Часть 30. Бетонная стена, чизбургер и другие проявления любви Дина Винчестера

Эллисон вылетела из комнаты, едва не сбив с ног Сэма, который в этот момент пытался изучить старые записи. Она даже не взглянула на него – её лицо горело от гнева, а в глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить. Не произнеся ни слова, она пронеслась через общую комнату, где за столом сидели Бобби и Крис, и с грохотом распахнула входную дверь мотеля, растворившись в ночной прохладе. Дин вышел из их номера следом через пару секунд. Его лицо было как маска, он даже не посмотрел на присутствующих, а сразу направился к холодильнику. Он вырвал из пластиковой упаковки бутылку пива, с силой сорвав с неё крышку и сделав большой жадный глоток, который едва ли помог заглушить скребущее внутри чувство вины. Наконец он повернулся к брату, стараясь говорить как можно более буднично, чтобы скрыть напряжение в голосе: — Сэмми, сходи за ней. Присмотри, чтоб не болталась там одна в темноте. Крис Арджент, наблюдавший за всем этим со стороны, моментально напрягся. Когда он увидел, что Эллисон ушла, его лицо исказилось от беспокойства – он знал, насколько опасен Бэйкон-Хиллс и не собирался позволить дочери оставаться там в одиночестве. Он уже подался вперед, собираясь встать со стула, чтобы догнать её. Но Сэм, заметив движение Криса, вовремя перехватил его взгляд. Он едва заметно покачал головой, давая понять отцу, что ситуация под контролем. — Всё нормально, Крис, я схожу, – спокойно сказал Сэм, поднимаясь из-за стола. Он бросил на Арджента выразительный взгляд, который должен был успокоить охотника. — К тому же, мне как раз нужно... проветриться и проверить кое-какие вещи снаружи. Я догоню её. Крис помедлил, его челюсти были сжаты, а в глазах всё ещё читалась тревога, но подумав он опустился обратно на стул, доверившись Сэму. Дин же стоял у холодильника, не оборачиваясь. Он вцепился в бутылку так, будто это было единственное, что не давало ему рухнуть под тяжестью собственных слов. Он не двигался, пока не услышал щелчок замка за Сэмом. Крис, дождавшись, пока младший Винчестер исчезнет из виду, перевел взгляд на Дина. Охотник в нем не унимался, а отец –тем более. — Поругались? – спросил Крис, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал сухо, с уловимым предостережением.  Дин дернул плечом, но так и не обернулся. Он сделал еще один глоток пива, чувствуя, как холодный металл бутылки обжигает ладонь. А Бобби сидевший рядом, оторвался от изучения досье Ношико, хмыкнул и посмотрел на Арджента. — Да уж, «поругались» – это мягко сказано, – буркнул он, — Тут стены тонкие, мы слышали каждое слово, даже если бы очень хотели заткнуть уши. Кстати, Дин… ты идиот. Крис коротко кивнул, не отводя холодного взгляда от Винчестера: — Согласен. С этими словами Бобби резко встал, подошел к нему и отвесил увесистый подзатыльник, от которого голова Винчестера дернулась вперед. Дин даже не попытался уклониться или огрызнуться. Он лишь поморщился, потер затылок и снова сделал глоток пива, не поднимая на старика глаз. — Знаю, погорячился, – бросил он, уставившись в одну точку на стене. Тем временем Эллисон неслась по улице, не разбирая дороги. Холодный воздух немного остужал пылающее лицо, но сердце всё ещё колотилось в бешеном ритме от злости на сказанные Винчестером слова. Она дошла до ближайшей заправки и зайдя внутрь, молча выложила на прилавок пару купюр, схватила две ледяные бутылки пива и вышла, даже не взглянув на сонного кассира. Сэм шёл следом. Он держался в тени, стараясь ступать бесшумно. Он видел, как Эллисон свернула за угол, в сторону небольшого, заросшего парка, где