Глава 2

      Гермиона очнулась от холода, расползающегося по ногам. Голова раскалывалась на части от давящей боли в висках. Она с трудом открыла глаза и с ужасом заметила, что находится в мрачном тёмном помещении, в котором пахло сыростью и разложением. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось, словно было сковано снаружи каменной плитой. Ноги и руки были прикованы огромными толстыми цепями, которые невозможно сломать даже с помощью «Бомбарда Максима».       Подумав об этом, она в панике начала ощупывать холодный бетонный пол ладонями в глупой надежде найти палочку, которой, конечно же, рядом не оказалось.       Когда глаза привыкли к темноте и она наконец начала различать мрачные очертания своего заточения, она снова предприняла попытку подняться.              Тело пронзила резкая колющая боль, отчего мышцы свело напряжением. Спина тряслась, словно готова была рассыпаться песком по полу без возможности собрать её заново по крупицам. Но, несмотря на пронзающую боль, она всё же встала и осмотрелась.       Она сидела в огромной клетке с толстыми железными прутьями. Гермиона попыталась позвать хоть кого-то, но не смогла выдавить ни звука. Судя по всему, к ней применили заглушающее заклинание «Силенцио», которое наложить было довольно трудно, если это не какой-нибудь опытный маг или волшебник.       На руках были те же тяжёлые цепи, которые блокировали её магию. На ладонях застыла чья-то кровь, возможно, даже её собственная.       Она предприняла попытку подползти к прутьям клетки, но буквально в метре от цели не смогла больше пошевелиться. Длина цепи не позволяла ей двигаться дальше, а чем ближе она протягивала руку к прутьям, тем сильнее по телу начинал разливаться жар, словно расплавленное железо. Клетка была окружена защитным барьером, за пределы которого она не могла просунуть даже руку. Вероятно, дело было в цепях. Тот, кого касаются эти цепи, не может покидать этих стен.       Мысленно перебирая знакомые ей заклинания заточения, она пыталась сравнить каждое со своей ситуацией, но пока все попытки были тщетны. От цепей чувствовалась тёмная тяжёлая магия, которая до этого ей была неизвестна. Она не чувствовала такого величия даже от Тёмного Лорда. Эта магия была очень похожа на древнюю магию, использование которой запретили ещё задолго до того, как её начали практиковать.       Она попыталась направить свою внутреннюю магию к цепям на руках и ногах, но стоило ей это сделать, как цепи начали загораться и накалять кожу, оставляя ожоги.       Эти цепи реагировали на её магию. Они будто отражали её же атаки на неё саму. Даже если бы у неё сейчас была палочка, вероятнее всего цепи отразили бы любое заклинание и выстрелили бы им в неё.       Дверь клетки отворилась с противным скрипом, отвлекая Гермиону от размышлений. Вдоль стен загорелись факелы синим пламенем, освещая лицо того, кто решил её навестить. Это был незнакомый ей мужчина. Она отметила, что он был достаточно молод и, возможно, даже являлся её ровесником. У него были чёрные как смоль волосы, а глаза — зелёные, прямо как у Гарри.       Он оголил зубы в зловещей улыбке, отчего по спине Гермионы поползли мурашки ужаса. Одним взмахом палочки цепи на её руках натянулись, и вот она уже не сидела на полу, а висела в воздухе, подвешенная за руки.       Её рот искривился от боли, а из глаз градом полились слёзы оттого, как сильно цепи тянули её вверх, отчего мышцы на лопатках растягивались с отвратительным рвущим чувством.       В глазах, наполненных слезами, расплывалась картинка, из-за чего довольно симпатичное лицо злодея превратилось в устрашающую гримасу.       Мужчина направил палочку к горлу Гермионы и проговорил грубым низким голосом:       — Фините Инкантатем!       Из груди Гермионы вырвался болезненный глубокий стон. Голос вернулся, но каждый вдох царапал горло так, словно она наглоталась раскаленного песка.       — К-кто вы? — спросила Гермиона дрожащим сухим голосом и сразу же поморщилась от того, как сильно пылало её горло от любого выдавленного звука.       Мужчина долго ей не отвечал. Он одарил её плотоядной улыбкой и протянул руку к её щеке. Он нежно коснулся костяшками пальцев её кожи, отчего по телу расползлись неприятные мурашки. Затем он аккуратно провёл большим пальцем по её нижней губе, словно намеревался впиться в неё жадным поцелуем.       Но его прикосновения пока ограничивались лишь похотливой улыбкой и жадными глазами, которыми он смотрел на неё.       — Я тот, кто поможет тебе стать самой величественной во всём мире, — прошептал он ей почти в самые губы, отчего Гермиона пошатнулась на цепях, пытаясь избавиться от его зловещего дыхания рядом со своей кожей.       — Ты даже не представляешь, какие дураки сидят в Министерстве, — продолжил он, посмеиваясь и продолжая гладить ладонью её щёку. — Мне не составило труда натолкнуть их на ложный след и убедить в том, что оставшиеся жалкие Пожиратели Смерти собираются воскресить Тёмного Лорда.       — Ч-что... — попыталась задать вопрос Гермиона, но из горла вырвался сухой кашель, обжигающий трахею. Она сплюнула кровь на пол, поднявшуюся к горлу.       — Что мне нужно от тебя? — спросил мужчина, будто знал, что она хотела задать именно этот вопрос.       Он с минуту смотрел на неё, и на долю секунды в его глазах появилась странная одержимость.       — Ничего, малышка, — ответил он ей и приблизил своё лицо к её щеке, вдыхая аромат её кожи. — Я лишь, как и ты, борюсь за права магглорождённых волшебников.       От его близости к горлу подкатывал противный ком тошноты. Он был симпатичен, но вызывал у Гермионы отвращение. Всё его присутствие рядом с ней вызывало ярость и желание стереть его с лица земли. Кем бы он ни был, она понимала, что он задумал что-то неладное и недоброе. Он водил за нос Министерство, и, если они вовремя этого не поймут, последствия будут необратимыми.       Руки мужчины начали блуждать по её телу. Гермиона пыталась сопротивляться, но от каждого движения ей становилось лишь больнее. Её руки и ноги были заблокированы, что позволяло этому мерзавцу проводить свои телесные исследования.       — Ну-ну, девочка моя, — сказал он зловещим голосом, словно пытался её успокоить.       Его рука скользила вниз по её горлу, очерчивая грудь, талию и всё ниже и ниже спускаясь к бедру. Она ещё сильнее начала извиваться, пытаясь избавиться от его противных прикосновений, но цепи, удерживающие её в подвешенном состоянии, каждый раз лишь прижимали её сильнее к противнику.       — Ты не представляешь, как долго я тебя желал... — прошептал он, а затем впился поцелуем в её бледные, искусанные до крови губы.       У Гермионы от ужаса расширились глаза.       Его поцелуй был до противного влажным, наполненным запахом дешёвого табака и алкоголя. Он сжимал её щёки ладонью и всё больше и больше впивался в неё губами, словно пытался съесть её живьём.       Гермиона сделала вид, что поддалась его поцелую, отчего почувствовала почти победный стон мужчины, а затем, сильно сжав челюсти, укусила его за нижнюю губу.       У мужчины от ужаса и боли распахнулись глаза. Из его губы струйкой потекла кровь, заполняя рот Гермионы привкусом железа. Она ещё сильнее сжала зубы, отчего почувствовала, как его нижняя губа стала горячей и пульсирующей. Она намеревалась откусить её, но мужчина уже с силой надавил на её челюсти, отчего они раскрылись.       Он отшатнулся от неё, прижимая к подбородку ладонь, словно собирая всю кровь, что вытекала из его губы. Его глаза вмиг стали искриться ненавистью и яростью. Через мгновение он подошёл к Гермионе и, с силой размахнувшись, ударил её кулаком по виску.       