Глава 16. Первый рубеж

Выложенная потрескавшейся плиткой тропинка виляет между кустами акаций и соснами. Лера с Антоном спешат к учебным классам. В одном из них оборудовали кладовку с реквизитом для драмкружка. Завтра состоится показ сценок из “Двух капитанов”, и всех позвали после завтрака прийти за костюмами. Лера не признаётся даже себе, но жутко волнуется. — По… подожди! Я… запыхалась… — плюхается на скамейку Лера и сердито складывает руки на груди. — Несёмся, сломя голову, а половина наверняка ещё в столовке бутерброды уплетает. — Это точно, — Антон садится рядом. Утром у деревянных домиков никого, только чуть в стороне возятся какие-то старшаки. Загорелые и все как один крепкие — что пацаны, что девчонки. Из яхт-клуба, наверное. — Я в следующем году тоже хочу в парусную секцию записаться, — Антон с лёгкой завистью поглядывает на крутых парней. — А ты приедешь? — Надеюсь. А ты? — Не знаю… — А ты хотела бы? Лера хмурит брови. Ей… нравится в “Медведице”, с Лазаревым у них перемирие, с Олей и Антоном весело. Соловьёва хотела бы вернуться. Только вот путёвку ей выдали в приоритетном порядке из-за проблем со здоровьем, а к следующему году было бы здорово стать нормальной. Как все. Пусть даже придётся провести лето в Свердловске. За спиной где-то в кустах трещит ветка. — Что это? — настороженно оборачивается Антон. Лера хватает его за руку, и ребята, пробираются через кусты. На поляне с раскидистого дерева грецкого ореха на них таращится… — Витя? Ты что там делаешь? — Тише, пожалуйста! Уйдите! — машет руками и шипит обнаглевший брат. — У меня очень важное дело! — Это какое такое дело, что ты на дереве прячешься? — Лера упирает руки в бока, подражая маме. Витя игнорирует и сильнее прижимается к ветке. И его родители отправили за ней приглядывать! Знала Лера, что это за братом нужен глаз да глаз! — Он за Климовым следит, — Антон кивает в сторону кустов в стороне: за ними, копаясь с парусом, что-то бурно обсуждают те загорелые ребята из яхт-клуба. — Лерка! Ну не мешайте! — начинает голосом нытика упрашивать Витя. — Пойдём, а то Юлия Сергеевна ругаться будет, — тянет за рукав Антон. — Ну и пожалуйста! Хоть весь день на дереве просиди! — беззлобно фыркает Лера и плетётся вслед за другом.

* * *

Утром Витя успешно сдал зачёт, немного запутался в теории, зато почти идеально справился с узлами! Когда вышел из здания яхт клуба, мимо как бы невзначай проходила Ира. — Ну, что, Соловьёв? Не подставил меня перед начальством, или всё напутал, признавайся! — Сдал! — с гордостью объявил Витя, и Ира аж засияла. Кажется, она была искренне рада за Витю. — И узлы приняли? — А то! Не зря же повторяли вчера! Ближе к полудню Тимур позвал Витю на первую тренировку. Долгожданную и неумолимую. Солнце жарило нещадно, в траве дребезжали цикады, с интересом провожая усами проходящих мимо ребят. На воде показался причал. Там, рядом с яхтами белыми точками на волнах покачивались чайки. Команда спускалась к пляжу, расслабленно перебрасываясь шутками. А у Вити потели ладони и даже глоток воды в горло не лез. Кипарисы аллеи остались за спиной, открывая взору пологие холмы, поросшие мелкими шаровидными кустарниками и жухлой травой. К пляжу вёл дощатый настил, местами покрытый песком с холмов. Пахло раскалённой землёй. — Ангел, ты где вчера пропадал весь вечер? — полюбопытствовал Шипа. — Со стенгазетой попросили помочь, а там столько работы оказалось! Зато сегодня вон, красуется в столовке уже. И фотка нашего “Пассата” крупным планом! Здорово вышло, правда? — Активист, — подытожил