Часть 10. Брат

Поместье Убуяшики. Утро. Солнце только начинало золотить сёдзи, отбрасывая длинные тени на татами. Кагая Убуяшики сидел с чуть отстранённой улыбкой, рядом с ним, чуть позади, застыла Аманэ её руки лежали на коленях, сложенные с безупречной грацией. — Господин Юмей хочет, чтобы его единственный сын вошёл в ряды охотников на демонов? — переспросил Кагая. — Именно так, дорогой, — Аманэ едва заметно улыбнулась, перечитывая письмо. — Господин пишет, что его сын немедленно хотел бы начать тренировки, он прибудет к подножию северной горы, чтобы наши люди могли его забрать. Про отборочный тур ни слова. — Раз господин Юмей просит, мы не можем отказать, Аманэ. Они дают приют нашим ребятам во всех своих поместьях, ничего не требуя взамен. Пусть знают, что мы будем рады видеть его в Корпусе. Аманэ уже взяла кисть, обмакнула в тушь, когда дверь бесшумно отъехала в сторону. На пороге стоял Томиока. — Господин, — поклонился он. — Госпожа. Вы хотели видеть меня. — Садись, Томиока, — Кагая жестом указал на свободное место напротив — У меня для тебя поручение. Томиока опустился на колени. — Сегодня утром ко мне пришло письмо от господина Айкедо Юмея, — начал Кагая. — Его сын Хисаши хочет войти в ряды охотников на демонов, вы должны были познакомиться во время твоего прошлого задания. Он хочет, чтобы именно ты тренировал его. Мысли Томиоки запутались в тугой клубок. Тот самый, чья мать подсыпала мне яд? А теперь они отправляют его сюда, ко мне в ученики? Он вспомнил тёплый вечер в саду, стук дерева о дерево, горящий взгляд юноши. А потом; тёмный лес, кровь Химари на его губах, её срывающийся голос. — Если того хотите вы, господин, мне не составит труда, — ответил Томиока, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — В письме сказано было дословно: «Мой сын восхищается Столпом воды и хочет учиться у него. Только у него». Отказать было бы невежливо. К тому же, — Кагая чуть наклонил голову, — Я знаю, что ты умеешь быть терпеливым, когда это нужно. — Я выполню приказ, господин, — согласился Томиока. — Когда он прибудет? — Он уже в пути, думаю через день, два. Томиока поклонился ещё раз, поднялся и вышел. — Не слишком ли много мы просим у господина Томиоки, дорогой — Насторожилась Аманэ. — Быть может этот мальчик развеет смуту которая сопровождает Томиоку, мне кажется общение пойдет ему на пользу. Поместье Юмей. Вечер. В покоях Сакуры пахло цветочной землёй, она сидела у окна, аккуратно подрезая стебли только что купленных растений. В дверь постучали робко. — Войди, — сказала Сакура, не поднимая головы. Служанка, вошедшая с поклоном, держала в руках конверт и несколько аккуратно перевязанных коробок. Сакура подняла глаза и нахмурилась, она не ждала посылок. — Что это? — Госпожа, вам пришло письмо и несколько коробок с ним. Сакура отложила ножницы, и взглянула на конверт, плотная бумага с дорогой печатью. Она указала служанке на выход, и та бесшумно исчезла за дверью. Она поспешно открыла конверт, развернула сложенный втрое лист, почерк был знакомым, почерк который она не видела много месяцев. Сакура начала читать, и в ту же секунду в теле разлилась смесь тревоги и какой-то радости. Она помахала себе на лицо рукой, пытаясь унять внезапное сердцебиение, и продолжила. «Здравствуй, Сакура. Мы с тобой давно не виделись, уже начинаю забывать, как звучит твой голос. Как твои дети? Я не забыл про них, подарки найдёшь в коробках. По старой дружбе хотел попросить тебя об одной услуге: вырастить для меня один цветок. Это очень редкие семена, и доверить их я могу только твоим рукам, надеюсь, ты не откажешь мне в этой малости, дорогая Сакура. Береги себя.» Сердце колотилось где-то в горле, глаза не отрывались от ровных строк, и аккуратных букв, она видела перед собой молодого человека с улыбкой, которая когда-то заставляла её забывать обо всём на свете. «По старой дружбе», — повторила она про себя. — «Я уже начинаю забывать, как звучит твой голос». Сакура провела пальцами по бумаге, будто пытаясь почувствовать его прикосновение через чернила, и глубоко вздохнув открыла первую коробку. Внутри, на алой бархатной подушке, лежало кольцо. Крупный жемчуг Акойя идеально круглый, с перламутровым отливом, переливающимся всеми оттенками радуги при малейшем движении света. Оправа была из серебра, тонкой и изящной, с мелкими гравированными листьями по краям. Такие украшения могли позволить себе только самые богатые люди, даже Юмей не тратились на подобную роскошь. — Значит, дела у него идут хорошо, — прошептала она, и на её губах заиграла тёплая, почти ностальгическая улыбка. Отложив коробку с кольцом Сакура открыла вторую, на тёмно-синей бархатной подушке, покоились карманные часы. Сакура открыла их внутри, на белой эмали, чёрные стрелки указывали на время, а по краю циферблата вилась изящная надпись: «Время бежит, но память остаётся». — Для Хисаши, — сказала она вслух, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Он будет рад. Третья коробка оказалась