Хиаши Гайден

Почти каждый, кто взглянул бы на то, как гордо и с какой осанкой Хиаши шагает по Конохе, испытал бы зависть. Кто легкую, добрую, а кто вполне себе темную и злую. И завидовать было чему, клан Хьюга велик и по неподтвержденным слухам ведет род от самого брата Мудреца Шести Путей. Другое дело, что его брат еще более мифическая фигура, чем сам мудрец. Мешает ли это Хьюга объявить себя потомками божеств? Разве что не прямо. Также Хьюга богаты и сильны. Мало кто готов выступать против них, даже скрывая намерения. Скольких гордецов клан передавил за свою историю? Будь то иностранцы в эпоху Сенгоку Джидай или кланы из родной страны, Хьюга уничтожили многих. Но спроси кто-либо у Хиаши, счастлив ли он, тот бы ответил отрицательно. Возможно, даже в грубой форме. А все потому, что быть главой такого клана не только каторга, но еще и компромисс с собственной совестью. Каково было Хиаши, еще в молодости, когда он осознал, какую цену платит за то, что попросту родился раньше? Сложно передать всю гамму испытываемых им эмоций. Когда ты просто понимаешь, что твоего младшего брата клеймили подобно скоту. И не просто брата — весь его род. У него ведь есть сын, на год старше дочери Хиаши. И он тоже был клеймен подобно скоту, потому что просто родился от человека, которого собственная семья низвела в рабы. Можно ли было с этим что-то сделать? На удивление, да. Просто нужно перебить весь совет старейшин, в который входит их общий с Хизаши отец. Выдержать гнев всех джоунинов клана из высшей и низшей ветви, возможно, укоротив клан на еще какое-то количество достойных членов, и уже после этого заявить о переменах. План, который имеет все шансы уничтожить весь клан в братоубийственной междоусобице. План, который Хиаши вот уже который день вынашивает, но никак не может даже задуматься о нулевых шагах, не говоря о первых. План, который не будет исполнен никогда. И вот в последней мысли Хиаши был уверен. В юношестве глава клана вынашивал иную мысль. Взрастить наследника, который, впитав его идеи, сможет найти выход. Найти путь, который помог бы его жалкому клану отбросить столь омерзительные, архаичные традиции. Традиции, вытравить которые не смогли даже «Божественные Братья» Сенджу и «Бог Шиноби» Сарутоби. А уж на Желтую Молнию Хиаши не возлагал надежд вовсе, как бы велик и силен Минато не был. Только вот родилась дочь. В отличие от брата, которого небеса благословили сыном, у Хиаши была на редкость чахлая девочка, вся в свою болезненно хрупкую мать. И даже если это лишь кажется с виду, даже если Хината может вырасти вполне себе здоровой девушкой, Хиаши не имел понятия, как воспитывать дочерей. Если с сыном еще можно было бы передавать свой опыт, давить там, где нужно, и в доброй строгости получить достойного наследника клана, то что делать с Хинатой, Хиаши не ведал вовсе. И полагаться в вопросе на жену, которая ничего не понимает ни в бытии шиноби, ни уж тем более клановом воспитании, он не мог совершенно. И все бы ничего, расти Хиаши свою дочь, если не как ломателя традиций клана, так хоть как достойного продолжателя нужной мысли, но, как оно чаще в жизни бывает, мир вносит коррективы в любой, даже самый надежный план. Хьюга — это не просто бьякуган. Даже без его активации, истинные члены клана чувствительны, даже слишком. По сути большую часть детства они живут в состоянии вечного сенсорного шока, к которому едва привыкают ближе к семи годам. Вот и сейчас, несмотря на то, что Хиаши пил чай внутри своего поместья, это не помешало ему заметить, как в клановом квартале оказался посторонний. Решение было принято молниеносно, ведь даже в самом защищенном месте, внутри собственного дома, Хиаши, как истинный джоунин, был готов к бою всегда. Пробив рыхлую стену дома, Хиаши, ускорив себя филигранным контролем чакры, двинулся