Граф. — Его Романова так упрашивала помочь, не отлипла бы по-другому! — хмыкнул Тимур. — Да ладно, мне не сложно, — мягко улыбнулся Ангел. Вышли на галечный пляж, и лица очертил первый порыв ветра. Утренний бриз к полудню окреп и дул в сторону суши ровными потоками, оставляя волнение на воде. Витя чувствовал, как всё сильнее начинает подташнивать, и беспомощно, хотя всё ещё с восхищением, смотрел на приближающийся “Пассат”. Теорию-то сдал, но на яхте до этого только палубу драил. С соседнего причала бесшумно отходила “Чайка” — команда Насти Кузнецовой сегодня тоже тренировалась. — Прижимной разыгрался, — Граф поднял палец, — маневрировать будем? — Пожалей Валета, пусть попривыкнет сначала, — усмехнулся Тимур. Он обернулся, ища взглядом Витю и махнул рукой, подзывая. — Топай сюда, чего на галёрке плетёшься? Койот и Репей расступились, пропуская Соловьёва вперёд. Тимур оглядел лицо Витя, но тот ничем не выдал обеспокоенности. В крутой компании нельзя показывать слабость. Надоело стесняться и трусить, Валет ни перед чем не остановится, всё ему по силам! Тем более как подвести команду, которая его приняла? — Как настрой? — Тимур хлопнул Витю по спине. — Не кипишуй, за борт тебя не выкинем. — Не боюсь я, — вскинулся Витя, — ни за борт выпасть, ни качки! — Ладно, не дёргайся, — хохотнул Тимур. Его немного лохматые волосы выбивались из-под кепки и куражились на ветру. В глазах танцевали искорки, а за ними крылась вездесущая хитринка. — Сашка тебе всё покажет, а мы пока такелаж подтянем и паруса проверим. Как успел узнать Витя, Александр или просто Сашка был не первый год инструктором команды Тимура. — К слову, Валет, ты, разузнал про Климова что-нибудь? — едва ли не впервые обратился к Вите Граф. Соловьёв слегка приосанился и серьёзно ответил: — Я начал наблюдение, на первый взгляд, ничем не выдающаяся команда. Буду продолжать разведку. — Ну давай давай, не подведи, — пробурчал Шипа откуда-то из-за спины. Утренняя засада и правда не принесла особых результатов — нужно было торопиться на зачёт. Но Витя узнал, что вечером у команды Климова будет тренировка. Решили отрабатывать постановку паруса на скорость. Идеальный момент, чтобы оценить слаженность команды и отношения в группе. Наконец добрались до “Пассата”. Александр меланхолично выдыхал дым, развалившись на пороге рубки. Завидев команду, парень откинул окурок в воду и подозвал Витю на инструктаж. Тимур с громким хлопком пожал Александру руку. На вид инструктору было лет двадцать пять. Лицо рябое, с бугристой кожей на щеках, какая остаётся после сильной подростковой сыпи. — Держи спасик, — после техники безопасности и небольшой экскурсии по яхте Александр протянул новенькому ярко-оранжевый жилет. — Не великоват будет? — парень с сомнением оглядел Витю. — Нормально. — Женёк передал, ты хорошо сдал зачёт, но смотри мне, без самовольства, понял? Выполняешь команды Тимура, сразу просишь о помощи в случае чего. — Ага. Александр, посчитав, что со своими обязанностями закончил, с довольным лицом спустился в рубку, напоследок заявив, что будет внимательно следить за работой команды. — Сегодня без экстрима, — констатировал Тимур. Шипа в ответ зевнул, Койот захрапел на носу, Граф скучающе расстегнул одну застёжку на жилете. Витя возмутился: — Вы так-то не жалейте меня! У меня голова соображает, справлюсь. Если уж попал в команду Тимура Королёва, нужно соответствовать! Обязательно заявить о себе, иначе тот же Шипа его с потрохами сожрёт. — Лады. Твоё место будет на левом борту у стакселя. Пока учишься, будешь стоять