Перед глазами Гермионы от удара вспыхнула мгновенная вспышка боли. Ей начало казаться, что на месте удара от её кожи и костей осталась лишь лужа, но на деле у неё практически мгновенно расплылась большая и тёмная, как ночь, гематома. Голова начала кружиться, а сознание грозилось вот-вот отключиться, не желая более видеть той реальности, в которой она оказалась.       — Мразь! — выкрикнул мужчина, а затем последовал ещё один удар ногой в рёбра.       Удар выбил из неё крик боли. Рёбра предательски хрустнули. Она определённо и точно почувствовала, что он сломал ей кость. Её бок горел в агонии пульсирующей и жгучей боли. Натяжение цепей на руках лишь усугубляло ситуацию и делало эту боль ещё более глубокой и нарастающей.       Мужчина вышел из клетки и захлопнул металлическую дверь. В комнате сразу же погас огонь, и Гермиона снова осталась одна в темноте, подвешенная к потолку за руки. С её губ к шее стекали остатки крови после укуса. Из глаз непроизвольно катились слёзы. Нет, она не плакала. Ей, в частности, было плевать, что с ней могут сделать, а потому за свою судьбу она никогда не лила слёз. Эти слёзы текли от невыносимой боли в теле. В ушах появился отвратительный звон от сокрушительной головной боли.       Девушка пыталась бороться за ясность мыслей и сознание, но её рассудок медленно потухал и угасал. И в конце концов она провалилась в темноту, теряя сознание.

***

      Очнувшись в очередной раз, Гермиона с ужасом окинула клетку, в которой находилась. Словно она даже без сознания знала, в каком месте находится и чем ей это грозит.       На этот раз вокруг не было кромешной тьмы. Горели свечи, а на полу был нарисован круг из крови. И Гермиона висела прямо в центре этого круга.       Она была без одежды. Сейчас на ней были лишь толстые цепи, прикованные к рукам и ногам, а также цепи потоньше, которые обвивали её грудь, талию и бёдра, прикрывая красоту её женского тела. Рядом на коленях сидел старый мужчина в красной мантии. Он бормотал какое-то заклинание, сложив пальцы в замок перед губами.       Он несколько раз поклонился, прислоняясь лбом к полу, а затем продолжил читать заклинание ещё более сосредоточенным и громким голосом, отчего цепи на теле Гермионы начали загораться золотистым цветом, выжигая на теле девушки непонятные для неё символы.       У Гермионы всё ещё плыло перед глазами, отчего к горлу подступала тошнота. Мысленно она заставляла себя сосредоточиться на заклинаниях, что бормотал мужчина, но голова словно отказывалась соображать. Словно цепи и заклинание сдерживали её от лишних мыслей, чтобы это не мешало процессу. Одно она поняла точно: ритуал был связан с поклонением, а значит, в неё хотят вселить какую-то сущность, которую она пока не понимала.       Внутренне она чувствовала, как поднимаются протест и сопротивление всем этим действиям, но цепи прочно сковывали её, не позволяя даже двигаться, чтобы хоть как-то нарушить происходящее.       Когда старик покончил с молитвой, он с трудом поднялся с колен и прошёл на негнущихся ногах к девушке, висевшей на цепях в центре кровавого круга. В одной его руке находилась чаша с жидкостью. Он обмакнул пальцы в этой жидкости и провёл ею линию от лба до груди.       Гермиона почувствовала, как на месте нанесения этой жидкости кожа словно начала полыхать. По всему телу разлился жар, и внутренне она начала ощущать, будто границы её тела начинают расширяться, а вместе с ними расширялась магия, что текла по её венам.       В какой-то момент магии стало настолько много, что физически она начала ощущать невероятную боль, которая заставляла её истошно кричать. В неё вливалась какая-то неизведанная сила, которая скручивала всё её тело. Она трепыхалась и дрожала так сильно, что вместе с ней звенел металл. Казалось, еще немного — и оковы разлетятся на части.       Наблюдавший за этим процессом из угла клетки мужчина в строгом костюме и серой маске подал низкий рычащий голос:       — Что происходит?       