Глава 5

Мир шиноби не терпит сонных реакций. Каждый неправильно выбранный привал на пути к миссии может окончиться смертью конкурента. А конкуренция в мире шиноби всегда была чересчур плотной, не давая спокойно сосуществовать без кровопролитных больших войн и почти не заканчивающихся малых. Вот и могущественный наемник Хидан поплатился за излишнюю расслабленность. Правда, в его случае это мало что бы изменило. Пусть он был силен, крепок и обладал невероятной регенерацией, но это все равно было слишком мало против того, кто появился из тени по его душу. И именно поэтому этот шиноби напал на Хидана, а не на вечно готового к любому повороту древнего Какузу. Отсеченная рука наемника еще не успела упасть на землю, как танто, сменив направление, полоснул члена Акатсуки по ребрам, задевая легкое. Только вот чего Итачи не ожидал, так это того, что противника подобное ранение даже не замедлит, поэтому запоздалый блок принял на себя сильный удар ноги, отбрасывая бойца Конохи в сторону храма. За ним уже последовал запоздалый стон Хидана, который наконец осознал, что его атаковали. — Это, блин, больно, упырок ты вертлявый! Какузу, помоги мне! — Ты же говорил, чтобы я не вмешивался. Голос напарника был полон злой насмешки. — Как можно быть настолько тупым? Это было до того, как появился этот безумный псих, подло атакующий со спины! Да и как я покараю этих богохульников без руки? Бывший шиноби скрытого водопада, как всегда, пропустил оскорбление мимо ушей. Если бы он реагировал на каждое оскорбление, которое ему наносил напарник, то давно схлестнулся бы с ним насмерть. И пусть Какузу был уверен в собственной победе, но рисковать старый шиноби не любил. Именно по причине риска он без вопросов приблизился к Хидану и начал обратно сращивать его руку при помощи нитей Джионгу — запретного киндзютсу скрытого водопада. Техника сколь могущественная, настолько же и сложная. Нападать теперь на них Итачи уже не спешил, удивленно наблюдая за врагами. Он многое слышал об Акатсуки. С одним из них ему пришлось столкнуться лицом к лицу еще в раннем детстве. Та тварь поигралась с ним. Та же тварь, что атаковала Йондайме. Итачи готовился к войне с ними всю свою сознательную жизнь. Но даже так он был удивлен. Один просто зашил нитками руку второму, а тот спокойно начал двигать ею. — В этот раз мне плевать на твои слова. Я вступаю в бой. Бери на себя монаха. Хидан очень хотел возразить, сдерживался из последних сил. Но каким бы тупым и поспешным наемник ни казался, он все равно оставался опытным шиноби. Монаха в деле он еще даже не видел, но за его голову дают немало, а на таких последователь Джашина успел насмотреться, путешествуя с Какузу. Они слабее его, но всегда могут удивить. А вот новый враг в маске, появившийся из ниоткуда… Оперативник Конохи, причем с виду явно один из лучших. С такими Хидан еще не сражался. — Только дай мне его добить, когда закончишь с ним. Он мне ответит за руку. Она еще долго будет болеть. — Мне до твоих мелочных проблем нет дела. Разделившись, Акатсуки атаковали в одно мгновение с двух сторон. Монах встал в странную стойку — одна рука сложена в молитвенном жесте, вторая ладонью смотрела в землю. Итачи устал удивляться, так что почти не отреагировал, когда из-за спины монаха появилась статуя из золота, что отбросила живучего наемника в стену. Да и не до того ему было. Какузу отличался от напарника практически во всем. Он был сильнее физически, быстрее, тактичнее. Каждое его движение выдавало в нем опыт десятков лет сражений. Битва началась с прощупывания друг друга. Нукенин водопада держал в руках стандартный кунай, с легкостью отражая выпады танто. Было видно, что противник скорее мастер тайдзютсу. Каждый контрудар наносился рукой или ногой, тогда как кунай был лишь средством защиты. Именно это едва не сгубило Итачи, когда острая сталь прошла в миллиметре от горла. Если бы не шаринган с тремя томоэ, то на этом бы сражение и кончилось. Из-за резкого смещения назад Учиха не смог отразить последовавший удар ногой. — А ты неплох, сопляк. Похоже, что ты из легендарного клана Учиха. Твое тело будет стоить дорого даже без награды. Итачи промолчал. Он вообще никогда не разговаривал с врагами. Особенно с