с Шипой на правом. Посмотрим, на что ты способен, — Тимур обернулся к остальной команде. — Всем всё ясно? Граф, ты на левом у стакселя стоишь, Репей — ты один на мачте. Нужна будет помощь — зови Койота с бака. Сам Королёв, конечно, занял место на корме у румпеля. — По местам! Приготовиться к подъёму парусов! — Вить, ты пока у мачты посиди, когда отчаливать будем, не до тебя, — предупредил Ангел. — Потом сразу к Шипе. Витя молча кивнул. — Поднять грот! — зычно скомандовал Тимур. И тут “Пассат” ожил, проснулся и задышал полной грудью. Доски поскрипывали, приветствуя свой экипаж. Огромный основной парус оглушающе загрохотал на ветру, взлетая по мачте вверх в руках Репья и пришедшего на помощь Ангела — одному поднять грот почти невозможно. — Отдать швартовы! Койот на носу с радостным азартом полностью свесил ноги на причал, изо всех сил оттолкнулся и ловко сиганул обратно на палубу вместе с носовым швартовом. Тимур умело направил румпель, и нос “Пассата” пришёл в движение, ловя правильный угол к ветру. — Выбрать шкоты! На правый галс! Ангел, успевший занять своё место на рубке, в мгновение ока, словно чувствовал команду Тимура ещё до того, как она прозвучит, плавно и мощно натянул гика-шкот. Грот вдруг замер, поймав ветер, надулся ровной волной, и сама стихия потянула “Пассат” от причала. Граф на левом борту с силой вытягивал стаксель ближе к носу. — Валет, за леер держись, сейчас на бок ляжем, — бросил Репей. Соловьёв десятки раз представлял своё первое плавание, в мечтах он держался молодцом. В учебниках писали “яхта плавно ложится на курс”. На практике “Пассат” резко рванул вперёд, набирая скорость. Палуба накренилась и ушла из-под ног — Витя тут же позорно завалился на бок. А бурлящая и ревущая вода оказалась в каких-то паре сантиметрах от борта! — Откренивать! — гаркнул Тимур. Ангел, Шип, Граф, Репей, Койот — все разом очутились на наветренном борту и свесили спины над водой. Витя прижался к палубе, чтобы не сползти в обратную сторону. Пара жутких мгновений, и горизонт вернулся в норму, а тело больше не тянуло за борт. Пошатываясь, Витя поднялся на ноги, и его сразу едва не сбил порыв ветра. Солёные брызги врезались в лицо. — Валет, не спи! Соловьёв судорожно протёр и распахнул глаза, вокруг по обе руки раскинулась широкая синева. Две полосы — море и небо — прыгали вверх вниз, вызывая приступ дурноты. Палуба качалась, и Витю вело из стороны в сторону. В груди всё замерло. Они плыли! По настоящему морю! Берег стремительно удалялся. Команда суетилась, натягивались и ослаблялись тросы, хлопали паруса, кажется, кто-то крикнул Вите что-то или ему показалось? Он снова уставился на качающуюся линию горизонта. — Приготовиться к повороту фордевинд! — скомандовал Тимур, перекрикивая ветер. Витя завертел головой. “Что там Тимур говорил делать?!” — Поворот! — Тимур толкнул румпель, и “Пассат” дрогнул, теряя скорость. Корма стремительно пересекла линию ветра. — Гик идёт! — гаркнул Ангел. Что-то щёлкнуло, засвистело, Витя обернулся на звук и увидел, как огромная деревянная дура — гик — с диким рёвом летит ему прямо в лоб. Чья-то рука в последний момент дёрнула его вниз, и Витя впечатался лицом в палубу. На носу, заулюлюкал Койот. Витя заторможено моргнул и пощупал челюсть. Синяк обеспечен, зато удар немного привёл его в чувства, отвлекая от качки и хлопающего паруса. — Когда гик идёт, пригибаться нужно, — буркнул Репей, снова хватая фал. — Это же в каждом учебнике написано, и Сашка объяснял. — Я же говорил, реакция как у кабачка! — так, чтобы все услышали, злорадно