Часть 3. Реальность.

Я несколько секунд молчал, наблюдая, как Триса ставит поднос на столик у окна и почти бегом возвращается к стойке. Она двигалась быстро, даже очень, но это уже не было работой человека, который управляет процессом. Скорее она пыталась одновременно закрывать собой все дыры, возникавшие вокруг. Маша не стала сразу читать мне лекцию. Наверное, поэтому её первый вопрос был неожиданным. — Сколько у неё людей в смене? Я повернулся к ней. — Что? — Сколько сотрудников сейчас работают под Трисой? Зал, кухня, касса. Сколько? — Откуда мне знать? — Кто старший на кухне? Я посмотрел в сторону матового стекла, за которым снова мелькнула фигура Марта. — Да фиг его знает. Возможно, Март. — Возможно? — Я не изучал штатное расписание ресторана, Маш. Она кивнула, будто именно этого и ожидала. — А кто ведёт поставки? Кто знает кассу? Кто из сотрудников её поддерживает? Я хотел сказать, что это не имеет значения, потому что мой приказ обязателен для всех. В Церисии это было правдой. Абсолютной, юридической, не требующей обсуждения. Если я сказал, что Триса управляющая, значит, она управляющая. Если я сказал, что Равина официантка, значит, Равина официантка. На этом всё. Только зал почему-то не выглядел так, будто «на этом всё». Равина как раз проходила мимо стойки с пустым подносом. Триса окликнула её: — Равина, нужно убрать шестой стол и принести воду на двенадцатый. Равина остановилась. Очень медленно повернулась и улыбнулась. — Конечно, управляющая. Слово прозвучало почти прилично. Потом она пошла в противоположную сторону, к терминалу у входа, где вообще не было никакой срочной работы. Триса замерла на секунду, словно выбирая: спорить или сделать самой. Выбрала второе. Метнулась к шестому столику, но в тот же момент из кухни высунулся Март: — Триса! Подтверждения по заказам кто будет делать? Она остановилась посреди зала. На лице у неё мелькнула такая растерянность, что мне стало неприятно физически, будто кто-то сжал пальцами горло. Маша тихо сказала: — Ты дал ей должность. Не власть. Я резко посмотрел на неё. — Я дал ей власть. Моим приказом. — Приказ заставляет их не спорить с тобой. Не её слушаться. Эта фраза повисла между нами. Я хотел ответить. Очень хотел. Сказать, что без моего вмешательства всё было бы ещё хуже. Что Равина продолжала бы держать Трису за рабыню. Что иногда сначала нужно ломать старое, а потом уже разбираться с деталями. Но чем дольше я смотрел на зал, тем слабее звучали все эти доводы у меня в голове. Проблема была не в том, что Триса ничего не умела. Я видел, как она помнила заказы, как сглаживала чужую грубость, как ловила ошибки на лету. Проблема была в другом: все в этом ресторане привыкли видеть её снизу. Девчонкой, которой можно приказать. Родственницей хозяйки, на которую можно свалить вину. Тем человеком, рядом с которым удобно молчать, когда его унижают. А я просто поставил её за стойку и решил, что теперь всё изменится само. — Ладно, — сказал я наконец. Маша посмотрела на меня внимательнее. — Что «ладно»? — Я ошибся. Слова вышли тяжело. Не потому, что я никогда не ошибался. Ошибался, конечно. Просто одно дело, признать ошибку на совещании, где советники заранее подготовили три варианта, как её замять. И совсем другое, сидеть в ресторане, куда ты привёл девушку похвастаться собственной правотой, и смотреть, как эта правота разваливается прямо перед тобой. — Я думал, — продолжил я, — что если убрать Равину сверху и поставить Трису на её место, люди просто начнут выполнять приказ. — Они и выполняют, — сказала Маша. — Формально. Равина носит форму. Март не говорит тебе в лицо, что не признаёт Трису. Остальные делают вид, что всё нормально. Но каждый из них ждёт, чем закончится эта неделя, потому что не