Глава 17. Звёздный час

Темно хоть глаз выколи, и ноги мёрзнут от кафеля. На тихом часе Лера с девочками из палаты прошмыгнула в умывалку. Задёрнули тяжёлую брезентовую штору, и получилось самое то для страшилок. Лера прячется за Олей от большущего паука с длинными тонкими лапками. “Он был где-то на стене, а теперь в темноте как прыгнет!” Лера даже рада, что по утрам водопровод не справляется, и третий этаж умывается на улице… — И тогда радио передаёт: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках выехал с кладбища, ваш лагерь ищет…” — с упоеньем рассказывает Таня. — Так его на территорию не пустят… — с сомнением шепчет Оля. — Охрана же есть. — Вот и мы так думали! — подхватывает Таня. — А радио снова говорит: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш лагерь, теперь он ваш корпус ищет…” Мы к окну. Сидим, притихли. И слышим, как что-то стучит по плитке, будто колёсики самоката! — А дальше? — Радио продолжает: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш корпус, в вашу палату едет!” — А потом вожатые всех кроме тебя нашли неживыми, только с колёсиками во рту? — хихикает Оля. Тут дверь умывальни со скрипом распахивается, и девочки, щурясь, узнают силуэт Паши. — А потом из гроба на колёсиках вылез вожатый девочек и отправил их спать! Девчонки, давайте бегом по кроватям! Из палаты по соседству выглядывает Стас: — Вы что там Пиковую даму вызывали? — Ага, а пришли вы с Пашей! — возмущённо выдаёт Таня.

* * *

Ира поднесла обточенное морем бутылочное стёклышко к глазу. Серая галька расцвела глубоким изумрудным, а спешащий навстречу Ваня Морозов стал напоминать инопланетянина. — Куда лодку-то надо? — смиренно уточнил парень, подбежав ближе. — На метр вытащить достаточно будет. Главное привяжи получше, чтобы не утянуло. — Ладно, — Ваня понуро поплёлся к воде за лодкой. “Молодец Наташа, на раз-два его припахала,” — улыбнулась Ира про себя. На вечернем занятии с группой яхт-клуба лодка непременно должна быть. Для создания реалистичной ситуации и лучшего усвоения информации! Пора было привнести что-то новое в работу лагеря, в конце концов в комсомоле Ирина инициатива всегда приветствовалась. “Пол дня выпрашивала у Октябрины Михайловны разрешение перенести занятие группы на вечер! Всё обязано пройти на отлично”. Посматривая, как Ваня, подвернув шорты, отвязывает лодку от причала, Ира решила прогуляться по пирсу. Он находился немного в стороне от зоны купания. Здесь дно быстро набирало глубину, и вода приобретала глубокий синий оттенок. Несколько яхт класса “Л-6” и целая флотилия “Кадетов” и “Оптимистов” мерно покачивались на волнах. На “Доблести” команда Климова ставила парус на скорость. — Травите гика-шкоты! — отдал команду Климов. — Есть! — хором крикнули мачтовый и гротовая. — По местам! Поднять грот! — отдал команду Климов, щёлкая секундомером. Грота-фал тут же натянулся, и парус под треск лебёдки резво пополз вверх. Парусина металась и хлопала на ветру. “Отлично работают!” — улыбнулась Ира, проходя мимо. Вода тихо переливалась лазурью, отражая солнечные лучи. Старенький пирс по бокам густо порос водорослями и был облеплен ракушками. Зато среди колыхающейся растительности скользили мелкие полупрозрачные рыбки. На “Пассате” Ира разглядела Витю. Утром он уже успел её порадовать отличной сдачей зачёта. — Соловьёв! Ты чего там скучаешь? Команда тебя дежурить что-ли оставила? — бодро подошла ближе Кравцова. Ребята Климова как раз поставили парус и с интересом обернулись на голос вожатой, а Витя вдруг дёрнулся и отвернулся от них. Потом и вовсе сдвинул кепку на лоб и спрыгнул на пирс к Ире. — Да мы стаксель утопили сегодня, проверить его зашёл, ещё вот решил шкоты осмотреть. — Повезло, что не порвали. В “Медведице” запасных