Глава 11. Следствие вёл Лазарев

Перед Лерой ряды пустых скамеек эстрады. Они потускнели и растрескались от времени, но всё ещё можно рассмотреть цвет брусники, озера Шарташ, что осталось дома, цвет только-только скошенной травы. Краска чуть облупившаяся, и под пальцами ребят отходит длинными чешуйками. Лера прибежала всего на десять минут раньше начала репетиции, и какой-то душевный порыв потянул её на сцену. Носки сандалий касаются воздуха. Верится: ещё шаг, и она взлетит, словно птица. Слова, сотни раз слышанные на репетициях, сами рвутся откуда-то из груди: — Буря мглою небо кроет, — почти неслышно шепчут губы. — Вихри снежные крутя… В лазарете Лере стало лучше, там было скучно, но спокойно. Сейчас внешний мир снова перешёл в наступление. Девочка хмурит брови. — Не заплачет, как дитя.

* * *

Костровых в “Медведице” было три, и отряды по очереди проводили там вечерние огоньки. Тимур с командой вызвались притащить дрова к вечерним сборам. Естественно, за помощь и поддержку Коваль в будущем. Кострище ютилось в центре поляны горкой серых углей и остывшей золы, и ребята, громко перекликаясь, докладывали поленья. Витя сидел в стороне, и голоса ребят казались невнятным посторонним шумом, который не имел смысла. У Соловьёва в руках тетрадь обидчика сестры. С цветастой обложки смотрит олимпийский мишка. — Что думаешь, Валет? — на исписанные мелким почерком страницы легла тень Тимура. После полдника Зорко сообщил о некой личной тетради Лазарева, с которой тот таскается почти не расставаясь, а Репей по-тихому её умыкнул. Тимур уже успел ознакомиться с содержимым и только после подозвал Соловьёва. — С Лазаревым нужно разобраться, — пробормотал Витя, пытаясь разобрать почерк. — Хана Лазареву! Драка! Будет драка! — взбудоражено подпрыгнул Койот, выглядывая из-за тележки с поленьями. — Койот! — одёрнул его Репей. — Никто пока не собирается драться. — Так что там за писульки? — появился из-за спины Соловьёва и прищурился Шипа, пытаясь разобрать написанное. Но Витя захлопнул тетрадь прямо перед его носом. — Иди работай, Шипа. Валет сам разберётся, — отмахнулся Тимур. Шипа, сердито сопя, поплёлся к следующей костровой. — Разобраться, говоришь, — протянул Тимур, развалившись рядом на полене. — Стрелу можно в парке забить. У забора никто не ошивается. — Своих ребят пусть не берёт, вожатым могут сдать, — заметил Граф. Витя тряхнул головой и вскочил на ноги, оказываясь под недоумевающими взглядами. — Драка? — неуверенно переспросил Витя. — Зачем? — Ты же сам говорил, что вожатые этому малявке не указ. Придётся поговорить с ним по-взрослому, — усмехнулся Тимур, наблюдая за смесью нерешительности и испуга на лице Вити. — Я с ним поговорю, — наконец выдал Соловьёв. — Сам. — Струсил? — радостно выкрикнул Койот. — Как с Лазаревым драться-то, если он мелкий ещё? — нашёлся Витя. — Силы неравны. — И правда! — потёр затылок Тимур. — Погорячились мы, ребята. Лучше пусть Валет с ним поговорит. Тимур степенно направился к тележке с дровами, подхватил парочку и водрузил на небольшую поленницу. — Но помни, Валет, что в жизни противники редко бывают равны. Соловьёв серьёзно кивнул, игнорируя неприятный рой мурашек, пробежавших по спине, и снова уставился в тетрадь. Каждая новая прочитанная строчка злила всё больше. На внутренней стороне обложки красовались строки, почти выдавленные аккуратным почерком: “Наблюдения, улики и заметки о пионерском лагере “Большая медведица” при РГУ. Велись Лазоревым С. А.” Это была не просто школьная тетрадка за две копейки. Лазарев явно берёг её как зеницу ока. Тот факт, что Репей смог увести это сокровище у мелкого параноика был лучшим подтверждением его таланта. Теперь Витя вспомнил, как белобрысый мальчишка с комически недовольным, но ужасно сосредоточенным лицом что-то строчил на бумаге, притаившись в кустах у эстрады, или важно прогуливаясь по главной площади в компании товарищей или двух девчонок. Лазарев не выпускал карандаш даже на пляже, иногда провожал Витю пристальным взглядом на линейках, и постоянно пытался помыть руки в питьевом фонтанчике, за что неизменно получал нагоняй от старших ребят. Ещё у хулигана была рогатка, которой он не упускал возможности припугнуть мелюзгу в первые дни смены. Однако Шипа положил глаз на это орудие, и вскоре рогатка была конфискована компанией Тимура. Дальше шли страницы совершенно абсурдных наблюдений, сносок и схем.