верит, что девчонка, которую вчера унижали при всех, сегодня правда стала главной. Я потер лицо ладонью. — Прекрасно. И что теперь? — Сначала, не устраивать ещё один спектакль. Я поднял глаза. — Это был не спектакль. — Для тебя нет. Для всех остальных да. Очень красивым. С маской, угрозой вентиляционных шахт и финальной репликой на выходе. Я поморщился. Она не сказала ничего нового, но услышать это вслух было неприятно. — Хорошо. Без спектакля. Что делать? Маша чуть повернулась, чтобы видеть стойку. — Спросить у неё, кто здесь реально держит работу. Не кто числится важным, а кого слушают. Ей нужны люди, через которых её распоряжения начнут выполняться. Хотя бы двое: один на кухне, один в зале или на кассе. — Заместители. — Да. И убрать отсюда Равину. Пока она рядом, все будут смотреть на неё и ждать, когда старая власть вернётся. Её не обязательно уничтожать показательно, просто перевести туда, где она не сможет отравлять этот зал. — На нижние уровни, пусть там пытается командовать, — отрезал я. Маша пожала плечом. — Твоё государство, твои правила. Главное — подальше отсюда. Когда я подошёл к стойке, Триса заметила меня почти сразу. Лицо у неё стало таким, что я пожалел, что вообще встал слишком резко. Она явно решила, что сейчас её будут отчитывать или снимать. Или снова менять всё одним движением руки. — Ваше Величество, — быстро сказала она, — простите, сегодня просто сбой по кухне, и Равина не успела закрыть шестой, а по восьмому заказу… — Триса, я не пришёл тебя ругать. Она замолчала. Кажется, эта мысль не сразу до неё дошла. — Нет? — Нет. Я пришёл исправить то, что сам плохо сделал. Триса посмотрела на меня растерянно. Слова «сам плохо сделал» явно не сочетались у неё с образом короля. Особенно короля, который неделю назад так уверенно раздавал приказы. Я говорил тише, чем в прошлый раз. Не на зал. Только ей, хотя несколько человек всё равно начали прислушиваться. — Я поставил тебя управлять людьми, которые привыкли видеть, как тебя унижают. И не дал тебе опоры. Это моя ошибка. Триса сжала планшет. — Я должна была справиться. — Нет. Ты должна была получить нормальные условия. Она опустила взгляд, на секунду перестав держать лицо, и стало видно, как сильно она устала. — Кто тебе нужен? — спросил я. Триса подняла на меня глаза. — В смысле? — Не кто числится главным. Кто реально держит работу? Она молчала несколько секунд. В прошлый раз я бы решил за неё. Сейчас заставил себя ждать. — Март, — сказала она наконец. — Его слушает кухня. Он грубый, но без него всё встанет. И Эликра. Она знает кассу, смены и постоянных гостей. — Они против тебя? — Они не против. Они просто ждут, когда Равина вернётся. Вот оно, подумал я. Не непослушание. Ожидание старой власти. — Тогда начнём с этого. Я повернулся к кухне. — Март. Эликра. Подойдите, пожалуйста. Сказал я спокойно, но всё равно часть зала притихла. Это меня раздражало: как ни старайся без спектакля, когда король зовёт сотрудников ресторана, спектакль начинается сам. Я заметил, как Маша за нашим столиком чуть прищурилась. Видимо, её это забавляло. Март вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Эликра подошла от кассы без суеты, с внимательным, осторожным лицом. Равина тоже сделала шаг ближе, но я посмотрел на неё, и она остановилась. — С сегодняшнего дня Март отвечает за кухню как заместитель Трисы, — сказал я. — Эликра за зал, кассу и смены. Триса остаётся управляющей. Вы не заменяете её и не принимаете решения вместо неё. Вы помогаете сделать так, чтобы её распоряжения выполнялись. Март нахмурился. — Ваше Величество, я повар, не администратор. — Теперь ещё и администратор кухни. Временно или постоянно, решите по результатам. Он хотел что-то сказать, но передумал. Эликра посмотрела