нет сейчас. — Ага… Из рубки выглянул Александр. Пару лет назад он учил Иру ещё на “Оптимисте” ходить. — Вить, ты закончил с парусом? Я весь день не могу с тобой тут сидеть — дела, — инструктор важно постучал по часам. Соловьёв бросил хмурый взгляд на команду Климова. — Я уже ухожу. — Супер! Тогда до завтра. Александр закрыл рубку на замок и тотчас поспешил к берегу, весело насвистывая. “Видно, Соловьёв не хочет ударить в грязь лицом перед соперниками. Тренируется дополнительно”, — решила Ира. На пляже тем временем Ваня только подтягивал лодку к берегу. “Он такими темпами до ночи с ней возиться будет”, — вздохнула Ира. Но спасибо, что согласился помочь, понятное дело, у всех загруженность большая. По-хорошему, ей бы вечером не помешал помощник на занятии… За выданным секстантом и фонариками следить, с картами ребятам помогать. Соловьёв вот вполне сгодился бы на эту роль… “Это же отличная идея! Хорошо, что я сообразила”. — Витя, слушай, а приходи на занятие сегодня, оно вечером будет! — Ира с энтузиазмом взмахнула руками. — Мы карту неба разберём, а ты зачёт как раз сдал, сможешь подсказывать ребятам. Я уже всю группу у вожатых отпросила, и про тебя договорюсь. Особого интереса на Витином лице не наблюдалось, но Ира уже утвердила его кандидатуру. — Не знаю… У команды наверняка дела будут, — почесал затылок Витя. — Не отлынивай, будет познавательно и весело! — отмахнулась Ира. — Сначала теорию расскажу, пока светло ещё, а потом будете координаты по углу звезды над горизонтом определять. С помощью настоящего секстанта! Ты же на практике этого не делал? — Нет, но этого же и не требовалось? — робко уточнил Витя. — А тебе не интересно? — Звучит здорово, но Тимур… — Товарищам своим поможешь, это благое дело. Я заметила, ты особо не проявляешь общественную активность, а для советского человека это крайне важно! — нахмурилась вожатая. — Важно, — не мог не согласиться Витя. Ира просияла: — Тогда договорились! Спасибо тебе большое, ты отличный товарищ! Я зайду за тобой и другими ребятами из твоего отряда после ужина. Вожатая ещё раз благодарно улыбнулась Вите и побежала принимать работу Морозова. “Занятие пройдёт отлично!”

* * *

Солнце медленно уходило за горизонт, и закат акварелью разлился по небу, окрашивая его в пастельно-розовые тона. Море тихо покусывало влажную гальку. Ира с группой устроилась на ещё тёплых камнях недалеко от воды. Вожатая рассказывала про созвездия, которые они смогут разглядеть. Дети перешёптывались, но слушали внимательно: в лагере снова кинофильм про Электроника и отбой, а здесь на пляже настоящие звёзды и приключения! “И Соловьёв пришёл всё-таки!” — радовалась Ира. До навигационных сумерек оставалось двадцать минут. Линия горизонта ещё не сольётся с небом, а самые яркие звёзды уже будут видны. Чтобы провести измерения с помощью секстанта будет примерно полчаса, пока совсем не стемнеет. Ира отложила карты и бережно вытащила из коробки доверенный лагерю прибор, на который самые любопытные пионеры уже успели поглядеть перед занятием. Он напоминал сектор круга с зеркалами и небольшой подзорной трубой. — А вот и секстант. Как я уже рассказывала, измерения проводят в навигационные сумерки. Утренние или вечерние. Штурман выходит на мостик, направляет трубу секстанта на линию горизонта, — Ира подняла прибор к глазу, пока дети ловили каждое её движение. — Затем он начинает аккуратно двигать линейку прибора. В системе зеркал отражение звезды — например, Полярной — как бы падает вниз. Штурман должен посадить изображение звезды в точности на линию горизонта, — Ира снова взглянула на ребят. — Значение на линейке и будет результатом в градусах. — И часто моряки используют секстант? — поинтересовалась Киселёва, одна