Глава 6. Валет — звучит гордо?

В качестве вечернего мероприятия на эстраде крутят “Приключения Электроника”. И хотя большинство ребят уже видели фильм, в общелагерном голосовании выиграл именно он. В луче света из будки киномеханика мелькают здоровые южные мотыльки, старшие ребята на галёрке амфитеатра то и дело умудряются изобразить руками тень на экране — кинопроектор к ним совсем близко. Кто-то из дружков Лазарева закинул в луч кепку Антона, и теперь тот выслушивает замечания воспитательницы. “Хорошо, что села подальше от этих хулиганов, Боброву не позавидуешь,” — Лера укоризненно косится на Лазарева. Лента вдруг заедает, оборвав кадр Электроника, выигравшего в велосипедной гонке и подбрасываемого радостной толпой. Экран вспыхивает белым. Со всех сторон сразу же раздаются свист и выкрики: “Кинщик — сапожник!” — На раз-два-три кричим все вместе, — объявляет Миша как командир отряда. — Три! — вопит Петя. — Кинщик, кино давай! — дружно орёт восьмой. Ира, беседующая с воспитательницей, неодобрительно хмурится, но веселью не препятствует. Кинопроектор снова трещит. — Наконец-то! — радуется Оля, она оказалась большой любительницей кино. Девочки вместе смеются, наблюдая, как сталкиваются Электроник и Сыроежкин.

