Нагато Гайден. Глава Третья

Будучи, возможно, сильнейшим шиноби планеты, Нагато при этом был довольно осторожен. По большей части. Он не допускал прямой конфронтации с тайным лидером Акатсуки, лишь готовился убить его в любой момент. Когда-то, после первой встречи, Нагато еще верил в то, что перед ним действительно чудом переживший время Учиха Мадара. Учитывая мелькающий пример Какузу, что тоже жил со времен Сенгоку Джидай, в такое несложно было поверить. Но так было раньше. Пейн не был глупцом, но его можно было назвать чересчур увлекающимся, а такие люди редко оглядываются по сторонам, чаще устремляя взор вперед. Но даже он собирал информацию на Мадару-Тоби. Хотя бы потому, что понимал — Тоби его убьет. Где-то ближе к концу цели. Сразу после того, как Нагато отработает волноломом против сильнейших бойцов Конохи. После своего путешествия Нагато сложил недостающие данные. За это он будет всегда благодарен жрице Мироку. Возможно, даже больше, чем за наводку на того лживого врача Шинно. Ноги ценны. Нагато с удовольствием толкал землю, медленно держа путь в Амегакуре. Но возможность снять с себя поводок еще более ценна. Тоби не был Учихой Мадарой. Личность под маской Нагато не известна, да и, честно говоря, не волновала. Главное было исключить из этого уравнения чудовищного, опытного и старого шиноби. Тогда из человека-загадки Тоби превращался в простого отступника клана Учиха. Но при этом связь с тем самым Мадарой была. Мироку говорила, что глаза не принадлежат Нагато. Это логично, учитывая, как сила пагубно влияет на тело. Инвалид еще до сорока лет. Но если глаза не принадлежали ему, то могли достаться только от Учихи Мадары, а Тоби был лишь учеником. Продолжение воли. — Тогда весь наш план. Все, что мы делали все эти годы… Все было зря? Мы лишь играли на руку чертовым Учиха? Очередной раз Коноха ломает мою жизнь? — Это неважно. — М? Ответ синеволосой девушки удивил Нагато. — Это неважно для меня. Я просто следую за вами двумя. Все, что я хочу, чтобы ваши мечты исполнились. Какими бы они ни были. Напоминать о том, что мечтать Яхико уже не способен, Нагато не стал. Просто принял ее слова. События прошлого держат их крепче любых цепей, не давая ступить и шагу дальше. — Я приму любое твое решение. Этих слов Нагато жаждал. Хотел услышать. Они шли рука об руку, как когда-то раньше. Когда их было трое. Они были молоды, глупы и наивны. Верили, что мягкой силой, пусть и с необходимостью насилия, можно достичь мира хотя бы в родной деревне. А еще Нагато не мог отогнать от себя мысль, что в воскресшем из немощности тела отзывалась все сильнее день ото дня. Он любил Конан. Любил всегда и любит до сих пор. Нагато одновременно страшился и не мог отвести от нее взгляда, когда она не видела. И эта любовь разрывала его сердце так сильно, что прошлые цели казались неважными. « — Может, просто стоит сбежать? Взять ее за руку и…» Дальше думать не получалось. Не получалось взять ее за руку даже в смелых мыслях. Да, он любил Конан. И знал, кого любила она когда-то. Смирилась ли? Потускнели ли ее чувства? Эти вопросы не давали Нагато покоя, а мозг подсовывал лишь худшие из ожиданий. Мог ли он спросить ее? Абсолютно невозможно. « — Смешно. Как же смешно. Могущественнейший из шиноби, и я боюсь такой глупости.» — Раз так, то я рад. Не будь тебя в тылу, и я бы не дожил даже до сегодняшнего дня. Пожалуй, нас ждут перемены. С этими словами он с легкостью пересек барьер, укрывающий деревню дождя от мира. Барьер поставлен был им самим. Возможно, скрытый дождь был последней в мире деревней, в которой остался дух слова Какурезато. Все остальные стали самыми простыми городами. Или скорее военными крепостями. Все как в столицах стран. Амегакуре было иным. Абсолютно закрытая деревня сама в себе. Даже смерть Саламандры Ханзо не достигла мира, а ведь его до сих пор боятся. Его громким именем Амегакуре пугает всех трех соседей. Нагато считал забавным прикрываться именем ненавистного ему мертвеца. Любимым развлечением лидера Акатсуки было встречать лично шпионов, раскрывать им правду о Ханзо и убивать, видя их удивление. Пока что ни один шпион не смог уйти живым. Любимая техника, призывающая дождь, позволяла держать в узде всю деревню. Все тысячи ее жителей. Дождь приносил Нагато информацию. Поэтому едва он пересек барьер, лидер Акатсуки уже знал, что в его башне незваный гость и что он ранен. Знал, что шпионов здесь не было, ведь их всех поедал