из “юных физиков” с задней парты. — Штурман обязан каждые сутки производить измерения широты и долготы, чтобы проверять работу приборов и избегать их погрешности. Ира достала из коробки примеры результатов, какие должны получить ребята с помощью секстанта и справочник. — А это что за фотография? — Киселёва подняла выпавшую откуда-то газетную вырезку. — Это же лагерь Шмидта на льдине. Про челюскинцев не слышала? — вставил свои пять копеек Олег. — Конечно слышала! — А ведь челюскинцы тоже использовали секстант, — воодушевлённо заметила Ира. — Представьте только: Арктика, бескрайнее поле дрейфующих льдин. Вокруг лишь чёрная вода Ледовитого океана… Перед глазами мелькали фотографии из старых газет и журналов, которые Ира любила листать перед сном в детстве. А ребята, переглядываясь, заулыбались: за время занятий успели наслушаться статей о подвигах в исполнении Иры. Она такое любила и частенько упоминала в качестве мотивации изучения предмета. Но сегодня вожатая не зачитывала из газет или журналов, а рассказывала сама. Тихий пустынный пляж и йодистый воздух уносили в далёкие, когда-то неизведанные земли, и неизбежно разбудили Ирину романтичную натуру. — Нет, вы правда представьте! Будто сами там, — едва не подпрыгнула от восторга Ира. Вожатая отложила бумажки и книги и взмахнула руками, будто рисуя в воздухе живые образы. — Сотня человек на льдине в жуткий холод. Слышали про подвиг Ляпидевского? Он первый отыскал лагерь! И смог посадить самолёт на льдину и эвакуировать женщин и детей. Но без точных координат поиски бы затянулись, и, кто знает, завершились бы удачно? — И эти самые секстанты были так необходимы? — Да, Воронин и Гаккель проводили измерения с помощью теодолитов и секстантов. Представьте только! Потом в палатке по справочникам вычисляли широту и долготу и диктовали новые координаты лётчикам, — Ира важно, без запинки декламировала торжественный вывод. — Благодаря организованности, силе духа и, конечно, знаниям челюскинцы продержались на льдине несколько месяцев и благополучно спаслись! Ира встретилась взглядом с Витей, он заинтересованно слушал каждое слово. Вожатая довольно улыбнулась. Ира проверила небо: Вега уже поблёскивала. — А сегодня вы тоже научитесь определять координаты с помощью секстанта. Каждая группа по три-четыре человека измерит положение одной звезды. Секстант покажет расстояние от точки Земли, где звезда в зените, до нашего судна, — Ира кивнула на лодку. — Это расстояние образует окружность на карте мира, а данные с других звёзд дадут пересечения. Должен получиться треугольник, а внутри него будут наши координаты. В случае Полярной звезды, она же ровно над Северным полюсом, мы сразу получаем широту. — Витя, раздашь карты и фонарики? Соловьёв охотно потянулся исполнять свои обязанности на этот вечер. — Пока одна группа работает, остальные выполняют задание: найти на небе и зарисовать Большую Медведицу, Полярную звезду, Малую Медведицу и Кассиопею. Соблюдайте приблизительный масштаб. Для желающих — рисуйте также созвездие Лебедя. Каждому полагается карта, фонарик один на группу. Ира подошла к лодке, утопленной в мокрой гальке. — Начнём, — Ира сверилась со списком группы. — Смирнов, Богданов, Киселёва, вы первые. Киселёва и Богданов резво запрыгнули в лодку. Девочка сразу схватила секстант, а мальчик сел на воображаемые вёсла. За ними со справочником наперевес залез Олег. — Ваша задача — найти Полярную звезду и север. Потом с помощью секстанта найти местоположение судна по Веге. И определить положение вторым способом — по видимым ориентирам на берегу. Ира щёлкнула секундомером. — Начали! Ребята задрали головы. — Чтобы отыскать Полярную звезду на небе, нужно для начала найти созвездие… — начал Олег. — Да-да, Большой