Глава 13. Встань, суд идёт!

Прохлада наволочки холодит затылок, простыня под лопатками неприятно мокрая. Сквозь ветви сосен пробиваются лучи утреннего солнца. Они падают на зажмуренные глаза, разгоняя тень под веками. Тихо. Соседки по палате ещё сопят в подушки, рука Оли почти касается пола. И в этой утренней безмятежности Лера слышит даже тихий звон кузнечиков в траве под окнами.

* * *

В это же время в узенькой вожатской, залитой светом, во всю шла борьба за опрятный внешний вид на утренней линейке. Наташа вертелась перед зеркальцем, укрощая кудряшки. Её любимый лак для волос “Прелесть” вызывал у Иры желание надеть противогаз, поэтому она заранее распахнула окно. С громким пшиком резкий спиртовой запах и удушливо-сладковатая отдушка наполнили комнату. Ира, поморщившись, отточенным движением затянула ровный узел галстука и бережно поправила комсомольский значок. С красной эмали куда-то в светлое будущее смотрел Ленин. — Летя-ящей походко-ой ты вышла из ма-а-я… — весело тянула Наташа, застёгивая рубашку до самой последней пуговицы. — Не выспалась, Иришка? Чего такая хмурая? — Сегодня Паша к Октябрине Михайловне пойдёт. Будет решаться вопрос с Лазаревым. — Давно пора поставить его на место! — фыркнула Наташа. — Исключат вряд ли — отчётность не захотят портить — а вот к старшим на раз два переведут. Помнишь, к нам в своё время тоже какого-то хулигана подкинули? По струнке всю оставшуюся смену ходил. — Помню, — Ира присела на аккуратно застеленную кровать. Снова обсуждать проблемы в отряде, честно говоря, не хотелось. — У нас, кстати, тоже вечером свечка у костра. Хочу в столовой буханку хлеба попросить. А лучше две. — Не дадут, — мотнула кудряшками Наташа. — Там смена суровая сегодня, мы вот вчера запаслись. Утреннюю рутину бодро разрезал горн. — Та-та-та-ТА! Та-та-та-ТА! Та-та-та, та-та-та, та-та-та-ТА-А! Горнист повторял сигнал три раза — в сторону каждого корпуса. — Я найду к ним подход, — усмехнулась Ира. — Пока ты здесь со своей гривой возишься, твой отряд балаган устроит. — И не говори! — Наташа уже натягивала сандалии. — Хорошо тебе, твоих Паша умываться поведёт. — Я так-то в столовой накрывать буд… — на полуслове Иру прервал детский визг. За ним последовал ещё один и ещё, чей-то смех и общий гвалт, в котором она безошибочно узнала своих детей. — Наташ, пропусти-ка. Ира выскочила в коридор. Ребята толпились у палаты Лазарева. Взгляд вожатой метался от одного к другому. Миша, как командир, пытался заглянуть внутрь, его товарищ толкался, расчищая дорогу. Лена и Зина сонно тёрли глаза. Лера, Оля и Антон растерянно замерли у стены. Вернее, это Оля выглядела очень встревоженной, на лицах Соловьёвой и Боброва был скорее интерес. — Заразный! У него чесотка! — Ира по голосу узнала Захарова, друга Лазарева. — Это ветрянка, точно вам говорю! Нас из-за этого дурака на карантин закроют, прощай лето! — возмущался Прохоров. — Пропустите! Восьмой отряд, сохраняйте спокойствие! — Ира прорвалась в палату. — Таскался всё со своим доносом, вот природа и не выдержала гнилого человека. — У меня кровать рядом с его, как я спать буду? Посреди комнаты застыла завёрнутая в одеяло фигура. Полуголый, растрёпанный после сна, мальчишка подрагивал словно от холода. Ира даже не сразу смогла разглядеть в нём Стаса Лазарева. Всегда высокомерный и уверенный в своей правоте, сейчас он будто потерялся. Глаза загнанно блестели, а подбородок едва заметно подрагивал. Его сосед по палате Тимофей ткнул Лазарева в плечо краем линейки, тут же отпрыгивая на метр, словно от гадюки. — Слышь, ты… забирай свои манатки и уходи! Не смей тут заразу разносить! — Отдайте мою тетрадь! Вызовете врача! — тупо повторял Лазарев, подражая заевшей пластинке. Он даже не старался защититься, только стискивал одеяло. — Да