XI. победа

Пронзительный звук финального свистка разорвал воздух — матч по квиддичу подошёл к концу, увенчавшись яркой победой сборной Гриффиндора. Сириус с трудом приземлился, чуть не потеряв равновесие, и, тяжело дыша, скинул перчатки. Он машинально откинул со лба мокрые, слипшиеся пряди волос, прилипшие к коже от пота. Промокшая форма облепила тело — грудь, спину, плечи, — а каждая мышца отзывалась тупой, приятной болью после изматывающей игры. Но всё это отступало на второй план: внутри разливалась волна ликования. Они выиграли! Скоро начнётся лето, полное новых возможностей. А рядом, всего в паре шагов, радостно подпрыгивала Марлин, сияя улыбкой. Светлые волосы Марлин, стянутые в конский хвост, хлестали её по спине, развеваясь на порывистом ветру. По раскрасневшемуся лицу стекали капли — пот смешивался с дождевой водой. Дождь начался на последнем тайме, но никто из игроков его даже не заметил, поглощённый азартом. Марлин дышала часто и тяжело, приоткрыв губы и ловя воздух. А в голубых глазах полыхало знакомое пламя — торжество победы и то самое лихорадочное безумие, которое всегда охватывало её после хорошей игры. — Блэк, — окликнула она, перехватив его взгляд, и на губах сама собой расцвела счастливая улыбка. — Ты сейчас выглядишь чересчур самодовольно. Или в детстве тебя не учили, что так откровенно пялиться неприлично? Он медленно приблизился — шаг, ещё шаг — и остановился так близко, что их дыхание смешалось. Между ними не осталось ни малейшего зазора. — МакКиннон, — усмехнулся Сириус, — мне можно всё. И ты сама не лучше, — он наклонился и уткнулся носом в её влажную от дождя и пота макушку. Не сговариваясь, они поддались порыву всепоглощающего триумфа и слились в поцелуе. Марлин застонала ему в губы — ноги вдруг ослабели, стали ватными, а руки, словно живя своей жизнью, обвились вокруг его шеи, притягивая ещё ближе. Они были липкими от пота, но это не имело значения. Сквозь шум в ушах она различила восторженный свист и одобрительные крики товарищей. С видимым усилием Сириус оторвался от её губ. Его глаза блестели. — Жду тебя в душе, Марлс, — прошептал он. Марлин кивнула, вцепилась в его руку, и они бросились к раздевалкам. Они спотыкались на бегу, хохотали, как безумные, и совершенно не замечали ничего вокруг — только друг друга и пьянящее ощущение победы. Они дождались, пока последний из команды уйдёт праздновать в башню, — и только тогда скользнули в пустую душевую. Густой пар от горячей воды быстро затянул кафельные стены плотным молочным туманом. В этой дымке их силуэты то сливались воедино, то вновь разделялись. Сириус осторожно стянул с неё промокшую до нитки форму. Марлин, пальцы которой дрожали от усталости и сладкого нетерпения, повторила его движение. Тёплые струи воды стекали по их спинам, смывая следы матча — грязь, пот, напряжение последних часов, — и оставляя лишь ощущение чистоты и освобождения. Сириус прижал Марлин к прохладной стене. Его ладони скользили по её мокрой коже, изучая каждый изгиб. Марлин тихо вздохнула и слегка царапнула его плечо — на коже остались тонкие красные полосы. Улыбаясь, она прошептала ему на ухо: — Знаешь, Блэк, в следующий раз мы обязательно воспользуемся ванной для старост. Он громко рассмеялся, запрокинув голову под струи воды, и весело ответил: — Обожаю твои идеи! Ты — настоящее чудо, МакКиннон. Мокрое, солёное, совершенно невыносимое чудо. И, кажется, я только что выиграл нечто большее, чем матч. Вода уносила тревоги. Остались только они — два сердца в унисон и душевая, ставшая центром вселенной.