впервые показал недовольство. — Что ты ожидаешь от нее? В этот раз Орочимару думал перед ответом. Шимура его не торопил. — Я планирую шаг за шагом привлечь ее к своим исследованиям бессмертия. — И ты полагаешь, что такая чистоплюйка на это согласится? Данзо презирал Тсунаде. Дело даже было не в чем-то личном, скорее он считал, что она позорит род его учителя. Имея силу и навыки, она при этом оказалась слишком слабой морально и была разгромлена после войны, уйдя в пьянство. Данзо презирал таких людей. И если обычным жалким людям он мог подобное прощать, то вот действительно могущим принести пользу прощения в его глазах не было. — Она потеряла брата и мужа. Это слишком легкий рычаг влияния, так что да — я так думаю. Глава Корня какое-то время смотрел на подчиненного, и снова по нему нельзя было сказать, о чем он думает. Орочимару считал себя неплохим психологом и мог ловко манипулировать людьми, но перед этим старым чудовищем он пасовал. — Хорошо. Даю добро на вербовку, но у меня есть к тебе еще одно дело. Это касается Намикадзе. Как бы Орочимару ни надеялся уйти как можно быстрее, но, похоже, его задержат еще надолго. Примечание автора: * — Саннины родились в один год. Тсунаде самая старшая, Джирайя младший. Даже если и не так, у меня тег АУ стоит. * — Книга бинго — список разыскиваемых шиноби. Разумеется, Орочимару давно в списках всех четырех великих деревень и имеет солидную сумму за голову, но для ниндзя имеет значение только попадание в список родной деревни. * — Когда я писал эти… Скажем так Гайдены или Интерлюдии или Шиндены или прочие стремные слова… Короче текст я писал. В общем когда я писал сие, долго думал в каком формате подавать, перегружать этим делом основной том или дробить, добавляя как мелкие рассказы. И решил все же добавить сюда. Таких вставок будет сравнительно немного. Каждая расширяет лор, показывая какие изменения были внесены в работу. В будущем надеюсь нарисовать (точнее попросить нарисовать моего художника, который создал мою замечательнейшую облогу) иллюстрации к этим гайденам, да и не только. Планы напалеоновские.