Медведицы, — суетливо перебила его загоревшаяся азартом Киселёва, — вон она. Девочка указала пальцем на знакомую россыпь звёзд. Олег довольно закивал. — Да, это она. Тогда отложим пять расстояний… Вон Полярная. — Разве? Эта бледная какая-то! Хотя какая разница, они всё равно рядом? — Разница существенная! Ладно Полярная, когда Вегу будем смотреть, там же, если не ту выбрать, погрешность в градусах огромная получится! — Олег возмущённо тряхнул справочником. — Мы так не туда уплывём! Наблюдавший за суетой товарищей Богданов, не спеша, вытянул из кармана небольшой компас на цепочке. — Э-э-э! Так нечестно, — возмутился кто-то из ребят “с берега”. — Настоящий моряк должен в любой ситуации иметь при себе компа́с, — выделяя последнюю гласную, самодовольно заявил Богданов. — И никакие звёзды не нужны! — Мальчик чинно взглянул на стрелку и махнул рукой в сторону учебных классов. — Там ваш север. Делов-то! Но в следующее мгновение прибор исчез из его ладони, перекочевав к Ире. Вожатая шикнула на нарушителя: — Это неспортивно, Богданов! Я конфискую у тебя компа́с. — Чего? Я всегда его с собой ношу, а в море какой дурак без компаса выйдет? Богданов возмущённо вскочил, отчего лодка накренилась, а Киселёвой с Олегом пришлось сдвинуться к другому борту. — Ты дурак? — Киселёва дёрнула товарища за руку. — Мы из-за тебя время теряем… Ира же сцепила руки за спиной и начала вышагивать напротив лодки: — Давайте представим… Вы плыли на барже, но она напоролась на старую немецкую мину. Бах! — Ира навалилась на лодку, качнув её. Киселёва пискнула, чуть не выронив секстант. — Осторожнее! — ухватился за прибор Олег. Ребята “на берегу” побросали карандаши и заинтересованно вытянули шеи. Вожатая мазнула ногой по воде, и веер прозрачных брызг окатил борт лодки: — Морская стихия неумолима! Ваш компас буквально вырывает из рук ледяной волной! Или его повреждают осколки! Всё, приплыли! Ира всплеснула руками и тут же подхватила новую мысль: — Или ты, Богданов! — Чего я? — прищурился парень, поглядывая на свой компас в руках вожатой. — Ты лётчик, конечно! Пришлось совершить аварийную посадку в глухой тайге! При падении компас вдребезги! — Ира театрально плюхнулась на гальку, стараясь не испачкать рубашку. Кравцова повела рукой параллельно земле: — Кругом непроходимый лес, ни души! И только видно небо по ночам. Тогда тебя спасут лишь звёзды. Звёзды, немного удачи и огромная сила духа! Богданов молча вылупился на Иру и даже про возмущения забыл. Вожатая вскочила на ноги и заправила пушащиеся волосы за уши. — А теперь работаем дальше! Олег правильно Полярную звезду нашёл. Киселёва, бери высоту секстантом, Смирнов, на тебе поиск линии возможного местоположения судна. Богданов, ты в это время определяешь ваше положение относительно ориентиров на суше и курс. Вам нужно обогнуть скалы по правому борту. У команды открылось второе дыхание. Киселёва снова направила секстант на горизонт, ловя в зеркале Вегу. Прибор мягко защёлкал в её руках, соединяя звезду с горизонтом. — Есть! Олег, пиши результат! Высота Веги семьдесят градусов и сорок три минуты! — Принято! — Олег тут же зашелестел страницами справочника. — Точное время? — Соловьёв? — оглянулась Ира. — Сорок пять минут девятого! — глянул Витя на старенький лагерный хронометр. — Разница с вертикалью девятнадцать градусов и семнадцать минут, что равняется… Тысяче ста пятидесяти семи морским милям… Вега в зените над… — Вот тут, — Новикова ткнула в нужную строку справочника с широтой и долготой. — И это центр круга, — продолжил Олег, а наш лагерь находится на окружности в тысячу сто пятьдесят семь морских миль… Теперь сделаем поправку, перенесём на карту… Будем считать разницу минут от расчётной точки. В то же время