Орочимару Гайден. Глава Вторая

Лес Смерти. Специфичное место, созданное Сенджу Хаширамой ради тренировки будущего Конохи. Наполненный чакра-зверьми и мутировавшими растениями лес собрал много жертв как среди шиноби Конохи, так и среди других деревень, что осмелились пройти экзамен на чуунина в чужой деревне. Несмотря на добрый нрав, основатель Конохи был довольно жестким человеком. Но опасным это место было разве что для генина или иного чуунина, но для кого-то сильнее это был причудливый парк, не более. Орочимару имел огромное количество способов уйти из-под слежки. Все же он пережил страшнейшие войны шиноби и участвовал в самых разных миссиях. Даже когда нужно уйти из-под слежки Корня — это не было для него чем-то слишком сложным. Он часто уходил из-под колпака, так что подобным было не удивить главу Корня, но в этот раз змеиный саннин приложил для тайного проникновения в Лес Смерти все силы и навыки. Здесь у него, как и по всей Хи-но-Куни, располагалось одно из тайных убежищ, которые он строил из личной паранойи. В этом он мог дать фору даже Данзо. Не задев собственных ловушек, змеиный мудрец проник в убежище и лишь там мог немного расслабиться. Все же только под землей он ощущал себя хоть немного в безопасности. После этого он стянул с себя водолазку, по которой хлопал его Намикадзе в баре. И не был удивлен, когда, подав немного чакры, увидел на ней вязь фуин. Страннее было, что ни он, ни Данзо не смогли этого заметить. Но долго гадать о предназначении печати не пришлось, все же фуиндзютсу никогда не было сильной стороной Орочимару, ведь с легким хлопком в убежище появился Намикадзе собственной персоной. И, оценив обстановку, улыбнулся. — Я рад, что оказался не в застенках Корня. — Вопреки собственным словам, радостным Хокаге не выглядел. — Все же не зря я решил рискнуть и довериться тебе, Орочимару. — Делаешь вид, будто не знаешь даже точки перемещения? Не поверю, что твое дзютсу имеет такой изъян. — Эта метка на твоей одежде — не стандартный Хирайшин, так как не содержит и толики моей чакры. — Минато подождал, пока Орочимару сожжет одежду и оденет идентичную водолазку. — Можно считать этот фуин маяком. Как только кто-то подает в него чакру, я сразу же почувствую реакцию от фуин-близнеца. Минато закатал рукав, показав метку на своей руке, которая после этого исчезла. Все же метка уже выполнила функцию. — Хочешь сказать, что я вполне мог заманить тебя в засаду в Корне, и ты бы не заметил? И не делай такое удивленное лицо, словно понятия не имеешь, о чем я. Очевидно, что все из-за Шимуры. — Верно, ты вполне мог заманить меня. Только это очень плохо бы для тебя кончилось. — Веришь, что смог бы одолеть и меня, и весь Корень? — Хочу сказать, что я не так прост, как кажусь. Тон Минато похолодел, как и взгляд. Сомнений в словах Хокаге у змеиного мудреца не было, хотя он и обязан был все для себя уяснить. — Чудно. Орочимару уселся на табуретку. Он не был большим сторонником комфорта и не так часто позволял себе отдыхать, поэтому особой мебели в убежище не было, а из еды разве что питательные пилюли. Гадость редкостная, но имеет долгий срок хранения, а на такую мелочь, как вкус, Орочимару было плевать. — Не пойми неправильно, я просто хотел проверить, можно ли вообще иметь с тобой дело. Минато так же достал неказистую мебель. — Могу сказать о тебе то же самое. С приветствиями было покончено. — Итак. Что тебе от меня надо? Ходить вокруг да около ценящий свое время Орочимару не любил. — Не много, но и не мало. Я могу сказать многое, но скажу лишь одно — я хочу убить Шимуру Данзо. — Как и он тебя, сопляк. Только зачем мне это? Место главы Корня предложить хочешь? Так от старика те же условия. — Да. Именно это и хочу предложить, только вот есть отличие. В отличие от него, я действительно отдам тебе весь Корень. Весь, в его задумке Тобирама-сама. В этот раз Орочимару перед ответом задумался. Возраст у мужчины был достаточно почтенным. Особенно для шиноби. Оттого и несложно было понять одну простую вещь — Минато прав. Даже поставив Орочимару во главе Корня, тот все равно останется рабом Шимуры. И в связи с этим змеиный мудрец задавал себе вопрос. Стоит ли это менять? Одного хозяина на другого? Саннин вглядывался в жесткие глаза собеседника и понимал: ничего, кроме абсолютной лояльности, этот человек не примет. В этом Минато был даже хуже Данзо. Так стоит ли? Как ни странно, Орочимару ответ уже знал. Осталось лишь озвучить его. Для начала самому себе.