на след нарушителя. В глазах само по себе зажглось наследие клана, так что враг был найден. Стала понятна и его цель, ведь находящаяся в его руках Хината не оставляла сомнений в целях противника. Шиноби много уделяли времени тому, как вести себя с врагом, у которого важный заложник. Будь то член семьи, друг или заказчик. Ситуации и тактики бывают разными, но почти все инструктора и опытные ниндзя сходились в одном основополагающем мнении — никогда нельзя давать врагу, взявшему заложника, манипулировать тобой. Любой, кто хоть на полшага поддастся, если это не какой-то хитрый план, проигрывает сразу. Поэтому Хиаши даже не думал вступать в хоть какой-то контакт с врагом, просто приблизился на максимально доступной скорости и ударил. Враг, чересчур полагавшийся на свои навыки скрытности, не ожидал такого напора, поэтому пропустил первый удар. Сражение с Хьюга в ближнем бою почти всегда обозначает автоматический проигрыш. Их удары почти не блокируются. Каждое касание, даже самое мягкое, вредит самой важной части шиноби — системе циркуляции чакры. Поэтому левая рука врага сразу же стала недееспособна, а правая была занята тем, что удерживала Хинату. И пока диверсант не успел придумать, как выпутаться из этой ситуации, Хиаши уже наносил второй удар, в этот раз в левое плечо, окончательно «выключая» руку. Следующее касание в грудь стало уже фатальным, но Хиаши не остановился, пока не нанес тридцать два последовательных удара величайшего тайдзютсу Листа. Наносить расширенную версию не было смысла: в исполнении такого мастера смерть наставала куда раньше. Убедившись в том, что девочка цела, просто спит, Хиаши решительно стянул маску с врага, гадая, кто же под маской, хоть ответ и был максимально очевиден. Джоунин Кумогакуре из мирной делегации. И это была проблема. Даже не так. Это была катастрофа, которую Хиаши сотворил собственными руками. — Тебе страшно, брат? В большом зале сидели только Хиаши и Хизаши. По понятным причинам, младший брат недолюбливал старшего, что не мешало ему быть великолепным, даже слишком, членом клана. Верным, сильным, достойно воспитывающим своего сына. А ведь бедняга совсем на днях получил рабское клеймо, выводя конфликт между братьями на новый уровень, совсем недавно. Он все еще ходил в бинтах. Хиаши не оправдывался, просто сделал дело. Выполнил волю старейшин, в чьих рядах был и их собственный отец. Вот уж кто был действительно ревнителем жалких традиций клана. И сейчас два брата, тянущих бремя управления главной и побочной ветвью, ожидали прихода старейшин и Хокаге. Намикадзе, разумеется, был поднят на ноги сразу же, как произошло убийство посла Кумо, но сам глава клана с ним не виделся. К нему отправили представителя старейшин, который, по мнению совета, лучше донесет до молодого правителя ситуацию. С чем оба брата согласны не были. По их мнению, ничего путного из пасти их отца не доносилось с рождения. Ну или с тех пор, как близнецам исполнилось года два, дальше они попросту не помнят. — Не страшно. — Хиаши был спокоен, ведь жизни дочери ничего не угрожало и та была с матерью. — Я не жалею, что убил эту тварь. Если понадобится отдать жизнь, как того предполагает совет клана, я отдам. — И что тогда будет с кланом и твоей семьей? Ты не думал? Хиаши думал, и у него было решение. — Ты никогда не уступал мне в таланте, даже превосходил, и о твоем сыне я слышал только хорошее, хоть он и мал. Я попрошу совет вернуть тебя и твой род в главную ветвь. — Совет на это не пойдет. — Все возможно. Хиаши даже подумал проредить ряды совета, начав со своего глупого отца. Он, имея глаза, знал одну тайну. Что Фугаку в свое время на пару с новым каге проредили ряды Учиха. Из тех, чьи голоса звучали громче всех. Это было неочевидно, но только не для тех, кто соревновался с красноглазым кланом всю свою