теми, кто может убить его, отвлекись он хоть на секунду. — Мне даже интересно, что ты здесь делаешь. С самого начала эта операция выглядела сомнительно. А тут еще и крысеныш АНБУ в засаде оказался. Похоже, нас попытались поймать в ловушку, но вот что странно… Ускорившись, Какузу резко сблизился с Итачи, но тот был готов. Перед самой атакой Учиха пустил чакру ветра по клинку и перерубил кунай противника, чуть не перерубив его самого. Задел кончиком клинка. Только вот крови почему-то не было. Враг же поспешно отступил на несколько метров. — Вот это и странно. Ты как-то слабоват для нашей засады, точнее, молод. Лет через пять ты бы меня с легкостью одолел. Я вижу, что ты гений, который рождается исключительно редко. Я видел немало Учиха, и большинство из них было убито мной с легкостью. Ты явно отличаешься, да так сильно, что я даже могу назвать твое имя, Учиха Итачи. Парень в маске ворона тяжко вздохнул, стягивая маску. Ему уже не раз говорили, что с его известностью в АНБУ ему больше делать нечего. Но он старался гнать от себя таких советчиков. Раз его по паре движений опознают главные враги Конохи, то в маске действительно больше нет смысла. — Тяжело иметь дело со старым, опытным чудовищем. — Значит, что-то вы обо мне знаете. — Трудно не узнать, хотя ты безупречно маскируешься. Только вот есть одна маленькая деревня, имеющая на тебя обиды… — Тогда можно сказать, что вы не знаете ничего. — Это и не нужно. Ведь ты просто умрешь. Разговор был для отвлечения внимания. Все лишь бы хоть немного сбить с толку столь опытного шиноби. И для того, чтобы морально подготовиться. Узор в глазах Итачи переменился. Какузу действительно был опытен и не раз и не два сталкивался в бою с Учиха, но даже ему не довелось столкнуться с самой тайной и позорной силой древнейшего клана.

***

День получения высшей формы глаз был одним из самых черных дней в жизни Итачи. В целом на долю молодого шиноби выпало немало тяжести. Здесь и бытие наследником одного из древнейших кланов планеты, вследствие чего достаточно жесткое воспитание. Здесь и отец, мало чего понимающий в том, как воспитывать сына, что не нашел ничего лучше, чем водить его на поле боя с трупами, которые никто не спешил убирать. Один только этот факт стал достаточно травмирующим для детского разума. Да, впоследствии Фугаку смягчился. Жена, мирная обстановка, семья. Но он успел наломать дров с первенцем. И все эти факторы вместе стали маркером, что привлек внимание Учихи в маске. Того самого, что атаковал Коноху. Это была рядовая миссия, но кончилась она гибелью всего отряда Итачи. И пусть эти дети не были ему близки, но шока в тот день хватило, чтобы пробудить Мангеке Шаринган. — И зачем все это? В тайной палате АНБУ находилось четверо: Тсунаде Сенджу, Орочимару, Намикадзе Минато и Учиха Фугаку. Четверо, если исключить маленького Итачи, погруженного в искусственную кому, с бинтами на глазах. Раннее пробуждение высшей формы Кекке Генкай клана не далось организму просто, так что последствиями занимались лучшие из лучших. — Сложно сказать, Минато. — Ответить решил Фугаку, как человек, имеющий больше всего шансов разгадать этот странный ребус. — Учиха… Мы сложный клан. Так про многих можно сказать, и не хочу показаться чванливым, но мы действительно особенный клан. И проблема именно в нашем Кекке Генкай. По сути, каждый Учиха имеет задатки психопата с рождения. Причем чем раньше происходит пробуждение нашего генома, тем хуже удар по психике. А Итачи… Я допустил с ним немало ошибок. — То есть этот упырь в маске пытается взрастить единомышленника? — Тсунаде была из тех, кто посвящен в тайну чуть ли не позднее всех. Не было надобности выдавать ей лишнюю информацию. — Как по мне, действует он как полный кретин. — Как посмотреть, Тсунаде. — Заговорил молчавший до этого Орочимару, для которого очередное появление неизвестного Учихи как кунаем по почкам. Ведь именно в его ответственности поиск и поимка врага. — Возможно, он как раз-таки действует наилучшим образом. Все-таки он достаточно умен, чтобы водить нас за нос уже столько лет. Другое дело, что и мы не идиоты. Надо просто воспользоваться плодами действий врага против него. Вместо союзника эта тварь получит злейшего врага.