протянул Шип. Витя поднялся и со страхом обернулся, ожидая слова Тимура. Тот спокойно держал руку на румпеле, словно каждый четверг наблюдал, как кому-то сносит голову на “Пассате”. — Валет, ты в космосе? Почему команды не слушаешь? — недовольно поинтересовался Тимур. — Бегом к Шипе! Делаем заново! Когда будем поворачивать, стаксель опадёт, а ты вместе с Шипой начинаешь тянуть. Валет, спотыкаясь и поскальзываясь, бросился к переднему парусу. Шипа тяжело вздохнул — злился, что Витю взяли на место Кабана, который был уже всему обучен. Кабан хотя бы знал, за какой трос тянуть и весил центнер — идеальный балласт! Но решения Тимура не оспариваются. И снова команды: поворот, гик идёт… Шипа почти не оставлял места, не доверяя новичку, но Витя тоже ухватился за шкот. “Сейчас Граф отпустит левый шкот, стаксель перелетит на нашу сторону, мы с Шипой вытянем слабину…” — Тяни! Не тупи! — заорал прямо в ухо Шипа, и Соловьёв схватился за шкот, изо всех сил рванув его вниз. Стаксель поймал ветер. Секунду назад податливая верёвка превратилась в злое существо и обожгла руки. — Крепко держи! Шип схватился за лебёдку, натягивая канат до предела. Яхта вышла из бухты, и ветер ударил почти в нос. — Бейдевинд с открениванием! — скомандовал Тимур. Витя стиснул зубы. Он сделает всё правильно! — Расшифровываю для тех, кто на подводной лодке, — сжалился Тимур. — Я выведу “Пассат” на максимально острый угол к ветру. Яхта начнёт валиться на бок. Задача команды — залезть на противоположный, высокий борт. Работаем как противовес. Понятно? — Да, капитан! — уж с этим Витя справится! Резкий рывок, и правый бок стремительно взмыл к небу. Витя почувствовал, как предательски начинают скользить кеды. — Откренивание! — гаркнул Тимур. Из последних сил Витя, мотивированный чистым адреналином, перевалился через борт вместе со всеми. Да ещё и дальше всех! “Получилось! У меня получилось!” Витя до побеления костяшек стиснул края бортов и застыл, словно мраморная статуя героя. Вместе с “Пассатом” и всеми ребятами он летел над морем. Витя аккуратно глянул в сторону Тимура и сразу встретил внимательный взгляд. Щека Короля дёрнулась в лёгкой, едва заметной улыбке одобрения. Повинуясь уверенной руке Тимура, “Пассат” поймал волну, и крен начал резко исчезать. И в этот роковой момент ловкость подвела Валета: вся команда синхронно и по-своему изящно спрыгнула на палубу, а Витя слишком поздно понял, что высунулся чересчур далеко! Неловко взмахнув руками, подобно гигантской лысой птице, он с грацией чугунного утюга перевалился за борт. Лицо обожгло ударом о воду. Солёная пучина мигом залилась в нос, рот и глаза, Витя забарахтал руками, пытаясь проморгаться. — Человек за бортом! — восторженно, будто выиграл в лотерею, завопил на всю акваторию Койот. — У нас самосброс! Вижу неопознанный плавающий объект! Шипа, кажется, ржал на весь лагерь и, хрипя, сползал по борту: — Дурень! Во дубина! Ну вылитый кабачок! Кабан, вернись пожалуйста! “Пассат”, сверкая лакированной кормой, стремительно уходил прочь. Из подсобки неторопливо, как на прогулке, вылез Александр. Точным броском он доставил спасательный круг аккурат к потерпевшему. Через пару секунд Витя уже зацепился за него скользкими пальцами. Ветер донёс сухой и деловитый голос Тимура: — Внимание, экипаж, упражнение “спасение утопающего”! Начинаем спасательную операцию! Посмотрим, за сколько минут мы вытащим нашего ихтиандра, пока его не сожрали медузы. — Опа, новый тренажёр! — ещё громче заржал только что поднявшийся на ноги Шипа, и снова осел на палубу.

