Глава 2. Ритм Течений

Жизнь в Зз'лг-Тха подчинена ритму течений. Верхний мир, насколько я понимаю из обрывочных рассказов торговцев с Верхних Рифов, живёт по солнцу. Там есть день и ночь, свет и тьма, и эти циклы сменяют друг друга с механической неизбежностью, на которую не влияют ни настроение океана, ни воля богов. У нас иначе. В глубине солнца нет, и время измеряется не положением огненного шара на небе, а дыханием океана. Четыре Течения управляют нашей жизнью. Первое Течение приходит с востока. Оно холодное, богатое планктоном, и знаменует начало активного цикла. В это время просыпаются охотники, открываются рынки, детёныши отправляются в Школу Памяти. Второе Течение, тёплое, с юга, приносит с собой сонливость и располагает к отдыху. Третье Течение, западное, мутное и непредсказуемое, считается временем ритуалов и воспоминаний. Четвёртое, северное, это мёртвый штиль, когда даже Великие Курильщики затихают, а весь город погружается в медитативную тишину. Сегодня был день Второго Течения, а это означало, что город живёт медленно и расслабленно. Я проснулся позже обычного. Асбестовый ил в моей чаше почти погас, потому что колонии рачков, питающиеся теплом тела, замедлили свой метаболизм и перестали светиться. Это была верная примета: Второе Течение в разгаре, день будет долгим и спокойным. Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после ночи, проведённой в одной позе, и выбрался из чаши через верхний люк. Вода в жилище была тёплой и пахла привычно, водорослями-фильтраторами, которые я выращивал у входа, и едва уловимым запахом ферментированной пасты, оставшейся со вчерашнего ужина. Горечь, которую я почувствовал накануне, никуда не ушла, но стала слабее. Или я просто начал привыкать. Росток на макушке тихо пульсировал, но не тревожно, а скорее лениво, в такт течению. Я отодвинул занавесь из живых водорослей и выглянул наружу. Город мягко светился. В сезон Второго Течения мы не зажигаем больших фонарей-медуз, потому что достаточно того света, что источают коралловые стены и серные кристаллы на нижних уровнях. Улицы были немноголюдны: лишь редкие прохожие не спеша проплывали по своим делам, да стайки мальков, отбившихся от школ, играли в догонялки между коралловыми арками. Я не стал торопиться. Умылся холодной водой из расщелины, которая бодрит жабры лучше всякой еды, расчесал волосы костяным гребнем, который когда-то сделал для меня Т'кеш, и проверил, как там мой росток. В полном порядке. Тянулся вверх, к Верхнему Пределу, но не настойчиво, а как бы между прочим. Я коснулся его кончиками пальцев. Он был тёплым, как всегда. Интересно, думает ли он? Чувствует ли что-то? Или просто живёт своей странной, непостижимой для меня жизнью? На Кормовых Площадях сегодня было тихо. Во время Второго Течения большинство семей завтракает дома, и лишь молодёжь да одинокие старики выбираются в общественные ниши. Я нашёл Энгеля и Клэр на нашем обычном месте. Клэр сидела, скрестив ноги, и что-то сосредоточенно плела из длинных листьев ламинарии. Её каштановые волосы были собраны в тугой узел на затылке, а перламутровая кожа мягко мерцала в полутьме. Рядом с ней лежала уже готовая корзинка, изящная, с замысловатым узором из тёмных и светлых полос. Клэр вообще любила ручную работу. Она говорила, что плетение успокаивает её и помогает сосредоточиться. Энгель, напротив, не находил себе места. Он плавал туда-сюда перед нишей, рассекая воду мощными гребками, и его рыжие волосы развевались за спиной, как сигнальный огонь. Чёрная повязка, как всегда, охватывала его голову, и в тусклом свете она казалась полосой абсолютной тьмы. Завидев меня, он остановился. Ну наконец-то, - прогудел он. - Я уже думал, ты решил проспать всё Второе Течение. Я не так уж долго спал, - возразил я, хотя сам не был в этом уверен. - Просто не торопился. Это на тебя похоже, - хмыкнул Энгель. - Ты вообще когда-нибудь торопишься? Только когда убегаю от Оливера, - честно ответил я. Клэр оторвалась от плетения и посмотрела на меня внимательно. Её глаза, светло-серые, с едва заметным золотистым ободком вокруг зрачка, были серьёзны. Как твой росток? - спросила она. - В порядке. - Не пульсирует? - Пульсирует, но не сильно. Второе Течение, наверное, расслабляет. Клэр кивнула, но я видел: она не до конца поверила. Она вообще редко верила мне, когда я говорил, что всё в порядке. Но сегодня она решила не давить. Вместо этого она отложила корзинку и протянула мне свёрток с едой. Я взяла тебе пасту с кальмаром, - сказала она. - И кусочек сладкой водоросли. Ты вчера почти не ел. - Спасибо. Я устроился в нише и принялся за завтрак. Паста была вкусной, острой, с характерной кислинкой, которую даёт ферментация в анаэробных ямах. Сладкая водоросль таяла во рту, оставляя приятное послевкусие. Я смотрел на Площадь и думал о том, как странно устроена жизнь: вот мы сидим втроём, едим, разговариваем, и кажется, что так будет всегда. Но где-то глубоко внутри, в ритме моего сердца, звучал Зов. Тихий, почти неслышный, но неумолкающий. После завтрака мы отправились гулять по городу. Цели у нас не было. Мы просто