Старик вздрогнул от этого властного голоса, а затем упал на колени перед ним, словно моля о пощаде.       — Г-господин, — сказал он дрожащим от страха голосом, — её внутренняя магия с-сопротивляется. Она отторгает энергию м-мироздания.       Мужчина в костюме со всей силы размахнулся и ударил старика ладонью по щеке, отчего тот сразу повалился на пол.       — Даю тебе три дня, — прогремел голос мужчины. — Через три дня она должна быть готова к началу ритуала.       А затем он покинул стены камеры, в которой её содержали.       На полу остался лишь старик, который всем телом дрожал от страха и что-то судорожно шептал себе под нос.       Она хотела предпринять жалкую попытку заговорить с ним, но от боли во всём теле не смогла выдавить ни звука. Она не знала, сколько времени провела в подвешенном состоянии, но точно знала и чувствовала, что ещё часов десять — и её руки будут годны только для ампутации.       В клетке раздался хлопок аппарации, и перед её глазами появился парень, который до этого покушался на её тело и губы. Он небрежно взмахнул волшебной палочкой, и Гермиона вместе с цепями упала на пол. Больно приземлившись на бедро, она попыталась сесть. Цепи на груди и бёдрах сильно сковывали движения, но она всё же смогла сесть на колени.       Парень присел перед ней на корточки, обхватил шершавыми пальцами её подбородок и заглянул в её глаза.       — Малышке нравится новый прикид? — послышался противно-похотливый голос.       Гермиона вздёрнула подбородок вверх, убирая тем самым его пальцы со своей кожи.       — Да, знаю, Грейнджер, — смеясь, продолжил он. — Твоё упрямство перекрывает инстинкт самосохранения.       Гермиона отвернула голову и молча уставилась на старика, который трясущимися руками собирал какие-то банки с травами.       Парень снова схватил Гермиону за подбородок и повернул ее голову, рассматривая темную гематому, уже захватившую левый глаз.       — Ливор Эванеско, — проговорил он, направляя палочку на висок.       Синяк начал светлеть и постепенно исчезать, пока не сошел с лица девушки окончательно.       Затем парень наложил на неё очищающее заклинание, а после наколдовал перед ней поднос с едой.       — Тебе нужно поесть, ведьмочка, — сказал он и покинул комнату своими тяжёлыми шагами.       Старик вышел следом за ним, шаркая по полу своими тапочками. Девушку снова закрыли, и вокруг опять стало темно. Холод окутывал её голое тело, а цепи, что имитировали одежду, охлаждались и леденили кожу ещё сильнее.       Гермиона была голодна. В любой другой ситуации она бы набросилась на поднос с едой, но не сейчас.       Сейчас она понимала: если поест, сделает лишь одолжение своим похитителям.       Эти люди не были заинтересованы в ее смерти. Судя по последнему обряду — совсем наоборот. Из слов старика она поняла главное: над ней проводили ритуал расширения магической силы. Ее тело готовили к большему объему энергии и к магии совсем другого уровня. Но по какой-то причине собственная магия сопротивлялась этому.       Если она поест, организм начнет восстанавливаться, а значит будет готов к новой попытке.       Вот только для чего расширяли её магическую силу, она пока понять не могла. Обычно такие ритуалы проводились в далёкой древности, когда в тело человека или мага вселяли какое-либо божество. Поэтому, чтобы тело было способно вынести огромную энергию этого божества, его готовили задолго до самого ритуала.       Но такие ритуалы всегда проводились в полнолуние. Если верить подсчётам Гермионы, через три дня должно произойти затмение. Ритуал должен проходить тогда, когда на небе не будет ни Луны, ни Солнца. Очень редкое явление. Но раз в это редкое явление собираются совершить ритуал, наверняка он будет посерьёзнее, чем просто поместить в тело Гермионы божество.       «Как я тут оказалась?» — продолжила Гермиона мыслительный процесс. — «К какому ритуалу меня готовят?»