историю. Поэтому Хиаши надеялся заключить схожий договор с молодым Йондайме. После смерти жены тот стал жестким, он и раньше-то подарком не был, но сейчас Намикадзе можно было даже назвать жестоким. Как раз к мыслям о нем подошел сам Хокаге. В своем излюбленном плаще и на редкость в шляпе, которую тот, если и носил, то настолько редко, что народ Конохи ее почти и не видел. Одно это показывало, насколько серьезно вовлечен молодой лидер в проблему, возникшую с кланом Хьюга. — Приветствую вас в вашем доме, Хиаши-сан, Хизаши-сан. — Формально такое вежливое обращение и не требовалось, но Йондайме сразу настроился на деловой лад. — Я только что говорил с делегацией из Кумо и посланником ваших старейшин и пришел к вам помочь разрешить эту ситуацию. — Мы всегда рады приветствовать вас в нашем доме, Хокаге-сама. — Хиаши сидя обозначил поклон, который за ним повторил брат. — Надеюсь, вы не откажетесь от чая? — Не откажусь. Йондайме сел за низкий стол, тогда как Хизаши мгновенно и очень сноровисто налил чаю гостю. Они с братом могли собачиться сколько угодно, но никогда не тащили это наружу, даже внутри клана. Хиаши редко общался с Минато. По сути они почти не знакомы, ведь тот никогда не лез в дела их клана, а обсуждение каких-нибудь не слишком важных вопросов что на совете джоунинов, что на совете кланов не слишком располагает к доверительному общению. Глядя на то, как близко Минато сидел сейчас, глава клана Хьюга даже задумался, что это впервые. Впервые Хьюга действительно смотрит на Минато как на своего каге. Впервые задумывается, что ушедший в чистый мир Сарутоби действительно исчез, как за ним исчезла бесследно вся его старая гвардия. Впервые задумывается, что зря игнорировал этот ветер перемен в лице Намикадзе Минато. И осознание это пришло, лишь едва Хиаши взглянул в эти уставшие глаза, полные затаенной злобы. Не на себя, не на мир — на кого-то конкретного. — Я готов взять на себя полную ответственность. Едва мужчины пригубили напиток, Хиаши сказал это самым будничным тоном, который смог из себя выдать. — Но брат... — Мы это уже обговаривали, Хизаши. Я возьму на себя печать птицы в клетке, и пусть эти твари пытаются ее вскрыть. — Закончив с братом, Хиаши повернулся к Йондайме. — Они ведь потребовали мое тело? — Они потребовали тебя живым, чтобы вершить суд. — Голос Минато был спокойным, даже мягким, ни тени жесткости, что была во взгляде. — Если не выполним требование, то объявят нам войну. — Типично для этой жалкой династии из одной буквы. — Хиаши прикрыл глаза, соглашаясь с судьбой. — Так тому и быть. Коноха не готова к войне. Третья Мировая Война Шиноби... О ней мало просто рассказать. Не прожив ее, невозможно вообразить весь ее ужас. Первая и вторая были страшны, спору нет, но это были словно пробные укусы голодного зверя. И уже на третий раз он оторвал кусок, который весь мир шиноби не мог осознать до сих пор, спустя годы. — К очередной мировой мы готовы не больше прочих, спору нет. Да и инцидент с девятихвостым... — Тут голос Минато слегка дрогнул. — Вогнал нас в еще более жалкое положение. У нас нет готового к бою джинчуурики, и все об этом знают. А вот у Облака есть. Один из них, восьмихвостый, моего возраста. Даже без своего зверя он боец страшный. — Тогда тем более... — Я не договорил. А вот теперь мягкость в голосе ушла прочь. Теперь это был голос человека, который уже привык править. Голос лидера нации. — Со всем миром мы к войне не готовы, но с Кумо я разобраться способен. Даже если случится война, мы победим. — Но, Хокаге-сама! — Хиаши, возможно, впервые обратился к нему как к действительно своему лидеру. — Мы не можем допустить, чтобы из-за одной моей жизни началась война, которая заберет тысячи! — Если Коноха не будет защищать своих людей, то какого биджу я вообще Хокаге? Этот вопрос поставил