* * *

Пока Витя выжимал футболку, сидя впереди мачты — там, где гик точно не достанет, с ними поравнялась “Чайка”. Команда Кузнецовой замахала руками, приветствуя товарищей конкурентов. — Эй! Как дела на “Пассате”? — Кузнецова, ты за румпелем следи, — отмахнулся Тимур. — А то как в прошлом году унесёт с полосы. — Слежу, — ничуть не обиделась девчонка. — Не знаю как вы, а мы на перегонки до крайнего буя, — Кузнецова махнула рукой и схватилась за румпель. — У нас новенький вообще-то! Не спортивно! — прокричал Койот, уже приунывший на носу. — Я соберусь! — вскочил на ноги Витя. Тимур недоверчиво приподнял бровь, но всё же скомандовал: — Ложимся на курс! Выбрать шкоты. Соловьёв кинулся к Шипе, который ещё более недовольно поглядывал на новенького, не подпуская близко к шкоту. Паруса надулись, заскрипели доски. “Пассат” ускорился, понёсся параллельно берегу, постепенно, но неумолимо догоняя “Чайку”. Ветер бил в лицо, волны рассыпались о нос яхты холодными солёными брызгами. Сердце то и дело замирало в груди от смеси страха и восторга. Через пару минут “Пассат” снова замедлился, Граф и Шипа вцепились в лебёдки, ребята на “Чайке” тоже засуетились, натягивая шкоты. — Идём в крутой бейдевинд, не видите, парус пустой? — прокричал разгорячённый гонкой Тимур. — Ангел, грот! Репей! Набей стаксель-фал! Валет помоги ему, живо! Витя подскочил к мачте, кеды скользили по мокрой палубе. Репей подпрыгивал и всем телом наваливался на трос, вытягивая его вниз. В ответ верхний угол переднего паруса тянулся вверх. Но на очередной волне Репей потерял равновесие и, спасаясь от падения за борт, вцепился в ванту, выпустив трос. Натянутый ветром стаксель-фал со свистом рванул трос обратно наверх. Репей вскочил и отчаянно прыгнул за ускользнувшим концом. Поймал! Передал свободный конец Вите: нужно было фиксировать его узлом. — Валет, наматывай быстрее и штык! — прокричал Репей, из последних сил удерживая фал. Витя сквозь зубы выдохнул. Стаксель-фал, скользкий и мокрый, то и дело рвался из рук, пальцы дрожали от напряжения и нервов. Соловьёв кое-как намотал его на металлическую утку, осталось только закрепить! “Конец туда… конец сюда… а этот…” — Быстрее, мы теряем узлы! — подгонял Тимур. “Сюда!” — Готово! Репей выпустил фал, на мгновение он натянулся и замер, “Пассат” дёрнулся вперёд, обходя “Чайку”. А в следующий миг узел соскользнул с металлической утки, и стаксель-фал пронёсся мимо огорошенного Репья в небо. — Валет, ты как штык затянул? — испуганно вскрикнул где-то в стороне Репей. Но было уже поздно. Передний парус стремительно опал и тяжёлой грудой рухнул в воду. “Пассат” тут же потерял ход, его стало разворачивать боком к волне, неприятно раскачивая. — Заполоскал, — сухо прокомментировал Граф, провожая взглядом тонущий стаксель. Мимо на скорости пронеслась “Чайка”, весело сверкнув белёными бортами. Шипа замер у своей лебёдки, медленно переводя взгляд с пустой, сиротливо звенящей снастями мачты на их добротный парус, повидавший не одну регату. Сейчас он, мокрый и скомканный, мотался где-то у киля. — Ты… ты что наделал, Валет? — истошно заорал Шип, схватившись руками за голову. — Дубина! Витя тупо таращился на пустую мачту, сжимая край мокрой футболки. На верхушке насмешливо болтался опустевший крючок. Соловьёв прикидывал, сколько ему метров плыть до берега. — На сегодня тренировка окончена! Спасаем имущество, пока Валет нас окончательно не потопил, — рявкнул Тимур, соскакивая с рубки. — Всё нам запорет, всё… — без умолку бормотал Шип, пока команда и даже Александр, обливаясь потом, вытягивала тяжёлый от воды стаксель из моря. Единственное, что радовало — парус не порвался. И это была огромная удача, как позже объяснили перепуганному и сконфуженному Вите.