Богданов занимался курсом. — Так… первый кипарис аллеи от нас точно на севере, если смотреть по Полярной звезде. Возьмём этот самый… — Пеленг, — подсказала Ира. — Точно, угол между первым кипарисом аллеи и беседкой ветров сорок пять градусов, — Богданов приложил на карте лагеря линейку к беседке и прочертил линию под тем же углом. Повторил для медико-спасательного пункта. — В точке, где пересеклись линии и находится наша лодка! А плывём мы мимо скал, наш курс тогда будет сто двадцать градусов! — Готово! — в то же время вскинули Олег и Киселёва карту побережья с начерченной линией. — Мы находимся где-то на этой линии, после измерения высоты ещё двух звёзд получим треугольник нашего возможного местоположения! — И наши результаты местоположения почти совпадают! — обрадовался Богданов. — Ну, в пределах погрешности. — Семь минут, тридцать четыре секунды, — щёлкнула секундомером Ира. — Долго мы, — вздохнула Киселёва. Ира передала секундомер Вите: — Вить, проследишь за следующей командой? Я подойду посмотрю, как ребята с картами справляются. — Хорошо! — Соловьёв охотно подбежал к лодке. Вожатая обернулась к утомившимся первопроходцам. — Результат хороший, — возразила Ира. — Первым быть всегда непросто! Оставшиеся группы справятся быстрее, но не потому что лучше подготовлены. Они уже видели отличный пример слаженной работы! Ребята немного воспряли духом и взялись зарисовывать созвездия.

* * *

Оставшаяся часть занятия прошла гладко: и в навигационные сумерки уложились, и каждый успел применить знания из учебника на практике. Пока шли к корпусам, ребята, к удивлению и радости Иры, обсуждали челюскинцев. Заговорили и об экспедиции к Северному полюсу в семьдесят седьмом. — Это же настоящий подвиг! — Олег подкидывал справочник, окружённый заинтересованными товарищами. — Карты приблизительные только были, приборы барахлили… “Такие серьёзные,” — улыбнулась Ира, поглядывая на сосредоточенные лица, освещённые фонариками. Поначалу они казались Кравцовой совсем детьми, на самом же деле были совсем немного младше. Завтрашние комсомольцы, перед ними открыто множество дверей, стоит лишь увлечься и выбрать путь. И так хотелось верить, а Ира определённо верила, что пути их объединятся в единое целое и направятся к общечеловеческому светлому будущему. “Мы рождены, чтоб сказку сделать былью”. — Ребят, а вы уже решили, на кого пойдёте учиться после школы? — окликнула подопечных Ира. — Я планирую конструировать промышленных роботов, — первый осмелился высказаться Олег. Он важно поправил очки. — Будущее за автоматизацией цехов, это сейчас самое перспективное направление. — Это очень здорово, Олег! — А я, может быть, займусь сельским хозяйством… Это же важно, кормить всю страну! — Я стану учёным. Физиком-ядерщиком. — А я лётчиком! Как те, что спасли челюскинцев. — Я хочу быть журналистом-международником. В “Комсомольской правде” работать. — Я буду учиться на переводчика. — А я пишу книгу… Про далёкие планеты и космическую экспедицию, — призналась Киселёва. Ира только и успевала отвечать ребятам и подбадривать, каждый вдруг захотел видеть себя кем-то значимым и полезным. На душе стало очень тепло и радостно. — Соловьёв, а ты кем хочешь быть? — спросил кто-то из ребят. — А я… — Витя пожал плечами, — я пока не решил… — Упорства тебе не занимать, а это в любой профессии поможет добиться успеха, — подбодрила Ира. Витя неверяще покосился на вожатую, мол, неужели она это про него сказала? — Ир, а ты кем будешь? Ты уже, наверное, решила? — Подбежал к вожатой Богданов. За Иру вдруг ответила Киселёва: — Разве не ясно? Ира же прирождённая учительница! Вожатая удивлённо обернулась к девочке. — Вообще-то я думала о науке… Поступаю на физфак в следующем году. А может