XXVII. не по плану лучше всего

Лето в шотландских краях было капризным, однако этот вечер выдался на редкость щедрым. Солнце, уставшее за день, нехотя опускалось за горизонт, жара отступала, а запах костра, наоборот, распространялся. Сириус и Марлин разбили лагерь в небольшой лощине, укрытой от ветра скалистыми выступами, вдали от посторонних глаз, и палатка, которую Сириус наколдовал на скорую руку, оказалась внутри просторнее, чем снаружи, — с мягкими подушками и тёплыми пледами, создающими комфортную обстановку. Марлин сидела у костра, поджав под себя ноги и закутавшись в его кожаную куртку. Светлые кудрявые волосы, тронутые отблесками пламени, напоминали расплавленное золото, а выражение лица оставалось сосредоточенным и серьёзным, потому что она держала на длинной палке зефир и поворачивала его над огнём, не давая ему подгореть. — Ты уверен, что мы не заблудимся завтра? — с лёгким скепсисом спросила она, покосившись на Сириуса. — Потому что я до сих пор помню, как в прошлый раз ты умудрился сломать компас, а потом мы три часа бродили по лесу, будто в каком‑то бесконечном лабиринте. И ты ещё пытался убедить меня, что это был «запланированный маршрут»! Сириус устроился напротив, не сводя с Марлин взгляда, и на губах его играла фирменная улыбка. Как будто для Блэка  весь мир был для одной большой шуткой. Он фыркнул и небрежно подбросил в огонь пару веток. Искры взметнулись вверх, на мгновение вспыхнув ярко-оранжевым свечением, и тут же рассыпались на мелкие частички, прежде чем окончательно сгореть. Пламя чуть колыхнулось, и в этом неровном свете черты Сириуса казались одновременно озорными и  безмятежными. — Признай, в тот раз вышло даже интереснее, чем обычно. И вообще, МакКиннон, — нахально заявил Блэк, чуть подавшись вперёд, будто хотел этим жестом подкрепить каждое слово. — Во‑первых, я не ломал компас, я его просто… хотел улучшить с помощью чар. Ну, знаешь, добавить пару штрихов, чтобы он показывал не только стороны света, но и, скажем, ближайшие пабы или места, где можно раздобыть приличный кофе. Он на секунду запнулся, словно сам усомнился в разумности этой идеи, а потом снова расплылся в обаятельной улыбке. — Во‑вторых, если ты сейчас подожжёшь этот зефир, я буду вынужден съесть его, а потом в отместку украду твой спальник. И не смотри на меня так: я серьёзно. В лесу без спальника даже в палатке  никак не обойтись, а у тебя он явно теплее моего...  И в‑третьих, — Сириус нарочно сделал паузу, растягивая момент, и явно  собирался выдать нечто невероятно важное, — даже если мы заблудимся, это лучший способ провести время наедине, который я могу придумать. Без компаса, без карты, только ты, я и этот лес, который, надеюсь, никто не вырубит в ближайшее время. Закончив свой монолог, Сириус откинулся назад и посмотрел на огонь, будто в языках пламени видел какой‑то особенный смысл, известный лишь ему одному. Марлин оторвала взгляд от зефира, который всё ещё держала на прутике, и закатила глаза. Она представила, о чём болтал Блэк, и едва сдержала смешок: в его голове любая нелепая затея мгновенно обрастала героическими деталями. Если бы у неё не были заняты руки, она бы точно покрутила пальцем у виска, но вместо этого лишь покачала головой, немного смиряясь с тем, что спорить с Сириусом — дело заведомо гиблое. — О да, это верх романтики, — усмехнулась она, протягивая ему подрумяненный зефир. Золотистая корочка чуть хрустела, а внутри сладость оставалась тягучей и тёплой. Когда он взял лакомство, она, не раздумывая, наклонилась и легко поцеловала его в уголок губ. — Хотя с тобой теряться действительно прикольно. Как очередное приключение, — добавила Марлин чуть тише. Сириус улыбнулся, отправил зефир в рот и, прожевав, притянул её за затылок, чтобы поцеловать по‑настоящему: более пылко и долго. Потом Сириус и Марлин перебрались в палатку, оставив костёр догорать под приглушённый треск углей. Пламя уже не рвалось вверх, а лишь тихо тлело, отбрасывая на землю последние слабые отсветы, прежде чем окончательно уступить темноте. Они сели рядом, прислушиваясь к тому, как ветер играл с тентом, натягивая и отпуская ткань, и как где‑то вдалеке, в самой глубине леса, ухала сова.