* * *

Обратно тащились медленно — на одном лишь гроте. А потом ещё нужно будет стаксель развешивать, чтобы просушить. Витя уныло сидел у мачты, не поднимая головы. После всех провалов лучше было просто молчать и ничего не трогать. Вокруг с завидным исследовательским интересом ползал на четвереньках Койот: всё пытался рассмотреть, не прилипла ли к Вите пока он бултыхался за бортом, медуза или самая настоящая камбала. На Тимура Витя даже смотреть боялся. Шипа всё ворчал и ворчал… Соловьёв всё не мог понять, почему у одних от природы всё получается, а он обязательно умудряется что-нибудь испортить и выставить себя дураком? Теперь ребята никогда не будут его уважать. — Как только зачёт сдать умудрился ещё… — бурчал Шипа, стараниями Вити свободный от стакселя. Но неожиданно его прервал Тимур: — Тьфу! Шипа, от твоего ворчания голова трещит. Отвали уже от Валета. Или мне твои проколы напомнить? — Да я не со зла же, — фыркнул Шипа. — Я и над собой смеяться умею вообще-то. — Ага, конечно, — улыбнулся Ангел. — Поначалу кричал каждую минуту, что это тросы плохие, палуба скользкая и вообще всё не так. А напомнить, как ты гиком нашего Сашку вырубил? Он вон до сих пор из рубки не выходит, когда ты на яхте. Валет немного воспрял духом, а в груди разлилось злорадство: наконец-то Шипу приструнили, теперь его черёд получить минуту позора. Витя аккуратно оторвал взгляд от палубы и высмотрел задиру, ожидая увидеть растерянность и обиду на наглом курносом лице, но Шипа… смеялся? Широкая озорная улыбка украсила его лицо. — Сашка, выходи, не бойся! Гротом уже давно Ангел управляет! И ребята засмеялись! И Витя вдруг с удивлением понял, что смеются не над Шипой, а вместе с ним… Тогда, ведомый отчаянным импульсом, Соловьёв вскочил, привлекая внимание команды. — Опять за борт собрался? Сиди лучше, — хохотнул Шипа. Витя стоял, как истукан, не зная куда деть глаза, а потом вдруг рассмеялся. Сначала тихо и нервно, а потом уже стало забавно от самого себя. Жутко стыдно, но смешно. — А скажите, всё-таки я здорово за борт выпал? Как утюг! — Валет сошёл с ума! — радостно вынес вердикт Койот. — Мастер по падениям за борт! Может, такое состязание нужно устроить? — вдруг поддержал Шипа. — Мне показалось, или он даже кувыркнулся, пока летел до воды? — Не показалось, я тоже видел, — усмехнулся Граф. — А помните, как я на “Кадете” перевернулся? — рассмеялся с рубки Ангел. Каждый вдруг начал вспоминать свою первую тренировку и ошибки. А Вите в тот момент показалось, что он справится с чем угодно, он же такой сильный! И Тимур тоже не спешил выгонять Витю из команды. На причале он подошёл и похлопал Соловьёва по плечу: — Удивил ты нас сегодня, Валет! Скучно с тобой точно не будет. — Ага… — почесал затылок Витя. — Регата не за горами, через неделю ты уже должен уверенно держаться. Работай. И жду от тебя новостей про Климова. Тимур уже отвернулся, но словно о чём-то вспомнил. Он заговорщически понизил голос и поделился: — К слову, я на своей самой первой тренировке на “Оптимисте” тоже выпал за борт на откренивании! Королёв весело подмигнул новенькому, и по лицу Соловьёва расплылась глупая счастливая улыбка. Что-то безвозвратно поменялось в Вите на этой злосчастной тренировке. Словно клетка в груди треснула, и дышать стало легче. Свободнее.