Цена преображения

Школьный кафетерий постепенно заполнялся голосами и новыми лицами людей, рассматривать которые было особенно приятно. За все время пребывания в цирке большинство ребят и забыли, какие они — настоящие люди. Правда, едва ли у кого-то повернулся бы язык назвать НПС «настоящим человеком», но выбирать не приходится. Спасибо и на том, что за многие месяцы, а в случае некоторых — даже годы, у них появилась такая возможность. «Второстепенная» подружка Помни сидела за столом поодаль. Розовый свитер с наклейкой пони сминался под округлыми пальцами, пока Марта ждала свою Веронику. Но куда больше глаз было устремлено в сторону входа в ожидании заветной троицы. Немного дальше от одинокой Марты недовольно вздыхал юный парень, изредка запуская пальцы в копну коричнево-фиолетовых волос. Длинное черное пальто уже не вызывало столько дискомфорта, сколько часом ранее. Клетчатая рубашка под ним начинала казаться даже удобной, а поднос с «пластилиновой едой» перед носом возвращал нервозного Джекса в состояние первоначального раздражения. Тупое приключение, тупая затея и тупой тот, кто вообще вздумал предложить нечто подобное. Сюжет этой «постановки» был ему до боли в желудке знаком, отчего становилось только хуже. Джекс никогда не был фанатом сопливых школьных драм, а когда ты — один из главных героев этого аттракциона, хочется разодрать здесь каждого самолично. Роль Джейсона Дина с его жестокой силой и глубоким убеждением в ненависти ко всему живому могла бы спасти ситуацию, если бы не придаток в виде необходимости «любовной линии». Кем была эта «мадам головная боль», все еще оставалось под вопросом. Под страшным, пугающим знаком вопроса… А пока оставалось только ждать. Ждать появления Хезер. Стук каблуков, щелчок, скрип. По столовой пополз тихий шепот. — Кто это с Хезер? — тихо вопросил очередной фоновый персонаж. В помещении повисла тишина. Ритмичные шаги трех заурядных девушек сопровождались более тихими, но безумно самоуверенными движениями идущей позади шатенки. Хватило мгновения, чтобы почувствовать изменения… Её видели! Её заметили и признали. Она — победитель. Синий цвет был Помни к лицу куда больше, нежели бледный оттенок серого. Пиджак создавал прямоугольной фигуре необходимые очертания, подчеркивая изгиб спины и линию бедер, поддерживаемую клетчатой юбкой. Полосатый паттерн на оборках рукавов удлинял пальцы и позволял выделиться даже среди Хезер. Впервые за долгое время шут нашла в себе силы и желание расправить плечи, подобно огромным крыльям, готовым вспорхнуть и унести вверх, сквозь облака, к горящей поверхности солнца. Это неясное удовлетворение трудно описать словами… А ещё сложнее описать то удивление, которое испытала Помни, наконец найдя взглядом сидящего поодаль кролика. Кролика ли? Нет… Уже нет. Их взгляды пересеклись на долю мгновения, пока девушки шли к столу. Воспрянувшая на лице Джекса ухмылка оставила новый осадок. Непонимание. Он смеялся над ней? Что могло его так позабавить? — Итак… Помни, — Рагата опустилась за стол, выдерживая короткую паузу и позволяя остальным присоединиться к ней. Шатенка оказалась сидящей напротив троих Хезер, пряча беспокойные ладони на коленях. — Раз уж мы с тобой договорились… Кажется, настало время и твоей части уговора? Что думаешь? Гэнгл глянула на Зубл через плечо рыжеволосой. Назревала какая-то ситуация… — Да, конечно. Что нужно? Освобождение? Документ? — Руки потянулись за блокнотом и ручкой, из которого любезно был вырван листок и оставлен на столе. Помни приготовилась писать. — Сегодня вечером в доме Рэма будет невероятная вечеринка. Мы идем. И ты идешь. Но есть маленькое «но», — ноготок стукнул по поверхности листка, отдавая понятливой Веронике конкретную команду. — Напиши записку для Марты от лица Рэма. Так, чтобы она решила, будто Рэм зовёт её на вечеринку и… очень, очень желает её видеть. Понимаешь, о чем я? Помни опешила. В её взгляде читалось сомнение и искреннее непонимание, будто она надеялась, что просто ослышалась или неправильно поняла Рагату. А ошибиться здесь было просто невозможно. Все прекрасно знали о старой влюбленности Марты в Рэма, и, конечно, это не ускользнуло от чуткого уха главной зачинщицы беспредела. Но… это же по-прежнему была Рагата! Милая, добрая и чуткая. Эмпатичная, всегда готовая помочь и дать совет. Она бы не стала заниматься подобными глупостями. Так же, как и Зубл с Гэнгл не стали бы просто так молчать в ответ на подобное предложение. Но они промолчали, лишь учтиво кивнув в ответ на слова рыжей. Шут неуверенно поджала губы, прокручивая ручку между пальцев. — Мне кажется, это неправильно. В конце концов, чувства Марты тоже должны… учитываться, и Рэм… Он точно не будет с ней так добр, как стоило бы. — Удар ладони по столу заставил шатенку подскочить. — Помни, у нас какие-то проблемы? Или тебе заняться нечем? Ты упросила нас разрешить тебе сесть с нами, чтобы под ногами путаться? — ...