сначала на меня, потом на Трису. — Какие полномочия? Вопрос был задан спокойно, без вызова. И мне это понравилось. — В пределах смены полные. Если Триса отдаёт распоряжение по залу, кассе или кухне, вы обеспечиваете выполнение. Если видите ошибку, говорите ей сразу, но не при клиентах и не через саботаж. Спорные вопросы решайте через службу внутреннего контроля. Я достал коммуникатор и отправил короткий приказ в канцелярию. Ответ пришёл почти сразу: дежурный инспектор будет на месте через двадцать минут. — Сейчас сюда направят инспектора, — сказал я. — Он проверит доступы, зарплаты, графики, склад и жильё. Не для того, чтобы стоять у тебя над душой, — добавил я, повернувшись к Трисе. — А чтобы у тебя были инструменты, а не только должность. Триса медленно выдохнула. Очень тихо, почти незаметно, но я увидел, как у неё немного расслабились плечи. Равина всё это время старательно молчала. Но когда я сказал про инспектора, она не удержалась: — Ваше Величество, если позволите, я десять лет вела этот ресторан. Передавать всё человеку без опыта и ещё приводить проверку посреди смены… — Равина, — перебил я, — ты здесь больше не работаешь. Она замерла. В её глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на надежду. Видимо, она решила, что я убираю её из зала обратно наверх или хотя бы освобождаю от унизительной роли официантки. — Ты отстранена от работы в «Нисате» до окончания проверки. Инспектор оформит передачу управления и проверит выплаты сотрудникам, — продолжил я. — Если подтвердится, что Триса работала без оплаты, ты компенсируешь всё за весь срок. Равина пошатнулась. — Ваше Величество, это несправедливо... Я поднимала «Нисату» десять лет… Что же дальше? — Дальше решит служба контроля. Не я за пять секунд посреди зала. Она побледнела и опустила глаза. Мне было не так приятно говорить это, как неделю назад. Тогда каждое слово казалось ударом по мерзости. Сейчас это больше напоминало работу: неприятную, нужную и не слишком красивую. Я снова повернулся к Трисе и достал из кармана небольшой кристалл-передатчик. Тёмный, плоский, с тонкой светящейся линией внутри. Не личный канал ко мне в комнату, конечно, иначе Серёжа сначала назвал бы меня идиотом, потом составил бы инструкцию, почему я идиот. Но канал был достаточно прямым, чтобы сообщение не потерялось в бюрократических слоях. Я положил кристалл на стойку. — Это служебный канал внутреннего контроля. Один импульс — дежурный инспектор. Два — срочная проверка. Три — сообщение уйдёт в канцелярию с пометкой для меня. Триса смотрела на кристалл так, будто боялась даже дотронуться. — Я не уверена, что мне можно… — Можно. — А если случайно нажму? — Тогда кто-то во дворце очень быстро проснётся. Эликра тихо кашлянула, пряча улыбку. Даже Март отвёл глаза, и напряжение вокруг стойки на секунду стало меньше. Триса осторожно взяла кристалл. Пальцы у неё всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Март тяжело вздохнул и посмотрел в сторону кухни. — Восьмой стол переделаю. Но если они опять «забудут» про аллергию, я напишу им это на тарелке. — Просто переделай, — сказала Триса. Голос у неё был тихий, но не сорвался. Март посмотрел на неё, потом коротко кивнул. — Сделаю. Эликра взяла второй планшет со стойки. — Я закрою шестой и двенадцатый. Тебе нужно подтвердить склад и убрать отмены, иначе кухня снова зависнет. Триса моргнула, потом быстро открыла нужное окно. — Да. Сейчас. На этот раз она не бросилась сразу во все стороны. Осталась у стойки, начала разбирать задачи по порядку. Эликра ушла в зал, Март вернулся на кухню, Равина отошла к стене и больше не пыталась командовать даже взглядом. Через несколько минут у входа появился инспектор внутреннего контроля. Эликра подошла к нему