IX. прощальный вальс

Большой зал Хогвартса в этот вечер преобразился, сбросив привычную торжественную строгость. Тысяча плавающих свечей отражалась не в чёрном, а в небесно‑голубом бархате, которым затянули стены. Звёзды на этом импровизированном небосводе переливались ещё ярче, как настоящие. Светила мерцали, подмигивали и чуть заметно смещались, повинуясь искусной магии профессора Флитвика. Марлин стояла у входа вместе с подругами, едва касаясь пальцами подола платья. Ткань струилась по её фигуре волной чистого лазурита — глубокого и сияющего, словно Средиземное море в самый солнечный полдень. Серебряная вышивка в виде крошечных звёзд мерцала на корсаже, ловя отблески света, и превращала Марлин в одну из самых красивых выпускниц этого года. Наконец они с девочками вошли в зал. Марлин переговаривалась с Лили, пока её взгляд невольно не скользнул в дальний конец помещения. Под огромной хрустальной люстрой, чьи грани рассыпали по стенам радужные блики, стоял Сириус. Он выглядел непривычно торжественным: чёрная мантия поверх идеально тёмного костюма подчёркивала его атлетическое телосложение и напоминала о том, что он — настоящий отпрыск аристократического рода. Он смотрел на неё очень внимательно, следя за каждым, даже самым мимолётным движением. Будто все их ссоры, бурные примирения, украденные поцелуи в пустых классах и жаркие споры — о тактике игры в квиддич или магловской музыке — были лишь прелюдией к этому мгновению. Марлин пошла к Сириусу, оставляя позади семь лет, семь курсов, семь зим и семь вёсен: всё, что когда‑то они пережили, теперь слилось в один шаг навстречу друг другу. — Марлин, — Сириус оказался рядом, его ладонь протянулась к ней. — Ты собираешься танцевать? Или так и будешь здесь стоять, чтобы все эти идиоты видели, какая ты красивая, и завидовали мне до самой смерти? Марлин рассмеялась, а потом улыбка смягчилась, приобрела оттенок грусти. Она посмотрела на него, и в этом взгляде отразилось всё: и радость выпускного вечера, и тоска по уходящему детству. Да, за этим балом маячил конец: Хогвартс, который стал им домом, отпускал их в мир за его стенами — большой, пугающе неизвестный, но такой манящий. — Давай танцевать, Сириус, — ответила она, вкладывая свои пальцы в его ладонь, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло. — В последний раз мы с тобой здесь. Они вышли на середину зала как раз в тот миг, когда оркестр заиграл медленный вальс, и Сириус положил руку Марлин на талию, начав вести. Он демонстрировал свои галантные навыки и умение танцевать, то и дело смешил её и заодно вызывал желание съязвить, когда начинал слишком выделываться. Они кружились среди других пар — Джеймс с Лили, Ремус с Доркас, Фрэнк с Алисой, потом Фабиан с Мэри и Бенджи с Эммелиной, — но не видели никого: только друг друга. Сириус и Марлин проживали свой танец, сосредоточенные исключительно на нём. Марлин положила голову Сириусу на плечо, вдыхая знакомый запах его одеколона, смешанный с ароматом сигарет. Вдруг по её щеке скатилась слеза, но отнюдь не горькая. Ибо ностальгия не всегда ранит: иногда она похожа на прощание с любимой книгой, которую перечитал сто раз, но в конечном итоге её всё равно жалко закрывать. Сириус наклонился, нежно поцеловал Марлин в висок и прошептал так, чтобы слышала только она: — МакКиттен, смотри не затопи своими слезами Большой зал, а то составишь конкуренцию Плаксе Миртл, — Сириус подмигнул ей, и в уголках его серых лукавых глаз собрались едва заметные морщинки. — Мы ещё вернёмся сюда, вот увидишь. Марлин подняла голову и встретилась с его взглядом. Страсть и нежность сплетались вместе, заставляя её сердце биться чаще, будто пытаясь вырваться навстречу ему. — Тогда не отпускай меня сегодня, Сириус, — попросила Марлин, и её слова прозвучали так, будто она просила не отпускать её никогда — ни сегодня, ни завтра, ни через годы. И Сириус, прижав её к себе так крепко, что лазурное платье затрепетало, как крыло бабочки на ветру, улыбнулся своей фирменной дерзкой улыбкой, которая когда‑то так раздражала Марлин, а теперь вызывала желание поцеловать его крепко‑крепко. — Не дождёшься, Марлин, — прошептал он ей на ухо. Они долго танцевали, забывая обо всём. Музыка, голоса, смех — всё слилось в единый поток, пока в зале не погасли все свечи, кроме одной. Она дрожала, отбрасывая причудливые тени на стены, будто не желая отпускать их из этого волшебного вечера. После прощальной речи директора и последних наставлений профессоров Сириус и Марлин вместе со своими однокурсниками и студентами других факультетов вышли во двор Хогвартса — туда, где столько раз бегали после уроков, прятались от Филча и делились секретами. В эту бессонную ночь, окружённые друзьями, они окончательно попрощались с детством — но не с тем, что оно им подарило.