Нет. Это была не Рагата. От Рагаты здесь не осталось совершенно ничего. Перед ней сидела жестокая, расчетливая и коварная девчонка, которой власть слишком сильно затмила глаза. — Неужели тебя действительно заботят чувства второстепенного персонажа, о котором ты забудешь сразу, как только мы завершим приключение, а? Шут нахмурилась. Она злилась не на Рагату, не на Зубл или Гэнгл… Даже не на себя. А на происходящее вокруг, требующее следовать сюжету и довести дело до конца. Как долго им придется здесь провести, прежде чем Кейн решит их вернуть? Как долго Помни одна протянет среди пустых НПС, прежде чем окончательно сойдет с ума? Выбор был очевиден. Либо ты следуешь готовому сюжету и находишься рядом с теми, в чьем сознании ты уверен, либо скитаешься один и веришь, что скоро этому придет конец. Шатенка нервно кивнула, опуская взгляд на бумажку. Пылкая записка оказалась в её руках, когда стук ручки о стол прекратил появившийся писк в ушах. Дело сделано. Отступать незачем… — Вот и славно. Зубл, — элегантное движение вырывает из рук Помни записку, любезно вручая её сидящей рядом. — Отнеси. Брюнетка в зеленом кивает, молча поднимаясь с места. Она теряется в толпе людей, но даже так Помни чувствует что-то странное. Напряжение, повисшее в воздухе, внутри которого витало глубокое раздражение. Складывалось впечатление, словно каждая из них готова перегрызть другой глотку ради… Ради чего? Бесполезно задавать вопросы, ответы на которые ты не получишь никогда. Подобной философии придерживался и Джекс, наблюдающий за происходящим со стороны. Поведение Рагаты искренне его позабавило, а вот Помни неприятно удивила. «Слабачка», — пронеслось в голове, когда та позволила злосчастной записке оказаться на подносе беззащитной Марты, идя на поводу у внезапно обозлившейся на всех Рагаты. Впрочем, в очередной раз Джекс лишь убеждался, что Помни как никто другой годилась на эту роль. Такая же податливая, осторожная, но вместе с тем совершенно безрассудная. Он замечает, как плечи шатенки напрягаются от ощущения чужого взгляда, и это в очередной раз вызывает задумчивую ухмылку. Все больше приключение начинало ему нравиться. И оторваться выйдет, и появится шанс хорошенько подразнить шута, доблестно «попрыгав» на её нервах. Правда, прямой необходимости в этом не было. Рагата прекрасно справлялась за Джекса, но, в отличие от последнего… той хватало короткой улыбки и пристального взора, чтобы вывести Помни из равновесия. Фиолетовые глазки внимательно следили за шатенкой из-под длинных ресниц, подмечая даже самые мелкие изменения, коих было предостаточно, дабы сделать простое умозаключение: Помни уже достаточно «подвешена», чтобы не выдвигать аргументов против. — Я рада, что мы пришли к общему решению. Значит, сегодня в шесть я за тобой заеду. Постарайся не задерживаться и… не выряжаться странно. — Отправленный Рагатой воздушный поцелуй ощущается подобно стреле, прилетевшей в лоб на всей скорости. «Хезер» уходят, на какое-то время оставляя шута наедине со своими мыслями. В голове неволей появляется рискованная мысль: быть может, она еще успеет перехватить записку до того, как несчастная Марта её увидит? Но и эта задумка терпит крах, как только девушка чувствует чужое прикосновение к своему плечу. — Вероника, ты подружилась с Хезер? А я всегда знала, что ты та ещё моторная девчонка! — Помни замечает, как радостно вздрагивают плечи НПС, будто у взволнованного ребенка, которому не терпится рассказать о чем-то невероятном. Марта присаживается рядом, с дрожью в коленках протягивая подруге до тошноты знакомую бумажку. Она успела первой… — Погляди! Рэм пригласил меня на вечеринку! А я говорила, что между нами что-то есть! Это доказательство того, что он думал обо мне… Марта расплывается в мечтательной улыбке, прижимая написанную Вероникой записку к груди. Её радость была искренней, непритворной… Такой настоящей, что в мгновение Помни ощутила, как в глазах застыла едкая влага. — …Как здорово, — уст касается натянутая улыбка. Чувство вины было подобно змеиному кокону, холодному и скользкому, медленно расплетающемуся на сотни отдельных рептилий. Они заменяли артерии, прекращая кровоток, намеренно тормозили работу мозга и ритм сердца, в мгновение убивая всё то живое, что ещё немногим ранее было внутри. Больше это приключение не казалось девушке настолько чарующим, как можно было подумать изначально. Но больше собственного поведения и изменений в настроении Рагаты с остальными девочками Помни напрягало другое. Внимательный взгляд Джекса, следящего за ней на протяжении всего этого ужаса, и… гадко-хитрая улыбка. Очередной вестник надвигающихся проблем.