Зетсу в его отсутствие. А еще знал, что сам Зетсу тоже рядом с «гостем». Все складывалось к пользе Нагато. Пока он шел по улице, простые люди и шиноби расступались в сторону. Кто-то скромно и уважительно опускал голову, а некоторые падали на землю, сгибаясь в поклонах. Все знали Ангела Конан. И впервые видели Нагато. Но каждый, глядя в его глаза, понимал — это тот самый бог, которому они молились. И бог снизошел до них. Нагато принимал все это внимание с абсолютным равнодушием. А ведь когда-то, когда он только продвигал с Конан эту идею, это казалось чем-то важным. Но, переосмысливая себя и свою жизнь после короткого путешествия, лидер Акатсуки больше не видел смысла в подобном самообмане. Богов нет, а любому самозваному богу можно пустить кровь. Нагато стал намного могущественнее, но осознал собственную слабость. А еще сонм совершенных в прошлом ошибок из-за собственной глупости и горячности. Он хотел их исправить и как раз делал первый шаг на пути к новым целям. Нагато оторвался от пола, воспарив ввысь. Башня была чудовищно высокой, и попытайся он идти по лестнице или стене, это потребовало бы немало времени. Нужду в чакре Узумаки испытывал редко, но после становления вместилищем Рейби отпали последние нужды в ее экономии. Это существо подпитывается темными эмоциями. Безнадегой. Нагато уже знал, как именно можно обустроить фермы по вечному производству чакры. Знал и куда пойдут теперь всевозможные новые шпионы. Зачем убивать полезных овечек? Правда, все это он обдумывал скорее со скуки, чем всерьез, ведь действительно интересовал его лишь гость башни. И ответы, которые тот мог дать. Лжемадара лежал раненным, в новой маске, без руки и с замотанным бинтами животом. Таким жалким Нагато его еще не видел. И это, как ни странно, играло ему на руку. «Тоби» сидел на полу, привалившись к стене самого надежного в мире места. По крайней мере так было когда-то. Тоби всегда считал Нагато своей марионеткой и считал справедливо. Поэтому не видел ничего дурного в том, чтобы зализывать раны именно здесь, в месте, что строил другой человек для самого себя. Не имея за душой ничего, он как должное воспринимал получение чего-либо от других. И эта логика работала долгие годы, достаточно, чтобы стать привычкой. Достаточно, чтобы отрицать изменившуюся ситуацию, даже понимая, что что-то пошло не так. Нагато нависал над ним, как он когда-то, будучи настолько здорового вида, что Тоби бросало в дрожь. Лидер Акатсуки уже долгие годы был инвалидом с неизлечимыми последствиями применения чудовищных техник. Не те гены попросту, риннеган был чужим. Но Нагато смотрел на него черными глазами. Глазами, которые могли быть только у клана Учиха. Что-то поменялось, и теперь Обито было страшно. Надежный тыл обернулся западней. И чтобы это понять, хватило всего лишь мгновения, чтобы заглянуть в глаза хозяина этой деревни. В глаза, не обещавшие Тоби ничего хорошего. — Я помню, ты говорил, что хочешь поймать в западню мальца-наследника клана Учиха. Говорил, что с легкостью склонишь его на нашу сторону. Я тогда посчитал это чушью и ненужным риском. Коноха слишком сильна, чтобы мы действовали там как у себя дома. — На то, что сам Нагато действовал там именно так, он внимания не обращал. — А теперь ты возвращаешься сюда побитой собакой. Неужели малец Учиха оказался так силен, что великий Мадара не справился с собственным потомком? — Это был не Итачи. — Оскорбления Тоби предпочел проглотить. Не в том он был положении, чтобы хоть как-то огрызаться перед владельцем божественных глаз. — Двойная западня. Я ожидал, что придет и Йондайме, но не ожидал, что проиграю ему. Хокаге Конохи стал слишком силен. — Вот как. Но это волнует меня, если честно, в меньшую очередь. Нагато с удовольствием отметил, как вздрогнул его собеседник под маской. С каждым днем после освоения Никутай Кассей он становился сильнее. А может, дело было в том, что он стал джинчуурики? Что-то менялось внутри него постоянно. Увеличивалась чакра, улучшался контроль, и глаза становились все могущественнее. Как раз во время полета на вершину башни Нагато научился отключать вечно горящий риннеган и осознал, что это была всего лишь очередная стадия развития Вечного Мангеке Шарингана. И владельцем глаз подобной мощи могло быть лишь двое существ. Рикудо или настоящий Мадара. Во второе Нагато верилось больше. И это очередной раз доказывало, что перед ним жалкий самозванец. — У меня есть