не брали мы твои писульки! Кому они нужны заразные? — Отдайте! — взвизгнул Стас. Он потянулся к Стёпе и Денису — друзьям, но те отпрянули, замахав руками. — Стас… Мы не хотим заразиться! — промямлил Денис. Лазарев попытался что-то сказать, но издал только сиплый хрип, словно горло сковало спазмом. Ребята синхронно сделали ещё шаг назад. В их глазах мелькнул животный страх. — Вышли все, кроме Стаса! — неуверенно прикрикнула Ира. Взбудораженные дети её не послушали, даже не повернулись на голос вожатой. Ира подбежала к Лазареву, но тот отмахнулся от неё, снова крича про тетрадь. — И что ты нам сделаешь? В новую тетрадочку запишешь? — весело поинтересовалась Лера. Её улыбка всегда была лучиком солнца, но теперь не грела, а наносила удар. Лера с товарищами протиснулась в палату и наблюдала за хаосом. Антон рядом с любопытством склонил голову. Оля выглядывала из-за их спин. — Или снова обзываться станешь? — подхватил Антон. Стас издал тонкий скулящий звук и бросился к Нестерову, который всё ещё держал в руках линейку. — Я вас всех… Я вас всех перезаражаю! Поднявшийся визг едва не оглушил Иру. — На помощь! Чесоточный взбесился! Помогите! Прохоров схватил стакан и приготовился окатить Лазарева водой, Ира перехватила запястье мальчика, но вода всё же веером плеснула на пол. Стас, поскользнувшись, с глухим стуком рухнул на колени. Одеяло слетело, открывая всему отряду его скрючившееся полуголое тельце. И сыпь, покрывающую плечо и переходящую на руку. Сердце ухнуло вниз, когда Ира присмотрелась и вместо прыщиков заметила россыпь коричневых точек. Таких, которые она прошлым вечером предложила нарисовать, чтобы проучить. Из коридора раздались нервные смешки. Лера вдруг вышла вперёд и остановилась над барахтающимся на полу Стасом. — А ещё говорил, что это я заразная. За собой бы следил, дурак, — громко и чётко, словно репетировала, бросила она, ловя одобрительные взгляды некоторых соотрядников. — Отвали от меня! — С радостью. А то заражусь ещё, — зло прошипела девочка. — Я про вас всех напишу! Напишу в Комсомольскую правду! — исступлённо заорал Лазарев, и лицо его пошло красными пятнами. — Уеду, а вы оставайтесь в этом дурацком лагере! — он упал на спину и со всей силы саданул по полу кулаками. Его отчаянный словно раненого зверя крик зазвенел в ушах. Лера отшатнулась, брезгливо скривив губы. Ребята испуганно притихли у стен. На этот раз Стас выглядел по-настоящему безумным. Ира кинулась поднимать Лазарева с пола. Его мокрые ресницы подрагивали, а с губ срывались рваные хрипы. — Дураки! Ничего вы не понимаете! Вызовете врача! — Лазарев, не кричи! Успокойся, — Ира прятала тревогу и растерянность за строгим вожатским тоном. Она приложила руку ко лбу мальчика, но Стас дёрнулся всем телом, отползая к кровати. — Не трогай меня! — заорал Стас, обхватив себя руками. Он вдруг окинул вожатую таким презрительным самоуверенным взглядом, что Ира засомневалась в его страхе. — Восьмой отряд! Разошлись по палатам! — в дверном проёме появился взволнованный Паша. Ребята попятились в коридор, но расходиться не спешили. Взгляд Паши скользнул к трясущемуся от страха или гнева Стасу, россыпи пятен на руке и остановился на Ире. — Это не я, Паш! Я бы так не поступила! — зашептала вожатая, подлетев к нему. Ира понимала: напарник ей не поверит, слишком уж идеально всё совпало. Но Паша, не сомневаясь, коротко кивнул! — Успокой Стаса, а я уведу отряд, — распорядился вожатый. За его спиной дети заглядывал в комнату, многие отошли от испуга и начали хихикать. — Глядите, какой конфуз! — выкрикнул Антон. — Вчера над Лерой глумился, а сегодня в леопарда превратился! — Новикова, Куликова, вы же с Лазаревым наверняка вместе доносы строчили. Сами-то не чешетесь ещё? — ехидно поинтересовалась Лера. — Дура! Бред не