первой, коротко объяснила ситуацию и указала на стойку. Триса выпрямилась, прижала к себе планшет и сама сделала шаг навстречу, хотя было видно, что ей всё ещё страшно. Я вернулся к нашему столику и сел напротив Маши. Она уже снова держала меню, но явно не читала: взгляд то и дело уходил к стойке, где Триса разговаривала с инспектором и всё ещё держалась слишком прямо, будто боялась расслабиться даже на секунду. — Ну? — спросил я. Маша посмотрела на меня поверх меню. — Ну, теперь это хотя бы похоже на решение. — «Хотя бы»? Жестоко. — Нормально. Я могла сказать хуже. — Я заметил, ты сегодня в ударе. Она чуть усмехнулась и наконец опустила меню на стол. — Я не против того, что ты вмешался, Тео. Правда. Равину надо было остановить. Просто ты в первый раз сделал это так, будто ресторан это сцена, а все остальные должны быстро понять свои роли. Я взял стакан воды и только после первого глотка понял, как сильно пересохло во рту. — Звучит так, будто я сильно увлёкся своим статусом. — Не сильно, — сказала Маша. — Процентов на шестьдесят. — Спасибо за щедрость. — Остальные сорок — это полезная наглость. Я хотел съязвить, но вместо этого посмотрел на стойку. Эликра уже что-то показывала Трисе в планшете, Март высунулся из кухни с тарелкой, дождался её кивка и только потом передал заказ дальше. Ничего особенного не произошло. Никто не аплодировал, никто не снимал героический ролик. Просто люди начали делать работу так, будто у неё появился порядок. — Ладно, — сказал я. — Может, в первый раз я правда слегка погорячился. — Слегка? — Не души. Я же признал. — Ты сказал «может». — Для короля Церисии это нормально. Маша тихо фыркнула. — Удобная у вас в Церисии система признания ошибок. — Абсолютная власть, абсолютные скидки на формулировки. Она покачала головой, но улыбка у неё осталась. У входа Равина бросила в нашу сторону тяжёлый взгляд, но ничего не сказала. Инспектор уже говорил с ней официальным тоном, и бывшая хозяйка быстро поняла, что спорить сейчас не с кем. Триса рядом слушала, всё ещё бледная, но уже не потерянная. В какой-то момент она подняла глаза на Эликру, та коротко кивнула ей, и Триса ответила таким же кивком. Маленькая деталь, но именно она убедила меня, что теперь всё может удержаться. — Всё равно без моего первого вмешательства ничего бы не началось, — сказал я. Маша посмотрела на меня с подозрением. — Ты сейчас хочешь, чтобы я тебя похвалила? — Было бы неплохо. Люблю, когда меня хвалят. Она снова взяла меню. — Хорошо. Первый раз ты сделал важную глупость. Второй раз важную вещь. Так пойдёт? — Слово «глупость» портит впечатление. — Зато честно. — У королевы Завии дипломатия вообще предусмотрена? — Предусмотрена. Но не за этим столом. Я рассмеялся и тоже взял меню. После всего произошедшего уходить было бы странно. Если я собирался поддержать новую управляющую, начать можно было хотя бы с нормального заказа. — Что будешь? — спросил я. Маша перевернула страницу. — Самое дорогое. — Почему? — Потому что я участвовала в спасении твоей ресторанной реформы. — Ты просто сидела и язвила. — Я делала это качественно. — Спорный вопрос. Маша довольно улыбнулась и ткнула пальцем в десерт с самым длинным названием. — Вот этот. И если он окажется плохим, я официально потребую компенсацию от Церисии. — Межгосударственный скандал из-за десерта? — Завия начинала войны и по менее важным поводам. — Напомни мне никогда не спорить с тобой о меню. — Поздно. Ты уже споришь. На стойке рядом с планшетом стоял крошечный горшок. В нём торчал тонкий белый подснежник: нелепый, хрупкий и упрямый. — Настоящий? — спросила Маша у Трисы, когда та проходила мимо. Она кивнула: — Первый в этом сезоне. Эликра принесла. Сказала, управляющей положено что-то живое на рабочем месте.