***

— Знаешь… Мне даже тебя немного жаль. Бледнокожий мужчина сделал аккуратный надрез, вскрывая кожу. Несчастный оставался в сознании, но из-за комплекса наложенных ограничений не мог даже вскрикнуть. Орочимару в своих изысканиях давно перешагнул ту грань, за которой нет уже обратного хода. Этот шиноби Ивагакуре был далеко не первым, поэтому он с каждым разом улучшал подход к объектам исследований, в конце концов доведя способы ограничить подвижность этих самых объектов до нуля. И фиксация была лишь верхушкой айсберга, вороха различных проблем. Пациент должен долгое время оставаться живым. Должен оставаться в сознании. Много чего еще должен. И все ради одной цели, и это… Бессмертие. То, что должно быть лишь инструментом, стало самоцелью. Детская мечта выучить все дзютсу и превзойти учителя отошла на второй план, оставляя лишь манию вечной жизни. Шиноби внезапно начал корчиться, хотя этого абсолютно не должно было произойти, но все же произошло. Орочимару не успел сделать ничего, и мужчина умер. А ведь он был так близко… Не скрывая разочарования, змеиный мудрец бросился к столу, размашисто расписывая все, что успел собрать. У него была превосходная память. Он никогда ничего не забывал, но даже так никогда не медлил, прежде чем что-либо записать. Эту свою сторону он считал едва ли не более смертоносной, чем множество освоенных дзютсу. — Как всегда, у тебя омерзительно грязно, Орочимару. Едва саннин собрался отложить ручку, как в его кабинет без стука вошел Данзо. А если точнее, он давно вошел и лишь вежливо ждал, пока его подчиненный закончит свое дело. Глава Корня прекрасно знал, насколько неприятным может выйти диалог с саннином, если мешать ему работать. Шимура, увидев подопытного, удивления не показал, да и не сказал ничего, подтверждая опасения Белого Змея — тот реально все знал. Или просто делал вид, что знал. С главой Корня понять невозможно. — Омерзительно то, как ты бесшумно обходишь мою защиту, Данзо. Снова решил отнять мое время? Орочимару, не глядя в сторону главы Корня, уселся в единственное кресло в кабинете. У него не было помощников — он не выносил тупость каждого кандидата. Его единственные друзья десятой дорогой обходили бы такое место, как Корень, да и за многие годы они встретились впервые вчера. Поэтому у него было лишь одно кресло, а удобство Данзо или его ручных псов — последнее, о чем стал бы волноваться Орочимару. Ребячество как есть, учитывая, что саннин сделает практически что угодно для него. Даже если он абсолютно этого не хочет. Но не пытаться хоть как-то, хотя бы видимо, ослабить поводок на шее змеиный мудрец не мог. Иначе он не мог быть в ладах с самим собой. Орочимару неплохой психолог и, даже не имея возможности оценить себя со стороны, мог с уверенностью заявить, что катится в бездну, из которой не выбраться. И именно поэтому он и язвил своему хозяину. — Я отправлял к тебе подчиненных, но они не смогли пройти к тебе. На вызов ты не реагировал, так что не оставил мне выбора. И разумеется, Шимура знал о метаниях подчиненного. Знал даже лучше, чем сам ученый. Но он был достаточно умен и хитер, чтобы поддаваться в этом вопросе. Все равно ученик Хирузена был у него практически в руках и приносил настолько много пользы, что подобные «вольности» не волновали старого шиноби. — Боишься, что я тебя предам, старый хрыч? — Орочимару нахально улыбнулся. — Сопляк-Хокаге купился на нашу уловку. Но мне непонятно, зачем оно тебе надо? Я втерся к нему в доверие, но не уверен, что мы можем получить с этого хоть какую-то пользу. — Это уже не твоего ума дела. Просто выполняй мои указания и получишь желаемое. — Считаешь, что Фугаку тебе простит это? — Считаю, что без поддержки Минато Фугаку ничтожество. Меня не будет волновать месть кого-то настолько незначительного. — Посмотрев в глаза Орочимару, Шимура развернулся и пошел в сторону выхода, но задержался, не переходя