вопросы, самозванец. И нет, имя твое меня волнует в последнюю очередь. Эти глаза принадлежали Учихе Мадаре? — Принадлежат. — Тоби старался отвечать уверенно, но все равно допустил волнение. — Не думаешь же ты, презренный, что ты хоть что-то из себя представляешь? Все, что с тобой происходило и происходит. Включая жалкую смерть твоих родителей и твоего дружка. Да… Я вижу удивление в твоих глазах, Нагато. Те шиноби Конохи не случайно зашли именно в твой дом, не случайно убили твоих родителей вместо того, чтобы просто успокоить. Ты вообще ничего в своей жизни не достиг… Речь Обито была прервана смехом. Обычным, но громким и продирающим до ужаса сидящего на полу Учиху. И понять, почему он вдруг все больше и больше начал бояться, было непонятно. Словно перед ним стоял больше не человек. Скорее больше чем человек. — Знаешь, смешно это слышать именно от тебя. Ведь получается, ты такой же. — Тоби вздрогнул к удовольствию Нагато, выдавая, что тот давно подозревал такой сценарий. — Жалкая марионетка, пляшущая под пальцами мертвеца. Тогда получается… Нагато спокойно обернулся, глядя на то, как в заложники был взят единственный дорогой ему человек. Лидер Акатсуки был спокоен, и такой же спокойной оставалась Конан. Их словно не волновал прижимающий к виску девушки корень Зетсу. — И как ты умудрилась проиграть такому слабаку? — Этот урод скрывал свои силы. — Конан даже пожала плечами, не обращая внимания на усилившуюся хватку. — Мы оба недооценили этот бонсай. — Шиноби обвиняют меня в том, что я скрывал силы? Звучит смешно. Заговорил черный Зетсу. Нагато помнил, что говорил он редко и, в отличие от белого, трусливого и туповатого каннибала, сам отличался от него во всем. Собранный, умный, подлый. На заре создания организации Зетсу активно сражался и убивал, но чем дальше, тем глубже он уходил в тень, в конце оставшись лишь разведчиком и трупоедом. Вспоминая все это, Нагато все пытался вспомнить иное — а как вообще эта тварь стала частью организации? И как бы ни пытался, Пейн вспомнить этого никак не мог. Словно Зетсу был всегда. — Так вот кто истинный кукловод этой дрянной постановки. Даже Учиха Мадара, уверен, лишь очередной ослепленный дурак. Я мало что знаю о нем, дохлые легенды волновали меня мало. Но в этом я уверен точно. Черная сторона Зетсу оскалила свою клыкастую пасть в широкой улыбке. — Неплохо для дурака, который всю жизнь слепо прыгал, куда скажут. Что же тебя так переменило, Нагато? Впрочем, плевать. Шевельнешься, и ее голова отделится от тела мгновенно. Ни один из твоих «божественных» путей не в силах этому помешать, и ты это знаешь, Нагато, так что побудь еще немного хорошим мальчиком. — Хочешь спасти эту безрукую псину? — Ты про Обито? Нет, что ты. Он сдохнет сегодня же, так как полностью себя исчерпал. Это позорище снова продуло Желтой Молнии. Какой от него вообще прок? Нет, мои требования просты. Аккуратно вынь глаза собственными руками и отдай то, что тебе не принадлежит. А потом сдохните вместе, и, быть может, я пощажу девчонку. — Твоя щедрость не знает границ, биджев бонсай. — Конан попыталась вывернуться, чтобы плюнуть в морду Зетсу, но у нее не вышло. — Нагато, не слушай этого отброса и убей его. Поверь, я смогу выжить. Не сможет. Это видел Нагато в глазах Конан, уже приготовившейся умереть. Она не позволит сделать снова с ним то, что уже бывало когда-то. Не позволит еще одному человеку, которого она любит, погибнуть из-за нее. — Такое ощущение, что меня перестали воспринимать всерьез. Глаза Нагато вспыхнули риннеганом. Дернувшийся Обито исчез и появился в руках чуть не убившего его Зетсу, а саму Конан Узумаки нежно взял на руки. Силы Тендо открылись для Нагато в новом свете. Очередное неожиданное усиление. Впрочем, силы глаз росли у Нагато всю его жизнь, лишь раскрываясь с новых сторон, так что для него это было неудивительно. Теперь, в отличие от прошлого, тело могло им соответствовать. Пока Нагато укладывал Конан на землю, между Обито и Зетсу вспыхнула битва. « — Глупый Учиха обиделся на то, что его списали со счетов? Смешно.» Нагато собирался убить обоих. Из его плеч вырвались десятки ракет, а из рук — лазерные установки, заставляя уклоняться обоих шиноби. И если Обито лишь ушел в нематериальность, то Зетсу пришлось раздвоиться, пользуясь белой своей частью как щитом. Так или иначе, верхняя часть башни взорвалась, щедро осыпая город осколками. Обычно эта часть города была пустынна, и не зря: Пейн часто