***

— Тсукуеми. Мир в глазах Какузу померк в мгновение, а сам он оказался прибит гвоздями к кресту. Это было гендзютсу. Старый шиноби перепробовал на себе множество вариаций самых диких гендзютсу. Но даже так, даже осознавая, что это именно мир иллюзий, нукенин сразу понял — из этой ловушки ему не выбраться. Три дня мучений в глазах Какузу оказались лишь мгновением для мира. Едва мир вернул привычные краски, как шиноби Конохи сблизился, вонзив клинок в грудь врага, и на этом не остановился. Итачи не любил Орочимару. Как и в целом очень многие. От него всегда веяло жутью, а конкретно к наследнику клана он относился особенно странно. Но при этом саннин был прекрасным учителем, поэтому и его, и в целом каждого, кто планировался быть задействованным в поимке и уничтожении Акатсуки, глава Корня обучал лично. И обучал многому, в том числе и разновидностям киндзютсу. О Джионгу Орочимару знал немало, все-таки один из способов достичь бессмертия. Разве что сам стиль не нравился Белому Змею, как и критичные уязвимости. И именно им саннин уделил немало времени, подозревая, что Какузу, предполагаемый член Акатсуки, коптит все еще небо лишь по причине этой техники. Именно поэтому Итачи, не удовольствовавшись одним ударом по сердцу, мгновенно вытащил танто и снова нанес удар. И снова. И снова. Слышался хруст, словно от разбитой маски. Слышался звук разрезания чего-то, что уже давно не являлось плотью. Не доверяя в полной мере информации от саннина, Итачи использовал вторую способность глаз, сжигая тело врага в черном, неугасающем огне. Только после этого молодой капитан АНБУ смог успокоиться. Сил на этот бой Итачи потратил немало. Чуть больше половины чакры ушло в никуда, а к горлу подступала усталость от сначала долгого пути до храма, а после и засады, в которой невозможно было расслабиться. И даже имея преимущество в знании техники противника, Итачи одолел его с трудом. Сложно было представить, как пришлось бы выворачиваться, если бы ему пришлось сражаться с пятью стихийными куклами, каждая из которых имела бы S ранг в сейшитсухэнка. Но при этом Итачи абсолютно не сомневался в своей победе. Не тот противник, чтобы действительно переживать, даже напади они вместе. Лишь после того, как тело врага исчезло полностью, коноховец посмотрел на другой участок битвы. Там невероятно живучий Акатсуки почти теснил монаха с копьем. Резкое сближение удивило противника, настолько увлекшегося собственным боем и превосходством, что он не заметил смерти напарника. Точнее, Хидан в принципе не верил, что Какузу мог проиграть. Беспечность, слабая реакция — два этих фактора позволили вновь отрубить руку противника. Памятуя прошлый опыт, Итачи, не останавливаясь, поочередно отрубил оставшиеся конечности рьяно сквернословящего противника. На этом битва и кончилась. — Большое спасибо, неизвестный Учиха. Честно говоря, не будь вас, эту битву я бы не пережил. Голос монаха был полон благодарности, а вот взгляд говорил иное. Взгляд выражал куда более глубокое понимание. На самом деле Чирику едва сдерживал свой гнев. — Но похоже, без вашего вмешательства этой битвы бы и не случилось. Зачем было приводить войну к стенам храма? Итачи, не ответив на вопрос, как раз закончил заматывать рот не способному промолчать и секунду последователю Джашина. Там было многое про кары, которые обрушатся на головы неверных в целом и конкретного еретика в лице коноховца в частности. Правда, больше было страха понимающего, что уж ему-то не стоит никогда попадать в плен деревни с самыми жестокими дознавателями на все Элементарные страны. — Это все равно когда-нибудь бы случилось. Ваш храм по глупости хранил в секрете сосуд демона, и не расслабляйтесь, Чирику-сан. Наш бой только начинается. Почувствовал Итачи врага заранее. Он был очень неплохим сенсором с природным талантом, что довольно редко. Да и после той встречи с психопатом-Учиха с техникой, способной соперничать даже с Хирайшином Минато, Итачи очень сильно налег на это направление. И это окупилось. Позволило ощутить появление Учихи в маске за секунду до зазвучавших театральных хлопков. — Это был прекрасный бой, Итачи-кун. Кто бы сказал мне, что можно одолеть эту парочку меньше чем за пять минут, я бы ответил: ты псих! Акатсуки кривлялся голосом, жестами. Он во многом отличался от своего прошлого образа. Будь то новая, оранжевая маска, укороченные волосы или же бодрый голос. Он действительно отличался. Но все равно был все тем же. — Вообще это удручает. В чем смысл был набирать в нашу организацию сильнейших, если они вдвоем проигрывают коноховским джоунинам, а? Пустая трата времени и ресурсов на вербовку, а ведь Тоби старался! Тоби очень старался! Всего на несколько минут меня отвлекли, а ты, биджу тебя задери, убил нашего казначея! Кто зарплату выплачивать будет, а? Че молчишь-то? Итачи вообще не реагировал на слова Тоби. Лишь крепче сжимал в руках свое