порога. — Надеюсь, ты понимаешь, что и тебя может постигнуть подобная участь, если ты меня разочаруешь. После чего полностью исчез даже из восприятия сеннина. Лишь после этого Орочимару позволил себе немного выдохнуть. Взаимоотношения с Данзо становились для него все опаснее, и хуже всего была печать на его теле. Одна из причин желать бессмертия. Шимура держал его на очень коротком поводке. Но пока еще не время. Пока еще он слишком боялся этого человека. Постаравшись успокоиться, Орочимару вернулся к записям. Он балансировал на тонком острие клинка и еще не мог решить, в какую сторону его клонит сильнее. Но когда-нибудь ему все же пришлось бы определиться, оттого он злился еще больше обычного. Когда-то, еще до того, как Шимура склонил саннина к службе, он был горделив, независим и уважаем. Но по прошествии лет осталось лишь шаткое уважение ветеранов, с которыми Орочимару воевал бок о бок. Теперь же ему приходится пресмыкаться перед двумя правителями Конохи. Но и это было не все. Это не занимало и десятой доли ярости змеиного мудреца. Всего одна простая мысль, до которой он дошел, лишь полностью погрузившись в работу. Как только его учитель погиб, Данзо стал относиться к нему как к слуге. До этого он не позволял себе использовать Орочимару как разменную монету в политической игре. И этот факт пошатнул маятник его верности в противоположную сторону.

***

В отдалении от Конохи, на пустой поляне в лесу, появился мужчина в темном плаще. — Ну и зачем ты срочно хотел встретиться? — Минато снял капюшон, но в темени, в которой не было видно даже луны за тучами, его было едва видно. — Договаривались же не дергать друг друга без повода, Орочимару. Неужели что-то произошло за столь короткий период? Из тени дерева медленно появился бледнокожий мужчина в стандартной разгрузке АНБУ, которой пользуется и Корень, несмотря на то, что имеет к личной разведке Хокаге весьма опосредованное отношение. — Прости, Минато. — Орочимару грустно улыбнулся, глядя на недавнего соперника, которому он проиграл титул Хокаге. — Я должен был предать тебя, чтобы выжить. Из леса со всех сторон выскочили шиноби в разгрузке АНБУ, а Минато ощутил, как внезапно над его головой, врезаясь в восприятие, закрылся барьер. Учитывая, что пространственно-временные техники стали основой его могущества, Хокаге научил себя отслеживать помехи, и сейчас мужчина понимал главное — Хирайшин ему не использовать. Под мерное постукивание тростью на поляну вышел и создавший всю эту ситуацию. — Прекрасно сработано, Орочимару. Пожалуй, я теперь изыщу ресурсы для твоего эксперимента. — Голос старика был безэмоционален. — Осталось только разобраться с этим мальчишкой и наконец взять в свои руки бразды правления. Шимура еще давно научился прятать эмоции во время битвы и переговоров. Но это лишь вершина айсберга. Не так уж сложно себя обуздать, но были и исключения. У каждого человека был определенный порог, после которого он не сможет держать себя в руках. Этакое триггер-слово или событие. Только вот Данзо достиг в этой области таких высот, что его было практически невозможно спровоцировать или заставить действовать опрометчиво. После короткого кивка десятки бойцов Корня набросились на Минато, и исход боя мог показаться очевидным. Все-таки даже такого сильного шиноби, как Тобирама, одолели числом джоунины Кумогакуре. И для Хокаге все действительно могло закончиться плохо, учитывая, что его козырь, Хирайшин, был недоступен. Но и Намикадзе старался не действовать опрометчиво. И разумеется, к подобной ситуации он был готов. Он сделал лишь один взмах рукой, и одна половина шиноби атаковала вторую. Данзо еще не успел заметить перестановку сил, как почувствовал удар клинка вбок. Пусть он и успел отойти в сторону, спасая этим жизнь, но легендарный клинок Кусанаги вспорол правый бок старейшины практически без сопротивления, оставив там значительную рану. И только когда Данзо