между старыми клёнами притаилась одинокая деревянная лавочка. Она остановилась возле неё и тяжело выдохнув опустилась на середину скамьи. Её руки немного дрожали, когда она с характерным шипением открыла первую бутылку. Сэм замер за толстым стволом старого дерева, метрах в десяти от неё. Он не хотел лезть в душу, но Дин просил присмотреть, да и сам он не мог оставить её одну в таком состоянии. Он просто стоял, наблюдая за тем, как она делает глоток, прикрыв глаза. Эллисон не поворачивала головы, она просто смотрела в темноту перед собой. — Сэмми, – она внезапно нарушила тишину, и в её голосе, несмотря на всю усталость, проскользнула привычная ирония. — Ты долго будешь там стоять, как партизан или наконец сядешь и выпьешь со мной пива? Сэм замер на мгновение, а потом неловко вышел из-за дерева, выглядя слегка ошарашенным. Он почесал затылок, глядя на Эллисон с явным недоумением. — Черт, – произнес он, делая шаг к лавочке. — И давно ты знала, что я иду за тобой? Эллисон, не оборачиваясь, сделала еще один глоток и прислонилась спиной к прохладной спинке скамьи. — Практически с самого начала, – ответила она с легкой усмешкой. Сэм невольно рассмеялся, собираясь опуститься на другой конец лавочки. Его смех получился немного нервным, но искренним, разряжающим атмосферу. — Серьёзно, я старался быть максимально незаметным, – он покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Так почему ты не сказала сразу? Ждала, пока я окончательно пропитаюсь ночным холодом, пытаясь изобразить тень? Эллисон повернула к нему голову и в её глазах мелькнул озорной огонёк, несмотря на всю тяжесть вечера. — Я просто хотела посмотреть, насколько далеко ты зайдёшь в своей детективной игре, – хмыкнула она, протягивая ему вторую бутылку пива и подвинулась на лавке, освобождая место. — К тому же, мне нужно было время, чтобы решить, пристрелить тебя за слежку или всё-таки принять твое присутствие, потому что сейчас мне меньше всего хочется сидеть в этой темноте в полном одиночестве.  Сэм принял холодную бутылку, благодарно кивнул и сделал небольшой глоток. Ночное небо над парком было почти черным, а редкие фонари лишь подчеркивали уют их маленького убежища. Несколько минут они сидели молча, слушая шелест листвы и далекий шум шоссе. Эта тишина была странной – не гнетущей, а скорее исцеляющей. — Знаешь, – нарушил молчание Сэм, крутя бутылку в руках, — Дин он… не умеет по-другому. Он как собака, которая сначала бросается на всё, что движется, а потом пытается понять, не друг ли это был. Эллисон горько усмехнулась, глядя на отражение луны в стекле бутылки. — Я всё понимаю, Сэм. Но его слова о том, что мне стоит «идти к Скотту»… Это было ниже пояса. Сэм вздохнул, глядя на свои ботинки. Он знал, что сейчас будет защищать брата, но в глубине души был полностью на стороне Эллисон. — Эллисон, послушай… Дин любит тебя. Безумно. Иногда мне кажется, что если бы он мог, он бы запер тебя в сейфе, обложил подушками и приставил к нему еще пару церберов, лишь бы ты не поцарапала коленку. Это его такая странная, извращенная форма заботы. — Знаю, – сказала она. — Просто иногда он ведёт себя как…  — Как кретин, – закончил за неё Сэм, улыбнувшись. — Я прожил с ним всю жизнь, поэтому, в курсе всех его симптомов. И поверь, его «кретинизм» обычно прямо пропорционален уровню того, насколько он за тебя переживает. Эллисон наконец рассмеялась – искренне, пусть и с легким надрывом. — Ты хотя бы привык, – протянула она. — А у меня каждый раз чувство, будто я пытаюсь достучаться до бетонной стены, которая к тому же умеет огрызаться. Сэм согласно кивнул, допивая остатки пива. — Бетонная