быть, на инженера пойду. — Учителя тоже в какой-то степени инженеры, — глубокомысленно выдал Олег. — Инженеры человеческих душ. — Жалко, что ты не хочешь в педагогический идти, мне кажется, это прям твоё, — тихо добавила Киселёва, и от её искренне расстроенного голоса что-то защемило в груди. Ребята продолжили разговор, а Ира немного отстала. “Мне идти в педагоги? Что за глупость?” Безусловно, это важнейшая, очень уважаемая профессия, да только Ирино место в лаборатории. Она будет проводить эксперименты, и сложнейшие расчёты, будет двигать науку вперёд, как и родители. Ира уже давно решила. Вожатая не заметила, как рядом оказался Соловьёв. Наверное, он немного расстроился, что из всех ребят только он ничего не ответил про жизненный путь. Ира уже приготовила несколько поддерживающих фраз, но Витя буквально огорошил своей просьбой: — Ир, а можешь меня потренировать на “Кадете?” Вожатая даже переспросила, может, ослышалась? — Всего несколько тренировок, — робко продолжил Витя. — Мне все эти шкоты и паруса непросто даются, а регата на носу, команду нельзя подвести… — Но почему я? — недоумевала Ира. Отчего-то настроение стремительно портилось. — У вашей команды же есть инструктор. Почему он не может тебе помочь? Витя, видимо, исчерпав запас решительности, опустил голову и замялся, а Ира и не пыталась облегчить ему задачу. Порывисто шагала по дощатому настилу, отпинывая мелкие камушки. А остальные ребята что-то бурно обсуждали впереди и смеялись, сбивая пыльцу с колосков. “Помочь товарищу всегда мне в радость, тем более это долг члена идеологического сектора комсомола, но…” Стыдно признать, но Ира надеялась, что Витя не найдёт таких слов, которые не оставят ей выбора. Она только помочь хотела, а все вокруг сразу ярлыки вешать кинулись — Для меня не важен парусный спорт. Я не смогу заниматься им, когда вернусь домой. Но… мне очень нужно быть в команде. С друзьями, — тихо признался Витя. — А ты в последнее время рассказываешь так, что даже мне захотелось перечитать учебник… Соловьёв неловко усмехнулся. Отказать Вите Ира не смогла.

* * *

На следующий день Кравцова корила себя за мягкотелость. “Лучше бы чем-то полезным для своего будущего занялась,” — вздыхала Ира, пока они с Пашей вели свой отряд в столовую на обед. Из светлого здания уже тянулся восхитительный, особенно после пляжа, запах котлет. На соседней аллее показался ровный строй шестого отряда, возглавляемый Наташей и Ваней. Восьмой сразу приосанился, поймав чёткий шаг. — Эй, лихая детвора, нам в столовую пора! — азартно заголосил командир шестого отряда. — Раз-два! — уверенно завёл Миша. — Три-четыре! — подхватил восьмой отряд, перекрикивая соперников. — Кто шагает дружно в ряд? — почти басом подсобил Паша. — Шторм идёт! Восьмой отряд! — гаркнули ребята так, что обернулись старшаки на спортивной площадке. — Сила, смелость и напор! Нам открыт морской простор! В очереди у умывальников, Паша махнул Ире на плакат рядом со стенгазетой: — Видать, новое стихийное увлечение в “Медведице”. Космонавты что ли растут. Ира присмотрелась и замерла: на ватмане была начерчена карта черноморского побережья. Изолинии пересекались, образуя треугольник — местоположение “Медведицы”. Надпись рядом, выведенная старательным почерком Киселёвой, гласила: “44° 47′ с.ш., 37° 23′ в.д. — пляж пионерского лагеря “Большая медведица”, данные получены с помощью секстанта”. Дальше шёл список фамилий “группы Иры Кравцовой”. Рядом красовалась статья об экспедиции челюскинцев и о легендарном походе атомного ледокола к Северному полюсу в семьдесят седьмом. — Это не космонавты, — пробормотала Ира, опустив голову. В груди колюче щёлкнуло и до боли, почти сладко защемило. Губы дрожали в невольной улыбке. — Это мои моряки.