* * *

Недостройкой называли четвёртый корпус, который начали строить лет десять назад — чуть больше половины времени существования “Медведицы”. Витя не интересовался, но по какой-то причине его так и не ввели в эксплуатацию. Наспех уложили какую-никакую крышу, да заколотили окна первого этажа, чтобы никто не лазил. Вокруг недостроя разрослась трава и кусты, через которые проходила незаметная для глаза незнающего человека тропинка. По ней в вечерних сумерках ребята провели Витю к секретной поляне. Напротив затянутого плющом крыльца трава была примята. С тихим щелчком фонарика, пространство озарилось мягким светом. Граф притащил заграничные конфеты и жевачки: его отец всегда привозил сувениры и гостинцы из командировок. А ещё в потайном кармане олимпийки была заготовлена пачка “Космоса” — то, ради чего компания собралась в тайном месте. Витя не курил, поэтому ему оставалось молча сидеть в сторонке, подальше от дыма. — А ты не будешь, Витёк? — Тимур, выдохнув дым по ветру, подкинул и ловко поймал сигарету. — Да я не увлекаюсь как-то, — протянул Витя. — Ну как знаешь, — хмыкнул Тимур. — Если из-за вожатых трусишь, тут хвои куча, — доверительно объяснил Ангел, махнув рукой на сосны. — Пальцы натрём, у Графа жевачки мятные, ядрёные, да и ночь сегодня свежая. Одежда не пропахнет, если дымить по ветру. Витя неопределённо мотнул головой, и его оставили в покое. — Пацаны, мы на танцы завтра мылимся? — как бы невзначай поинтересовался Граф. — А чего это ты вдруг засуетился? Нинка нашептала? — Шипа насмешливо прищурился сквозь дым. — Сегодня на пляже как перед тобой выплясывала, пока они в волейбол гоняли: и так мяч подаст, и этак отобьёт! Сигарета в руках Графа сломалась пополам, рассыпая крошки табака на олимпийку. — Ты рот не разевай попусту. За трёп и в зубы получить можно, — в подтверждение парень угрожающе размял кисти рук. Витя боязливо переступил с ноги на ногу, поглядывая на парня. Втайне он радовался, что на месте Шипы не он. Задира только пожал плечами: — Чо ты закипел сразу? Я же как друг тебе совет даю: Нинка не твоего полёта птица. Лицо Графа потемнело. Назревала привлекающая лишнее внимание стычка, и Тимур решил вмешаться: — Тьфу, бестолочи, — лениво протянул Король. — Из-за какой-то девчонки цапаетесь. Обсуждаете их с утра до ночи, а потом у ваших Нинок самомнение выше мачты. — А ты сам-то идёшь на танцы? — поддержал смену темы Ангел, до этого молча наблюдающей за спором под боком у Тимура. Не стоило поднимать шум — чуть что вожатые ведь вмиг сбегутся. — Пойду, естественно, — отрезал Королёв. — Мишка говорил, кассеты привёз новые. Заценим. Да и за вами прослежу, чтоб ерунды не творили. Чуть помолчали. Со стороны эстрады доносились смех, перекликания ребят и отголоски шипения кинопроектора — видимо, зажевал плёнку. — Кинщик — сапожник! — довольно взвизгнул Койот, от восторга даже крутанувшись на месте. — Будто ты с кинолентой лучше бы справился, — хохотнул Кабан. — Успокойся, Койот, от тебя голова пухнет, — Репей привычно дёрнул товарища за край футболки, усаживая на крыльцо. — А мне Надя подмигнула на пляже, — хвастливо объявил Шипа, всё ещё с издёвкой поглядывая на Графа, — как думаете, получится захомутать? Тимур выпустил дым, усмехнувшись: — Ей просто в глаз песок попал, так что не обольщайся. Романтик! — На всё у тебя, Тимур, один ответ! — насупился Шипа и тут же переключился на человека попроще. — Витёк, а ты про свою даму сердца нам поведаешь? Приглянулся кто-то? Признавайся давай, всем интересно! Ребята засмеялись. Витя, скучающий в стороне, совсем смутился. — Нет у меня никого на примете, — он выпрямился, и по-деловому расправил плечи. — Не до девчонок мне, других забот полно. — Вы посмотрите, сколько важности в нём, — фыркнул Шипа. — Чего ты лезешь к нему, борзым себя возомнил? — Тимур прописал товарищу лёгкий подзатыльник, хотя и сам усмехнулся. — Витька у нас малой ещё, какие ему девчонки? — Малой! Малышам на горшок и спать давно пора! — снова залаял Койот, и на этот раз его не стали затыкать. Король почесал щёку, что-то прикидывая: — Слушай, Вить, иди-ка до эстрады сбегай. Глянешь, сколько там ещё осталось, если долго — кинцо посмотришь. Всё равно ты не дымишь. Лады? Витя обвёл взглядом ребят, как-то особенно гармонично вписывающихся в эту дымовую атмосферу. На фоне запустения недостройки компания представляла мрачное зрелище. И при этом ребята выглядели взрослее: тени от фонарика добавляли лицам серьёзности, в глазах каждого — чёткое понимание своего места и роли в этой жизни. Соловьёв отвернулся: его мягкое и противно наивное личико наверняка смотрелось ужасно глупо. — Хорошо, — поникнув, Витя сделал пару шагов к кустам, куда уходила еле заметная тропинка. Скрывшись за ветвями, зашагал быстрее, чувствуя как горят щёки. Над головой в ночном холоде безразлично шумели ветви деревьев. Сдвоенная сосновая иголка насмешливо кольнула макушку. Темно и сыро. Штанины промокли от росы и неприятно липли к икрам. Витя резко замер, за спиной — ни звука. Неужели никто не окликнет? Его только что выгнали из компании? Нашли повод спровадить, чтобы не путался под ногами. Парень продолжил медленно продираться сквозь заросли, едва различая тропинку в высокой траве. Грудь защемило в непонятной тоске, когда до ушей долетел приглушённый смех. Там, на крыльце недостройки в тёплом круге фонарного света собрались плечом к плечу друзья. Проверенные временем. Свои. Да, порой наглые, ироничные, но с тем самым огнём и уверенностью в глазах, которых Витя в себе не находил. Товарищи остались в “Каменном цветке”, там всё было просто и знакомо. Одного Витю забросили в далёкий край. И если Тимур по неведомой причине разглядел в нём равного, вручая Вите шанс не томиться всю смену на задворках, разве он мог упустить этот подарок судьбы? Витя чувствовал: сдастся и уйдёт сейчас — дороги назад не будет. Либо он вернётся и докажет, что вовсе не малой и не трус, что он часть компании, либо так и останется чужаком. Мир вокруг замер, ноги не слушались, и только сердце металось, гулко отмеряя секунды под рёбрами. Руки сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Его ладони почти мягкие, без несходящих мозолей и намертво въевшихся пятен масла — совсем не такие, как у Тимура и ребят. Витя медленно развернулся. В голове вдруг стало тихо пусто, словно чувства разом притупились. Он зашагал обратно, прямо на свет. — Витёк? Шухер что ли? — ребята разом напряглись, завидев возвращающегося Соловьёва. Тлеющие огоньки попрятались в кулаки, кто-то поспешно отбросил улику в траву. Витя замер перед крыльцом, на котором возвышалась компания. — Дайте мне тоже “Космос”, — Витя с застывшими, почти безучастными глазами обратился к Графу. Кто-то удивлённо переспросил, но Витя не мог разобрать. Граф, снисходительно кивнув, щедро протянул полупустую пачку: — На, бери хоть две. Витя подрагивающими пальцами вытянул ближайшую. Тимур, единственный не спрятавший сигарету при виде Соловьёва, откровенно забавлялся, наблюдая за разворачивающейся сценой: — Уверен, Витёк? Мать-то не заругает? — Не мамкино это дело, — глухим, будто чужим голосом отбился Витя. Щёлкнула зажигалка. Витя не стал медлить. Под испытующими взглядами ребят он механически поднёс сигарету к губам и вдохнул дым. Над головами раскинулось иссиня-чёрное небо, усыпанное точками звёзд. Бездушные небесные светила молчаливо мерцали. Витя холодно сдержал кашель и снова затянулся. Губы дёрнулись в злой насмешке: “Не напрасно тренировался, получается?” Кто-то одобрительно сжал ему руку, кто-то хлопнул по спине, Витя снова один из них. Больше не малой. Свой. “Надолго ли? Что будет дальше?” — назойливо шептал внутренний голос. Едкий горячий дым впивался в горло. Удушающий и мерзкий. Кажется, Витя улыбался и даже пытался шутить, кажется, ребята теперь смеялись не над, а вместе с ним. Только одновременно с вспыхивающими снова и снова крупицами табака в груди разрасталось уродливое отвращение.