стена, – задумчиво повторил он, глядя на пустую бутылку. — Знаешь, я иногда думаю, что это его единственный способ защиты. Дин с детства усвоил одну простую истину: если ты привязываешься к кому-то, ты становишься уязвимым. А для Дина уязвимость – это как смертный приговор. И когда он всё же влюбляется и чем сильнее становится это чувство, тем яростнее он пытается построить вокруг этого человека стену из защиты, сарказма, правил и вот этого своего ослиного упрямства. Он не умеет просто… быть. Он панически боится, что как только откроется до конца, этот человек станет его единственным слабым местом, в которое мир, полный монстров, ударит в первую очередь. Он вздохнул, вспоминая недавнюю сцену в номере. — То, что он наговорил тебе там, про Скотта… это не желание тебя прогнать. Это минутное бессилие, Эллисон. Когда он видит, что ты идешь на риск, который он не может контролировать, у него внутри всё клокочет. Он просто не знает, как сказать: «Мне страшно за тебя» и вместо этого он не находит ничего лучше, чем начать кусаться. Эллисон посмотрела на него с интересом, подтянув колени к груди. Впервые за вечер гнев в её душе уступил место спокойствию. Сэм усмехнулся, глядя на её задумчивое лицо и добавил с ноткой иронии: — Слушай, если честно, тебе ещё повезло. В его системе ценностей безопасность часто означает запирание в подвале на пару дней или продажу души. Так что, раз тебя не усадили за решётку и не приковали к батарее – считай, что Дин заметно прогрессирует. Эллисон шутливо поправила воображаемые наручники на запястьях и рассмеялась, глядя на Сэма: — О, какая щедрость! Значит, я сегодня на свободе? Интересно, сколько еще лет нужно с ним прожить с ним, чтобы заслужить право просто выйти в магазин без охраны из двух братьев, которые смотрят на прохожих как на личных врагов?  Сэм коротко хохотнул, откидываясь на спинку скамейки и расслабленно скрестив руки на груди. — О, даже не мечтай. Чтобы Дин отпустил тебя в магазин без прикрытия? Это абсолютно исключено, – он выразительно поднял брови, изображая суровую мину брата. — Он скорее сам переоденется в бабушку и будет следить за тобой из-за стеллажа с овощами, чем позволит тебе пересечь черту мотеля в одиночку. Так что смирись – паранойя у него в крови, это уже не лечится, я проверял.  Он подмигнул ей, но через секунду его лицо стало серьезным, а в глазах промелькнула едва уловимая печаль. — Но если серьезно, Эллисон... Дин никогда не извинится прямо. Это не в его правилах. Он принесет тебе лучший чизбургер в городе, починит машину или прикроет в самой грязной передряге. Это будет его «прости, я идиот, давай забудем всё, что я наговорил». Эллисон вздохнула, глядя на тёмные силуэты деревьев. — Значит, мне ждать чизбургер или то, что он начнет завтра вести себя так, будто ничего не произошло? — Скорее всего, он будет молчать и сверлить тебя взглядом, пока не поймет, что ты не собираешься «уходить к Скотту». Но если он начнет проверять твое оружие или спрашивать, не нужно ли чего починить в машине – значит, он уже в стадии активного раскаяния. Эллисон тихо хмыкнула, чувствуя, как напряжение в плечах, наконец, отпускает. — Ладно, терапевт, пошли обратно. А то Бобби решит, что мы решили сбежать в Мексику, – она поднялась с лавочки и отряхнула брюки. Сэм поднялся следом, с характерным хрустом разминая спину. — Знаешь, Мексика сейчас звучит не так уж плохо, – рассмеялся он. — Но давай сначала вернемся. Думаю, наш кретин уже успел выпить всё пиво в холодильнике, пытаясь переварить свою собственную глупость. ************************************ Оцените пожалуйста серию от 1 до 10 🫶🏽 Жду ваших комментариев!!