XXVI. без суеты и спешки

Воскресное утро выдалось до того ленивым, что встречать новый день совершенно не хотелось. Солнечные лучи, вторгаясь в спальню сквозь неплотно задёрнутые шторы, неторопливо стелились по полу золотистыми полосами, а за окном город только‑только начинал пробуждаться. Где‑то вдалеке улицы грохотал старый автомобиль, и раздавались первые голоса прохожих. Сириус и Марлин всё ещё лежали в кровати, и одеяло, наполовину сползшее на пол, будто хранило память о прошедшей ночи — слишком жаркой, чтобы укрываться, и слишком долгой, чтобы точно знать, в какой именно миг они наконец уснули. Марлин перевернулась на живот, раскинув руки, словно хотела обнять весь мир, а на её лице застыла блаженная, сонная улыбка. Ей явно продолжал сниться хороший сон. Сириус приподнялся на локте и смотрел на неё сверху вниз; его чёрные волосы небрежно падали на лоб, а он, будто не в силах остановиться, лениво выводил узоры на её обнажённом плече. Каждое касание было почти невесомым. Сириус выводил ее имя. — Знаешь, — сказал он, пытаясь бороться с зевотой, — я мог бы лежать так вечно. Марлин нехотя приоткрыла один глаз. Она уже проснулась, но всё ещё не решила, стоит ли сдаваться дню и отправляться в душ. В ее полусонном взгляде мелькнуло кое-что весьма лукавое. — Ты просто ленивый, Блэк, — прошептала она, потянувшись всем телом так неторопливо, что одеяло съехало ещё ниже, обнажив изящные ключицы и россыпь веснушек, которые он вчера зацеловавывал. — И я тебя прекрасно понимаю. Вставать сейчас — всё равно что идти против самой природы, Сириус. Но… я бы не отказалась от завтрака в постель. Он наклонился и коснулся губами плеча Марлин, заставляя её улыбнуться. . Потом скользнул губами выше — к тонкой линии шеи, к едва заметной жилке, трепещущей под кожей, а затем — к уголку её рта. Марлин придвинулась ближе, уткнулась носом в грудь Сириуса, вдыхая знакомый, родной запах и обняла его. — И кто займётся завтраком? — буднично уточнил Сириус, лениво проводя пальцами по её золотистым волосам, накручивая непослушные пряди на пальцы. — Я хочу проваляться тут до самого вечера. Может, и вовсе до завтра. — На меня намекаешь? — Марлин лукаво прищурилась, приподнялась и посмотрела на него, специально нахмурившись. — Блэк, я тебе не рабыня. — МакКиннон, а я что, твой раб? — Сириус хмыкнул, откинулся на подушку и скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя уязвленную гордость. — Это, знаешь ли, не солидно. Да и вообще, я человек творческий — мне положено лежать и думать о вдохновении. — Хм‑м… — Марлин на секунду задумалась, будто взвешивала все «за» и «против», а потом щёлкнула пальцами, словно нашла идеальное решение. — Давай так: завтраком займётся тот, кто первый проголодается. Сириус вскинул брови вверх, а потом расплылся в широкой, хитрой улыбке. — Договорились, — протянул он, снова притягивая её к себе. — Тогда я готов не есть… ну, скажем, дня три. Марлин рассмеялась, уткнулась лбом ему в плечо и покачала головой. — Ты невыносим, Блэк, — прошептала она, проведя пальцем по его новой татуировке. — Просто невыносим. Тем временем город за окном окончательно проснулся: где‑то хлопнула дверь, проехала машина, а вдалеке прозвенел велосипедный звонок. Голоса прохожих звучало все громче. — Три дня, говоришь? — переспросила Марлин и прищурилась так, что в уголках глаз собрались небольшие морщинки. — Да ты и трёх часов не продержишься. У тебя желудок, как у гиппопотама: ревёт громче будильника. Сириус театрально приложил руку к сердцу, обиженно хмыкнул. — Ты ранишь меня в самое чувствительное место, МакКиннон. — протянул он, — Я, между прочим, человек тонкой душевной организации. — Ага, и с аппетитом слона, — хихикнула она и вдруг замерла, прислушиваясь. — Слышишь? — Мерлин, ты весь зоопарк решила перечислить? — спросил Сириус. — Если уж началась рубрика в «мире животных», то смею напомнить, что я — черный пёс. Марлин громко прыснула, и Сириус запустил в нее небольшой подушкой, которую она, впрочем, без труда поймала, вспоминая былые тренировки по квиддичу. Они ещё немного провозились, дурача друг друга, а потом Марлин резко притихла, устроив голову у него на плече. — Знаешь, — призналась Марлин, глядя куда‑то в сторону, но краем глаза всё равно следя за его реакцией, — мне иногда так не хватает таких простых моментов, как сейчас. Вот бы так было всегда. Сириус ласково усмехнулся, и черты его лица смягчились. Он провёл ладонью по её волнистым светлым волосам, продолжая накручивать одну из прядей на палец. — Сегодня не надо никуда спешить, — прошептал он, уткнувшись в её макушку. — Пусть весь мир подождёт. У нас тут своя вселенная. Марлин усмехнулась. Как же Блэк обожал пафосные фразочки! Однако она тут же сдалась и прижалась к нему теснее, переплетая пальцы. — Ладно, — пробормотала она, — ещё пять минут. Только пять. А потом… ну, потом подумаем, что делать дальше. — Договорились, — кивнул Сириус, накрывая их обоих краем одеяла, словно пряча от всего, что ждало за дверью. — Пять минут. Но я ставлю на то, что через пять минут ты скажешь «ещё пять». — Я так не скажу! — упрямо буркнула она, но уже через мгновение её голос зазвучал очень расслабленно. — Ну… может, ещё пять. Совсем чуть‑чуть. Он рассмеялся, обнял её крепче и закрыл глаза, вдыхая запах её волос. И правда, зачем торопиться? В этом маленьком, тёплом мире, где были только они двое, не существовало ни часов, ни расписаний, ни срочных дел. Только свет и ощущение, что всё самое важное уже случилось — просто потому, что они рядом. Вместе делят одну подушку на двоих . А Лондон за окном жил своей жизнью, шумел, спешил, звал куда‑то — но сюда, в их спальню, его суета не проникала. И в эти минуты казалось, что так будет всегда.