* * *

В тот вечерний час сквер гудел голосами, но у самого забора за обвитой хмелем беседкой было тихо. Туда и направились Матвей и Дима — старшие двоюродные братья Витьки, приехавшие погостить. Соловьёв семенил следом, стараясь не отставать. Братья жили в посёлке под Свердловском, были по-настоящему свободными и крутыми в отличие от школьных товарищей. Матвей привычно, с ленцой, затягивался, нисколько не кривясь. Дима с серьёзно сведёнными бровями пересчитывал сигареты в портсигаре с самодельной гравировкой. Ну а Витька сновал рядом и внимательно наблюдал за каждым их действием. — На, Витёк, докажи, что не маменькин сынок, — Матвей вложил в протянутую Витькину руку, словно мелочь попрошайке, куцый окурок. Табака в нём почти не осталось. Соловьёв осторожно принял подачку. Маму Витька очень любил и её сыном быть не стеснялся, но зачем ему спорить с братьями, если наоборот отчаянно хочется играть и гулять с ними? Мальчик резко вдохнул дым и тут же позорно закашлялся. Бычок выскользнул из пальцев и исчез в траве. Матвей с Димой переглянулись и зашлись в обидном хохоте. — Неумёха ты, Вить, зря только добро на тебя потратил, — Матвей захлопнул портсигар. — Пошли, Дим, чего с ним возиться. Несмотря на всю робость в общении, Витька рос решительным. На следующий же день он раздобыл пачку дешёвых “Астр” без фильтра и отправился за гаражи. Глаза резало, Витька кашлял до хрипоты, но снова и снова чиркал зажигалкой, пока от дешёвой махорки и жжёной бумаги двор не покрылся чёрными пятнами. Очнулся в палате, полной таких же неблагополучных детей. Запах хлора раздражал воспалённую слизистую, и Витька то и дело морщился. Мать плакала навзрыд, невнятно ругаясь, а отец разочарованно отвернулся и сунул врачу купюры, чтобы инцидент не вносили в личное дело. Домой его решили не забирать сразу, чтобы “вспомнил, как быть нормальным человеком”. С братьями Витька больше не общался, а чувство униженности намертво отпечаталось в памяти.