говори! — голос Лены звучал почти истерически. — Мы нормальные, сами посмотрите! — Зина судорожно закатала рукава рубашки, демонстрируя чистые руки. — Лен, покажи им! Новикова закатала даже короткие рукава футболки, бросив злой взгляд на бывшего товарища. — Видели? Незаразные мы! — Ну-ну смотрите. Если нас из-за этого следопыта в лазарете закроют, я ему лично каждый прыщ повыдавливаю! — пригрозил Прохоров. Ира беспомощно оглянулась по сторонам. Кажется, в Лазареве что-то сломалось, весь он посерел, сжался в комок. Вдруг вспомнились слова Паши об испуге, который останется на всю жизнь. — Дай мне минутку, никуда их не уводи! — шепнула Ира, с мольбой глядя на напарника. Паша спорить не стал, вышел в коридор, прикрыв дверь. Его строгий голос заставил ребят немного успокоиться. Ира кинулась к тумбе рядом с кроватью Лазарева. Схватила банку зубного порошка, сорвала крышку. Она села на пол рядом с мальчиком и затараторила: — Ты не заразен, Стас. Это просто глупая шутка! — Врёте! Вы всегда врёте, вожатые и начальница! Отправьте меня домой. Я про ваш лагерь в Москву напишу, проверку направят и закроют. В глазах мальчика промелькнула догадка. — Это вы мою тетрадь забрали, да? Испугались, что правду узнают? Ира замерла, понимая, что отнекиваться бесполезно. — Я всё равно напишу! — зло выкрикнул Стас. — Это ненастоящая сыпь, — повторила Ира. Стас тяжело дышал, явно не собираясь понимать доводы Иры. Вожатая насыпала зубного порошка на шею и плечи мальчика, не давая тому времени запротестовать. — Сейчас мы пойдём в вожатскую, там я всё ещё раз объясню, когда ты успокоишься. Поднимайся! Ириной обязанностью как вожатой было обеспечить благополучие детей вне зависимости от личного интереса. Вчера она позволила эмоциям взять верх, но в реальности она поступит правильно. Сейчас ребята боятся заразиться от Лазарева, но, когда они узнают, что сыпь была ненастоящей, мальчика назовут трусом, будут припоминать ему эту истерику до конца смены. От такого уже не отмыться. Ира, стиснув плечо Лазарева железной хваткой, вытолкнула его перед собой за дверь. Она, словно тряпичную куклу, развернула уже не сопротивляющегося Стаса спиной к отряду, соскребла с его шеи немного порошка и продемонстрировала детям. Шум в коридоре стих: ребята как один повернули головы в сторону заразного, но в замешательстве видели не сыпь, а белую пыль. Ира строгим голосом объявила: — Стас полностью здоров. Ваш товарищ сегодня ночью вышел за территорию корпуса. Решил лично проверить легенду о гипсовых пионерах, — она смерила Лазарева осуждающим взглядом. — Мы с Пашей вас предупреждали, но Стас не послушался, и посмотрите на него. Вся шея в извести! — Значит… это не вымысел? — прошептала Зина. — Легенда правдива, — уже почти убеждённо шептались дети. — Лазарев теперь тоже станет гипсовой статуей? — нерешительно спросил Петя. — Давайте его в заброшенный сквер и отправим? — Никого мы в сквер отправлять не станем, — Паша сходу подхватил вымысел напарницы. — У Стаса оказалось хорошее здоровье, ему, можно сказать, повезло. А сыпь — защитная реакция организма, она пройдёт. — Получается, наш Стас смог противостоять проклятию статуй? — почти восторженно спросила Зина. — Да, и таких людей не так много, — натянуто улыбнулась Ира. Ей хотелось скорее увести ребёнка с всеобщего обозрения. Она начала понемногу продвигаться к вожатской, следя, чтобы никто не подошёл близко и не услышал запах зубного порошка. — А я слышал, как Бобров тоже куда-то выходил ночью! — вдруг объявил Нестеров. — Я не стукач вообще-то, но раз такое дело… Проверить нужно, вдруг и он к статуям совался. Антон почти позеленел под взглядами соотрядников. — Я… Я просто… — он беспомощно оглянулся на вожатых, потом на Леру и Олю. — Я тоже к статуям ходил, это правда, — повесил