в тупик обоих братьев, каждый из которых пришел сюда в надежде пожертвовать собой ради завершения конфликта. — Если жизнь одного шиноби может спасти жизни тысяч жителей деревни, то долг такого шиноби отдать ее, Хокаге-сама. — Хизаши решил зайти с другой стороны. — Я могу отдать свою жизнь ради деревни, если вам так дорога жизнь моего брата. Моя-то не стоит ничего. — Хизаши, ты... — А это уже не вам решать, чья жизнь ценна. — А кому, Хокаге-сама? Вам? Так и вы лишь один из. — Верно, я лишь первый среди равных. Всего лишь тот, кто представляет наши интересы. Но тогда давайте выставим вопрос на совете джоунинов и посмотрим, сколько из них примут вашу точку зрения. Уверяю, их будут единицы, да и те из совета вашего клана. Тут братья понимали, что так и будет действительно. Может, они и вели себя обособленно, как горделивые снобы, но даже Хьюга прекрасно понимали, как именно живет и мыслит их деревня. Ведь они мыслили так же. Разве не отдал бы Хьюга свою жизнь в войне, развязанной по схожему поводу, но, допустим, из-за клана Учиха, непримиримых соперников? Разумеется, отдал бы. — Вы действительно хотите начать войну с Кумо? — Эй слишком много на себя берет. Я однажды встречался с ним на поле боя. Легко поддается ярости, но если на него надавить — сдаст назад. Кумогакуре не ваша головная боль. — Легкомысленный тон Минато вновь сменился на жесткий. — Я решаю проблему клана Хьюга. Решаю по-своему, но мне нужна будет от вас ответная услуга. — Вы наш Хокаге, разумеется, мы выполним любой ваш приказ. — Уже не всего лишь один из? Впрочем, это всего лишь софистика. Когда я начал изучать проблему, я вспомнил вопрос, которым как раз хотел заняться, но все никак руки не доходили. Честно скажу, я очень уважаю своих предшественников. Но не имею ни малейшего понятия, по какой причине они давали вам вот уже больше пятидесяти лет нарушать один из основных законов нашей деревни. Тут Хиаши и Хизаши сначала в удивлении посмотрели друг на друга, а после на своего каге. Клан прирожденных бюрократов, нарушающий законы? Нонсенс. — И не смотрите на меня так. Но раз уж не поняли, объясню. В Конохе недопустимо рабство. Сказав это, Минато указал пальцем на Хизаши, а если точнее, прямо на его скрытый за протектором лоб. — Вы не можете лезть в традиции клана Хьюга, Хокаге-сама! Этот основной закон стоит выше закона о рабстве. Ответил своему правителю Хизаши, и это было правдой. Когда союз кланов создавал деревню, разумеется, они хотели больше прав для себя, и им было плевать на остальное. Обычное дело для такого союза. И если Шодайме хокаге принимал это как должное и верил в людей, то вот будущий Нидайме был предусмотрительнее и ввел множество законов, что стояли на стороне простых шиноби. По сути, два разных уровня одного и того же свода. — И это верно. Так же верно, как и то, что без согласия Хиаши-сана мне не отменить вашу пагубную традицию. Но ведь это хорошая сделка, ведь только его мне и не хватает. Хиаши был в шоке. Ему мало того, что предлагали лучший исход из возможных, так и прямо на блюде преподносили его потаенную мечту, о которой не был в курсе даже родной брат. И в такое счастье Хиаши был неспособен поверить. Не могло ему, человеку которому столько не везет, взять и повезти именно сейчас, когда он стоит у самой пропасти. — Зачем вам это, Хокаге-сама? Один-единственный вопрос, который поставит точку. — Затем, что я тень этой страны. И в моей тени есть место и клану Хьюга, если он того захочет. Хиаши услышал именно то, что хотел. — Тогда я, как глава клана Хьюга, принимаю эту сделку. Но вы ведь осознаете последствия? Минато сегодня как раз говорил с членом совета клана и прекрасно понимал, что это за люди и как устроена их внутренняя кухня. — Прекрасно осознаю. Я ведь Хокаге именно для того, чтобы справляться с последствиями.