“Раздел 1: Лера Соловьёва, далее С.

Представляет эпидемиологическую угрозу. Основные данные: больна туберкулёзом, со слов вожатых некой закрытой формой. С. состоит в 8 отряде, 10 лет, на смене также находится её старший брат — Витя Соловьёв, 1 отряд (предположительно здоров, потому интереса не составляет). Внешний вид: бледная настолько, что схожа с мертвецами, под глазами синие круги. Худая, низкая, т. е. хилая.

Наблюдения:

День 1.

Наблюдался сухой кашель на протяжении полдника. (Примечание: по какой причине бездействуют вожатые?) После завтрака воспитательница сопроводила С. в медпункт.

День 2.

Вожатая К. (см. раздел 2) каждый приём пищи предлагает С. добавку. С. отказывается. Доверенное лицо сообщило, что в медпункте С. выдают некие медикаменты. (Примечание: позднее информация была проверена на достоверность.) Обнаружены личные записи С. Объект пишет о “постоянном утомлении, сонливости по утрам” о том, что “родители слишком контролируют.” (Примечание: благонамеренные родители не отправили бы С. в лагерь к нормальным здоровым детям.) За 12 часов наблюдений С. чихнула 5 раз, кашлянула 6 раз. (Примечание: возможна погрешность.)

День 3.

С. не соблюдает предписания врача. Провожу информирование отряда о постоянной эпидемиологической угрозе. С. установила контакт с Олей Абрамовой (предположительно безопасна) и Антоном Бобровым (ревматизм, не заразен). А. и Б. — основная угроза распространение инфекции от С. (Примечание: стремлюсь держаться на расстоянии.) С. избегает физической активности. Раздражительна.

День 4.

Кожа объекта темнеет вследствие солнечного воздействия, однако цвет загара вызывает у меня опасения — болезненно-желтоватый. Перед сном С. увели в лазарет. Поднялась температура. (Примечание: наблюдаю за А. и Б. на предмет симптомов.)

День 5:

С. вернулась в отряд. У объекта с большой вероятностью повышена температура. Замечание: врачи в пионерском лагере “Большая медведица” либо профнепригодны, либо испорчены капиталистическими взглядами. (Примечание: продолжаю вести наблюдения.)” Витя перелистнул несколько страниц, сжимая челюсть. Что ещё накалякал этот Стас, кроме странных заметок о состоянии Леры? Дальше были другие “разделы”. “Помощница вожатого 8 отряда Ирина Кравцова… проявляет преступно халатное отношение к безопасности пребывания детей в лагере. Старшая вожатая Юлия Сергеевна приходится племянницей начальнице лагеря Октябрине Михайловне, что указывает на кумовство. Это чуждое настоящему советскому человеку влияние окончательно подрывает авторитет организации. Завхоз Петрович крайне угрюм и неприветлив, что вызывает подозрения. Персонал столовой неприветлив, присутствуют подозрения в уменьшении граммовки порций. Физрук Василий Степанович распространяет двусмысленные юмористические рассказы на политическую тематику, что провоцирует моральное разложение молодёжи. А также ежедневно праздно свистит в свисток, не выполняя рабочую норму. Таким образом, так называемый лагерь “Большая медведица” ни в коей мере не напоминает адекватное место отдыха детей. С чистой совестью, положа руку на сердце, могу утверждать, что родители допустили непоправимую ошибку, сослав меня в это учреждение. Здесь проводят опыты по изучению механизма распространения болезней. Администрация подкуплена либо имеет личный интерес”. — Мелкий доносчик! — Витя, вскипев, чуть ли не отбросил тетрадь в кусты. Изучает Леру как какой-то объект исследования, чуть ли под лупой не рассматривает, роется в личных вещах! Нужно с ним побеседовать… Без драки, но доходчиво. — Отправим Шустрого забить встречу в парке, — решил Тимур. Витя хмуро кивнул.