танто. — Фу, ты скучный. Тогда я просто заберу тебя. — Голос шиноби изменился. Из него ушли нотки кривляния, оставив лишь безжизненный голос. — Мы поговорим, а после ты станешь разделять наши цели, Итачи-кун. Я хорошо тебя знаю. И знаю, что ты можешь стать мне союзником. Вся эта вылазка была в надежде тебя выманить, и вот ты попался. — Союзником? Тебе? После того как ты убил моих товарищей? Вот уж вряд ли. А насчет того, кто это тут попался… — Итачи порезал палец о танто и, задрав рукав, провел по вязи печати, покрывавшей левую руку. — Техника призыва. Из дыма появились двое шиноби, что давно сидели в ожидании вызова. Минато первым же делом приложил руки к земле, и по ней покатилась вязь символов заготовленного фуин-барьера, накрывшего всю верхушку храмовой горы. И в этот раз Учиха в маске занервничал. Это было заметно по позе, что впервые с появления стала напряженной. И этому была причина. — Что, не можешь уйти в нематериальное состояние? — Голос Минато был обманчиво спокойным, но любой, кто его знал, легко бы понял, что он едва сдерживает себя от ярости, которую копил в себе долгих двенадцать лет. — Это не так уж сложно, если задуматься: твоя техника отличается от клана Хозуки, чей геном делал их тела идентичными водной стихии. Легко было догадаться, что это некая игра с пространством, а я в этом специалист. Ты не сможешь воспользоваться своим Мангеке, а я — Хирайшином. Правда, это тебя не спасет. Ты долго бегал от меня. Теперь ты умрешь. — Не думай, что это все, что я могу! — Убегать — это действительно все, что ты можешь. Двое шиноби сблизились, у каждого в руке был кунай. Фугаку, второй призванный шиноби, в бой не вмешивался. Он сначала критично осмотрел сына на предмет ран и, видя, что тот выглядит безупречно, расслабился. Здесь он находился лишь на тот почти невозможный случай, если Минато вдруг начнет проигрывать. Но мог ли их каге проиграть жалкому, трусливому маньяку? Фугаку считал, что это невозможно. И так бы ответил любой житель Конохи. Короткий обмен ударами, попытка прощупать противника. Тайдзютсу обоих шиноби было на высоком уровне, но все решил опыт. Минато, выбросив кунай из руки, нанес удар за мгновение сформировавшимся в руке расенганом прямо в грудь противника, другой рукой ухватившись за его плечо и превращая его сердце в фарш… Почти. Обито рискнул применить Изанаги, тем самым спасая свою жизнь. Не теряя выгаданного эффекта даром, Акатсуки, заложив условия в технику, появился за спиной Желтой Молнии, целясь кунаем тому в горло. Все происходило в считаные мгновения, и ни один простой шиноби попросту не смог бы среагировать на столь быстрое изменение ситуации. Минато простым не был. Хокаге постоянно ускорял в битве собственную реакцию с помощью чакры райтон и, что еще важнее, попросту был готов к подобному развитию событий, ведь знал обо всех тайных техниках Мангеке Шарингана. Кунай Акатсуки цели не достиг, пронзая лишь воздух, а в маску прилетел сильнейший удар ногой, укрепленный бодрой порцией чакры, сминая лицевую защиту противника и отбрасывая его в ближайший ствол древа. — Насчет Хирайшина я солгал. Несложно было добавить исключение для техники. Ждал, когда ты применишь Изанаги. Но это конец. Потеря твоего глаза с Мангеке сделает тебя беспомощным, и ты на это не пойдешь. — Дождавшись, когда Акатсуки поднимет полное безумного гнева лицо, Минато продолжил: — И все-таки это был ты, Обито. Раньше я это лишь предполагал. Не хотел об этом думать, но, глядя на способности Какаши, догадаться было несложно. Но знаешь, мне даже не интересно. Минато, подняв с земли кунай, медленно зашагал к противнику. — Плевать, почему ты делал все это. Плевать, какие причины вынудили тебя убить мою жену, ту, что всегда относилась к тебе как к собственному ребенку. Как мать, которой у тебя не было. — Рин… — Мне плевать. Я даже не буду выпытывать у тебя информацию. Я просто убью тебя. Резкое сближение, и к лицу Обито несется новый расенган. Обито проявил чудеса гибкости и смог подставить под удар плечо, теряя руку, тогда как трезубый кунай был вогнан прямо в брюхо. — Зетсу! Вытащи меня! Поняв, что не имеет больше ни единого козыря в битве, Обито воспользовался последним. Из земли вылезло странное существо, внешне напоминающее растение-мухоловку. Следом во всех шиноби, за исключением Обито, полетели десятки корней, заставляя уходить в глухую оборону. Всего мгновения хватило, чтобы оба Акатсуки исчезли. И их не остановил ни один барьер из тех, что выставили шиноби Конохи. Минато закричал в бессильной ярости. Он готовил эту операцию годами. Уступал, специально закрывал глаза на активность Акатсуки, проигрывал. Делал все, чтобы враг расслабился и купился. Сотни людей были задействованы, и все равно провал. Выплеснув обиду, каге опустился на землю. Он никогда не сдастся. Но сегодня он проиграл. И Коноха до сих пор осталась не отмщенной за ту роковую ночь.