плыли, куда глаза глядят, наслаждаясь спокойным течением. В сезон Второго Течения улицы Зз'лг-Тха похожи на сон: всё движется медленно, плавно, без суеты. Даже рыбы, которых мы едим, и те ленивее, чем обычно, и охотники в такое время почти не выходят на промысел, хорошего улова всё равно не будет. Мы проплыли через Нижний Базар. Сегодня здесь было пустынно: лишь несколько торговцев, самых стойких, раскладывали товары у своих пещер-прилавков. Старый Гхор сидел на камне и дремал, обмотавшись связкой угрей; те лениво извивались, но даже не пытались сбежать. Ювелирша Ур'сула перебирала жемчужные нити и тихо напевала что-то. Я не разобрал слов, но мелодия была старинной, из тех, что поют во время Третьего Течения, когда вспоминают предков. Завидев меня, она помахала рукой, но даже не стала предлагать отполировать росток. Видимо, тоже поддалась общей сонной атмосфере. Куда пойдём? - спросил Энгель. Может, в Сад Шепчущих Губок? - предложила Клэр. - Там сегодня, говорят, старейшина О'рка рассказывает историю о Первом Союзе. О, это интересно, - оживился Энгель. - Я слышал, он единственный, кто помнит версию Саги, где люди не предавали нас, а мы сами решили уйти в глубину. Это ересь, вообще-то, - заметила Клэр, но глаза её заблестели. - Тем более интересно послушать. Я не возражал. Сад Шепчущих Губок был одним из моих любимых мест в городе. Там всегда тихо, спокойно и можно спрятаться в тени огромной губки, если вдруг захочется побыть одному. Сад располагался на Третьем Уровне, в широкой чаше, окружённой коралловыми колоннами. Исполинские губки, каждая в три или четыре человеческих роста, колыхались в такт течению, и их пористая структура улавливала и усиливала акустические колебания со всего города. Если прижаться к губке боком, можно было услышать обрывки разговоров с другого конца Зз'лг-Тха, но не слова, а скорее интонации, эмоции, общее настроение. Старики говорили, что в древности Жрецы Памяти использовали Сад для медитаций и общения на расстоянии. Когда мы приплыли, вокруг центральной губки уже собралось несколько десятков слушателей. Старейшина О'рка, древний, даже старше, чем был Т'кеш, сидел на плоском камне, скрестив ноги. Его чешуя давно выцвела до почти полной прозрачности, а голос был хриплым и слабым, но слушали его, затаив дыхание. Он рассказывал о Первом Союзе, о том, как люди из Иннсмута спустились под воду и заключили договор с нашими предками. ...и тогда капитан Марш, - скрипел старейшина, - сказал Праотцу Дагону: "Мы отдаём тебе нашу кровь, а ты дай нам защиту от штормов и богатый улов". И Праотец ответил ему, не словами, а вибрацией, которая пронзила толщу воды и достигла самого сердца капитана. И в тот миг они поняли друг друга... Мы устроились в тени крайней губки. Клэр прижалась к ней спиной и закрыла глаза. Я знал, что она сейчас слушает не только старейшину, но и шёпоты, доносящиеся из других частей Сада. Энгель сидел рядом, подперев голову рукой, и внимал истории с неожиданным интересом. Я же просто наслаждался моментом: теплом, тишиной, мерным покачиванием губок. Я вдруг подумал: сколько ещё таких дней у меня осталось? Сколько раз я смогу прийти сюда, в Сад, и слушать старые Саги, и сидеть рядом с Энгелем и Клэр? Жрец Шрамов сказал бы, что я зря об этом думаю. Но я не мог не думать. Эбби, - тихо позвала Клэр, не открывая глаз. - Ты снова грустишь. - С чего ты взяла? - Твоя вибрация изменилась. Она стала тяжелее. Я не ответил. Клэр вздохнула и повернулась ко мне. Знаешь, что я слышу в губках прямо сейчас? - спросила она. - Не старейшину. Я слышу, как где-то на Четвёртом Уровне пара ссорится из-за ерунды. Как на Нижнем Базаре Гхор храпит так, что его угри разбегаются. Как у Восточных Шлюзов детёныши играют в догонялки и визжат от восторга. - Она улыбнулась. - И всё это Зз'лг-Тха. Наш дом. И он жив, Эбби. Он жив, и мы живы. Что бы ни случилось дальше, сейчас мы здесь. Сейчас мы вместе. Энгель хмыкнул и хлопнул меня по плечу: Вот именно. Хватит киснуть, Эбби. Пошли лучше перекусим, пока разносчики не уплыли на дневной сон. Я улыбнулся, впервые за долгое время без усилия. Мои друзья были правы. Сейчас мы здесь. Сейчас мы вместе. А будущее... будущее подождёт. Остаток дня мы провели в праздном безделье. Купили у проплывавшего мимо разносчика сладких водорослей в меду, съели их прямо на ходу, а потом поплыли к Верхним Рифам, единственному месту в Зз'лг-Тха, куда проникает рассеянный солнечный свет. Там, на мелководье, среди колышущихся зарослей ламинарии, водились маленькие светящиеся рыбки, и мы устроили соревнование: кто больше поймает голыми руками. Победил, конечно, Энгель. Клэр заняла второе место. Я последнее. Но мне было всё равно. Вечером мы разошлись по домам. Я лежал в своей чаше, глядя на мерцание асбестового ила, и чувствовал то, чего не чувствовал давно: спокойствие. Да, Зов всё ещё звучал во мне. Да, горечь в воде никуда не ушла. Но теперь я знал: что бы ни случилось, у меня есть Энгель и Клэр. И пока мы вместе, я справлюсь. Я закрыл глаза и позволил ритму Второго Течения убаюкать меня. Завтра будет новый день. И я встречу его.