голову мальчик. А вот это уже было интересно. Сейчас Ира была чересчур занята спасением репутации и чести Стаса, но на краю сознания вопрос о виновнике произошедшего уже начинал зарождаться. Сквозь толпу прорвались Лера и Оля. Соловьёва затараторила: — Не наказывайте Антона, пожалуйста! Это я увидела, как Стас идёт куда-то за корпуса, испугалась. Оля, вцепившаяся в локоть подруги, нехотя подтвердила: — Я тоже проснулась тогда. Мы разбудили Антона и побежали за ним. — И что же было дальше? — спокойным, почти ласковым тоном поинтересовался Паша. — Когда мы дошли до сквера, Стас уже бежал обратно, и мы просто вернулись, — скомканно заключила Лера. — Оля, Антон? — Да, так всё и было. — Мы очень быстро вернулись. — Стас? Ира по одному взгляду на мальчика поняла, что тот не в состоянии поддержать и без того шаткую легенду, и подтолкнула его к вожатской. — Стас ещё не полностью пришёл в себя после ночного приключения и присоединится к отряду на завтраке. Миша, тогда отчитаешься на линейке, что товарищ в медпункте. У двери вожатской Ира напоследок распорядилась: — И никаких насмешек больше! Всем ясно? Ребята нестройно, но согласно загудели. Дверь вожатской за Ирой и Лазаревым захлопнулась, отсекая от любопытных взглядов. Девушка обессиленно опустилась на стул, не веря, что план удалось провернуть. Колени до сих пор мелко дрожали. Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь голосами ребят, спускающихся к умывальникам. Лица Лазарева она не видела, мальчик стоял спиной. Сначала он не двигался и, казалось, даже не дышал. Ира решила не торопить его. Через пару минут он неуверенно схватился за руку с ненастоящей сыпью, тщательно ощупал каждый сантиметр кожи. Дважды. — Соловьёва с друзьями просто поиздевались надо мной. Решили выставить посмешищем перед отрядом, — угрюмо констатировал Стас. Он разглядел на Ириной тумбе свою тетрадь с записями. — И тетрадь моя у вас. Вожатая протянула ему полотенце и, повинуясь внезапному порыву, вручила тетрадь. Стас отстранённо взглянул на своё сокровище, вытирая шею от порошка. — Мы разберёмся в произошедшем. Безусловно, ребята поступили неправильно, подшутив над тобой, но ты задирал Леру не один день, — спокойно заметила Ира. — Следить за ней, записывать каждый шаг… Это не твоего ума дело. Ты не имел права лезть в её личную жизнь. Мальчик молча нахмурился и упрямо отвернулся. — У тебя есть время подумать о своих поступках и чувствах. Вечером после свечки Паша поговорит с тобой, Антоном и девочками. Будете объясняться, — Ира взвесила все за и против и продолжила. — Мы хотели перевести тебя в старший отряд, но теперь… Думаю, у тебя есть последний шанс исправить ситуацию. Ира ждала нового взрыва. Предполагала, что Стас заявит о несправедливости, начнёт цитировать свои записи, но мальчик просто молчал. — Проведите свою нравоучительную беседу сами, — наконец обернулся он. В глазах сквозь усталость пробивалось непоколебимое упрямство. — С Пашей я говорить не стану. — Я? — опешила Ира и усмехнулась. — Я же по твоим словам профнепригодна и предвзята, забыл? — Я пойду в палату… приведу себя в порядок, — проигнорировал вопрос Лазарев. Мальчик сильнее сжал тетрадь и, полоснув по вожатой нечитаемым взглядом, выскользнул в коридор. А Ира так и осталась сидеть на кровати. Каким-то чудом ей удалось заполучить подобие доверия этого несносного ребёнка. Стас хотел, чтобы именно она разрешила конфликт… Та, против которой он бунтовал с первой минуты смены, которую высмеивал за спиной и ни во что не ставил. Наверное, так и рождается настоящий авторитет? Тот, на который Ира рассчитывала с первых дней смены. А ещё им с Пашей следующие несколько дней придётся внимательнее следить за отрядом, чтобы никто не отправился в сквер повторять подвиг смельчаков.