отскочил, первые тела не ожидавших удара в спину от товарищей упали на землю. — Орочимару! — Данзо в неверии смотрел на удлинившийся клинок, медленно втягивающийся обратно. — Как ты посмел предать меня? — Вот уж смешно это слышать от такого, как ты, Данзо. — Орочимару нацепил на лицо одну из своих самых нахальных улыбок, за которые его не любили все старейшины Конохи. — Все же ты бы первый от меня избавился, едва я исчерпал бы свою полезность. — И ты решил, что этот чистоплюй будет лучшей альтернативой? Считаешь, что он не уничтожит тебя за твои исследования? Еще не поздно одуматься! К этому моменту АНБУ Минато, а это именно они проникли в ряды Корня, смогли разобраться с противниками. Это было бы сложно, не будь среди них молодого гения, который в свои годы превосходил многих джоунинов. Все же к врожденной гениальности добавлялся шаринган. Следом рухнул и барьер, но Намикадзе не сильно спешил встревать в разговор. Ситуация была под полным контролем. — Ты меня переиграл, мальчишка, признаю. Но ты действительно считаешь, что сможешь управлять Конохой без Корня? Мои методы не светлые, но лишь благодаря им деревня все еще существует. Поняв, что убедить змеиного мудреца не выйдет, Шимура попытался найти иной выход из положения. Позорно и унизительно? Для Данзо подобное не имело значения, лишь результат был достоин оценки. Ради деревни и своих целей он был готов абсолютно на все. — Не волнуйтесь, Шимура-сан. Коноха не останется без крепких Корней, я всего лишь удалю один сорняк. Минато даже не пытался изображать мягкость, что абсолютно не вязалось с его обычным поведением. Все же многие забыли, каким он был на войне. Сосредоточенным, безжалостным к противникам и жестоким. Иные не становились героями войны и уж точно не становились Хокаге*. — Вот оно что. Тогда я сдаюсь. Данзо имел в запасе ряд трюков, но он понимал, что в этой ситуации выхода нет. Поэтому он встал на колени и достал кунай из подсумка. — За Коноху! Твердым и бескомпромиссным движением руки Шимура Данзо покончил с собой, перерезав себе глотку. Лишь после этого один из АНБУ, стоящих возле Минато, снял с себя маску. — Наконец-то. — Фугаку небрежно бросил маску, чтобы ее подхватили. — Я тебя, конечно, уважаю, Минато, но все же изображать из себя оперативника Корня было отвратительно. И мне слегка жаль, что ты не дал мне лично разобраться с этой тварью. — То, что ты предлагал, было слишком жестоко, Фугаку. — Минато лишь устало выдохнул, пусть он ничего и не сделал, но операция его утомила. — При всех своих преступлениях, планах и отвратительных личных качествах Шимура немало послужил для деревни. А ты предлагал заточить его душу навечно. Один из секретных артефактов клана Учиха — клинок Тоцука — мог запечатать душу любого пронзенного им существа. Но клан редко прибегал к этой силе. Хотя бы для того, чтобы было меньше желающих проникнуть к ним, ослепленных жаждой обладать одним из сильнейших артефактов мира. Тем временем к Минато подошел Орочимару. И пусть ему было сложно и противно, но он сделал свой выбор. Тщедушное желание взбрыкнуть как появилось, так и исчезло. Легендарный саннин встал на одно колено перед Хокаге. К этому времени все остальные бойцы ушли вместе с парализованными бойцами Корня и трупами. Ушел и Фугаку. Минато хотел, чтобы эту сцену не видел никто, кроме него. Орочимару в отчаянии, раз пошел на эту сделку, но это не значит, что он не мог сломаться от унижения. — Клянусь в верности Намикадзе Минато и его семье. — Принимаю клятву. Клянусь сделать все для достижения твоего бессмертия. — Принимаю клятву. — Теперь ты новый глава Корня. Первый мой приказ — наведи полный порядок в организации. А после мы начнем охоту на тварей, из-за которых погибли моя жена, твой учитель и сотни достойных жителей Конохи. Примечание автора: * — Наруто почти (?) никого не убивший, будучи шиноби, бракованное существо, хоть гасите меня за мнение.