* * *

Витя выдохнул облако сизого дыма. Голова немного кружилась, но он держался ровно. — Витёк, ты чего застыл? — Шипа помахал перед Витиным застывшим лицом. — Скажи, “Космос” — реально космос? — Да, что надо! — широко улыбнулся Витя и снова поднёс сигарету к губам, поймав на себе ободряющий взгляд Тимура. Ночью в больнице, спрятавшись под тонким одеялом и глотая злые слёзы, Витя клялся, что больше никогда не возьмёт в руки эту отраву с колким названием никотин. И сейчас, добровольно затягиваясь за корпусом, он чувствовал, что предал самого себя. Витя не помнил как, но оказался на крыльце, рядом с Тимуром, а остальные ребята размытыми силуэтами, запрокинув головы, стояли внизу. Тяжёлые руки Короля легли на плечи, придавливая к камню под ногами. — С этого момента Витя Соловьёв ты для папки, мамки да для девчонок. Отныне для нас ты — Валет. Валет. Новое имя клеймом легло между лопаток. Тот смелый, отчаянный валет, который осмелился бросить вызов королю, проиграл себе. — Не предай, не подведи, — голос Тимура теперь звучал почти по-отечески. — Отныне ты — часть общего дела, часть нашей команды. Ты за нас горой — и мы спину прикроем. Словно сквозь толстый слой ваты раздались аплодисменты. Витя, как полагалось, растянул губы в широкой улыбки так, что почти свело мышцы. Нет, пожалуй, это улыбался Валет. Вскоре затушили сигареты, Граф раздал всем по две жвачки, и ребята, оживлённо переговариваясь, отправились в корпус. Из тумана Витю вырвал только рассерженный голос чужой вожатой: парни из третьего, с которыми он жил, пожаловались на подозрительный запах и поведение старшего соседа. Его схватили за воротник, куда-то потащили, а Витя и не сопротивлялся, только пристыженно смотрел в пол. “Пусть меня лучше исключат из лагеря. Поеду домой. Только перед родителями стыдно”. Вскоре на Витю уже ругалась Света, она побежала за ребятами Тимура, которых тоже отпросили с вечернего мероприятия. А от них и не пахло дымом. Только мятой, хвоей да каким-то корабельным маслом, которое Вите тоже вроде всучили, да он обронил стаканчик по пути, погрязнув в разъедавших душу размышлениях. — Говорю же тебе, мы с “Пассатом” возились, — невозмутимо врал Тимур в лицо вожатой. — Завтра есть возможность у берега пройтись, натягивали шкоты как следует, паруса осмотрели, — с горящими глазами поделился Ангел. Света с подозрением окинула взглядом компанию: ребята в лагере бывалые, выговоров не получали. Иногда прогуливают общелагерные мероприятия, но с ними активист Костя — ему-то можно верить. — Соловьёв, значит, не с вами был? — немного смягчилась Света и снова вцепилась в Витю. — У кого ты эту дрянь взял тогда, признавайся давай! Витя понял, что никто его не отмажет, Тимур с ребятами вне подозрений, зачем портить репутацию ради него? — Никто мне ничего не давал, я сам… — Витя отчаянно пытался придумать, откуда у него сигареты. — С собой привёз? — ахнула Света. — Завтра отправишься к начальнице, решим, как с тобой поступить. Витя уже смиренно кивал, когда его вырвали из хватки вожатой крепкие руки. — Свет, да что ты перекручиваешь всё? — Тимур подтолкнул Витю к своим ребятам, закрывая плечом. — Ты бы сразу сказала, из-за чего весь сыр-бор, а то мы не разобрали, Витёк вон вообще полусонный уже. — То есть Соловьёв всё же от вас понахватался? — устало уточнила Света. — Да не было никаких сигарет, Свет! — рассмеялся Тимур. — У берега сыро, мы попросили Витю костерок развести, а он всё возился над ним долго — ветки тоже сырые оказались и только дымили. Вот и пропах. Кто-то пихнул Витю в бок, и он тупо затараторил: — Ну да, так всё и было, я вообще не понял спросонья, о чём ты спрашиваешь, а костёр вообще сложно разводить оказалось… Как нельзя вовремя в холл вышла Ульяна. Вожатая подозвала её: — Ульян, ты же их отпрашивала с вечернего мероприятия у Миши? Соловьёв с ними был? Коваль, едва заметно обменявшись с Костей проницательными взглядами, пожала плечами: — Да, ребята помогли с уборкой актового зала, взамен я освободила их от просмотра кино. Был ли Соловьёв с ними всё время, сказать не могу, но видела его у яхт. И костёр тоже был. Света продолжала хмуриться, но отступила. — Расходитесь по палатам. Отбой через десять минут. А за твоим поведением, Соловьёв, я буду наблюдать. Ребята быстро разошлись, а оставшийся последним Тимур просто и по-доброму улыбнулся Вите: — И правда, лучше тебе не дымить, Валет. Голова совсем худо варит. Витя заторможено кивнул. На душе вдруг стало как-то легче — его не бросили. Могли оставить одного, но защитили! — Теория как, учится? — поинтересовался Тимур. — Ага, — робко улыбнулся Витя. — Хочу даже досрочно зачёт сдать. — Даёшь пятилетку за год! — одобрительно хмыкнул Тимур. — Я сразу понял, смекалистый ты пацан. Тимур небрежно отсалютировал двумя пальцами у виска и отправился в комнату. — Спокойной, Валет. — Давай… — Витя тоже побрёл к себе.