принимал здесь незваных гостей, чтобы разрушения не задели жителей Амегакуре. А когда начиналась мало-мальски серьезная битва, шиноби деревни делали все, чтобы никто не попал под случайный огонь. Помогать они и не думали, не веря, что хоть кто-то способен одолеть их бога. Зетсу пытался сбежать, но был притянут обратно силой Пути Небес. Обито, как ни странно, бежать не собирался, но выбрал целью почему-то Конан, которая в этот раз была уже готова, но даже однорукий Учиха все равно был слишком силен для нее. Пусть и не настолько, чтобы одолеть ее сразу же. Нагато легонько взглянул на боевую подругу и, решив, что там пока еще все под контролем, продолжил сражение с более опасным противником. Зетсу разродился сотнями ветвей из собственного тела. Искаженный Кекке Генкай Мокутона был не так опасен, как техники Хаширамы Сенджу, но все равно заставлял себя уважать. Будь на месте Нагато обычный джоунин, и тот вряд ли смог бы сладить с настолько быстрыми атаками аномально крепких и гибких деревьев. Любая защита была бы смята, любую технику деревья могли сдержать. Но противником Зетсу был не обычный джоунин. Нагато не был поклонником сейшитсухенка, но иногда прибегал к нему для удобства, все же талантлив он был практически во всем. Сложив печать концентрации, Нагато выстрелил изо рта залпом воды. Пусть в этом он был не так хорош, как Кисаме, но даже так количество впечатляло достаточно, чтобы залить ближайшие кварталы, но лидер Акатсуки добивался иного: окунув в поток воды руку, та заискрилась тягучими молниями, не давая противнику и шанса прийти в себя. Только вот Нагато и не подумал, что перед ним окажется всего лишь древесный клон. Оригинала здесь и не было. Даже его глаза не смогли распознать искусную подделку. « — Похоже, в успех угроз в мою сторону он и не верил. Всего лишь попытка меня хоть как-то вывести из строя и бегство. Только вот он не учел, что теперь стал моим врагом. Не стоило угрожать Конан. Не будь этого, я бы даже не стал запоминать это жалкое создание.» Только вот Нагато в своих мыслях не учитывал, что врагами они с Зетсу стали давно. Едва появился ребенок, которому можно было подсадить божественное додзютсу, он стал врагом, которого впоследствии все равно пришлось бы убить. Нагато никогда не планировали позволять становиться слишком уж сильным. Едва бы его навыки превысили определенный порог, как его прикончили бы подло в спину совместной атакой Обито и Зетсу. Таков был план. Но Нагато сумел всех удивить, став чудовищно сильнее за настолько короткий период, что теперь сладить с ним не удавалось попросту. По крайней мере без подготовки. Плюнув на Зетсу, Нагато полетел снова в сторону башни на звуки яростного боя и взрывов. Конан, в отличие от своего единственного друга, не была беспечна, понимая, насколько она слабее чуть ли не каждого из Акатсуки. Понимала и принимала свои слабости, а также дала себе зарок всегда защищать Нагато. Поэтому она изучала своего врага. Каждая встреча анализировалась, каждый жест и каждое крошечное проявление пространственно-временного дзютсу Обито. Мангеке Шаринган являлся одним из самых чудовищных Кекке Генкай всего мира шиноби, наделяя владельца порою ломающими разум способностями, но даже у них были слабости. Не могли не быть. Иногда во время абсолютно не предвещающих проблем дней Конан делилась с Нагато мыслями о том, как одолеть кукловода в маске, но сам лидер пусть и слушал внимательно, но никогда не принимал в расчет, считая, что в случае битвы просто разорвет врага, не считаясь с ним. Ему было плевать на Обито, пока тот не мешался под ногами. Но благодаря этим разговорам Нагато знал, что в этой битве за нее можно не волноваться, ведь она знает Обито лучше, чем кто-либо. И ожидания шиноби с божественными глазами не обманулись, ведь лишившийся маски враг только и мог делать, что уклоняться от взрывающихся печатей. Раненым он не выглядел, зато зол был безмерно, и не совсем ясно, на что именно — поводов у него было предостаточно. Битва была в меру интересной, но Нагато решил положить ей конец, направляя ладонь на верткого противника. Всего одно применение Тендо, и Обито выпал из нематериальности с неверием, глядя на парящего Узумаки. Не успел Учиха сказать и слова, как на него обрушился дождь из черных штырей, поставивших жирную точку над сегодняшней битвой и даря покой закрытой деревне. Пусть и недолгий, ведь сегодня в очередной раз в Амегакуре настало время перемен.