самой маленькой. Сакура открыла её и замерла. Там, бережно упакованные в тонкую шёлковую ткань, лежали семена крошечные, тёмно-коричневые, почти чёрные, с едва заметным голубоватым отливом. Она поднесла их к свету и прищурилась. Таких семян она никогда не видела. Рядом, в отдельном футляре, лежала шаль. Нежная, расшитая серебряными нитями, с узором из цветущих ветвей. «По старой дружбе», — снова прошептала она. Сакура отложила шаль в сторону и спрятала письмо под кимоно, у самого сердца. — Позовите ко мне Химари, — сказала она громко, чтобы служанки услышали за дверью. — И Хисаши тоже. Через несколько минут Химари стояла на пороге материнских покоев. Она выглядела лучше, мешки под глазами исчезли. — Ты звала, мама? — спросила она робко, переминаясь с ноги на ногу. Сакура подняла голову, и на мгновение её взгляд смягчился. — Иди сюда, смотри, что у меня для тебя есть, — она указала на место рядом с собой. Химари села рядом, неуверенно, будто ожидая подвоха. Сакура взяла её за руку, и на её палец скользнуло кольцо с жемчугом. Оно оказалось великоватым для безымянного пальца и съехало почти до основания, но Сакура ловко переставила его на большой палец, где оно село идеально. — Откуда это, мама? — Химари поднесла руку к свету, разглядывая переливы жемчуга. — Очень красиво… — От моего старого друга, — Сакура улыбнулась, и в этой улыбке Химари за долгое время увидела тепло. — Тебе очень идёт, глаз радуется. Она провела пальцами по щеке дочери, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Химари прикрыла глаза от этого прикосновения такого редкого в последние месяцы. — Это тот самый господин, который приходит за твоими цветами? — спросила Химари — Давно он не приходил. — Химари, если человек дарит такие подарки, значит, он занятой — Сакура покачала головой. Взгляд Химари упал на семена в коробке, они лежали на шёлке, как маленькие драгоценные камни. — Ты опять запрешься в оранжерее? — спросила она. — Будешь пытаться вырастить цветы, которые даже люди такого богатого человека не смогли вырастить? Сакура усмехнулась. — В прошлый раз у меня получилось, Химари, и в этот раз получится. А теперь иди, и позови Хисаши. Химари недовольно кивнула и вышла, в коридоре она встретила Аю, которая ждала пока она выйдет. — Ая, где Хисаши? — спросила Химари, оглядываясь по сторонам. — Я молодого господина с утра не видела. — С утра? — переспросила она направляясь в сторону комнаты брата. — Странно. Химари постучала в дверь Хисаши, тишина, постучала сильнее. — Хисаши? Ответа не последовало, преодолевая внутренний запрет входить без разрешения, рука отодвинула сёдзи. Комната была пуста, она вошла глубже, аккуратно заправленная постель, сложенные вещи, открытое окно, в которое влетал вечерний ветер. И лишь потом взгляд остановился на письменном столике, она наклонилась и взяла записку оставленную на столе. Бумага выпала из пальцев Химари почти сразу, она стояла, глядя в пустоту, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Сакура всё ещё сидела у окна, примеряя шаль, когда дверь распахнулась, и Химари влетела в комнату, запыхавшись. — Мама! Мама! — Что ты кричишь? — Сакура нахмурилась. Химари протянула ей письмо. — «Я оборву жизнь тому, кто посмел оборвать нашу спокойную жизнь», — прочитала она вслух. Она закрыла глаза, и глубоко задышала, стараясь не взорваться. Её пальцы сжимали край шали так сильно, что побелели костяшки. В этот момент в покои вошёл Айкедо. Он остановился на пороге, переводя взгляд с жены на дочь. — Господин Убуяшики прислал письмо, — сказал он, держа в руках конверт. — Он пишет, что очень признателен за то, что мы дали ночлег тому охотнику, и что согласен взять Хисаши в Корпус. Он будет тренироваться лично у Столпа воды. — Он не мог уйти далеко — Сакура поднялась с места, двигаясь к двери. — Хисаши не видели с утра мама. — Я этому охотнику все кости переломаю, и ему самому тоже, — сказала она встав напротив мужа — Почему эти дети не понимают, что чем дольше они дышат одним воздухом с охотниками, тем сильнее сжимают руку на своём горле? Комната Химари. День спустя. Химари ходила по комнате взад-вперёд, заламывая руки. Ая сидела на коленях у двери, прижимая руки к груди, и смотрела на свою госпожу с такой тревогой, что казалось, она вот-вот расплачется. — Ая, что делать? — Химари остановилась, прижав ладони к вискам. — Что мне делать? — Ничего, госпожа. Что мы можем сделать? — Мы можем пойти в город, — сказала Химари, и в её глазах зажглась лихорадочная надежда. — Чтобы люди вашего отца сразу привели вас обратно? Как в прошлый раз? — Напомнила Ая. — Тогда в деревню, там могут быть охотники, я спрошу у них про Томиоку, узнаю где он живет, попрошу передать письмо, да что угодно. Завтра утром я должна чтобы мне это ни стоило сбежать из дома Ая. — Ну уж нет, — Ая вскочила на ноги. — Я немедленно расскажу всё госпоже! — Ая! — Тебе так важен этот охотник? — Ая шагнула к ней — Ты готова рискнуть всем своей жизнью, своей репутацией, своей семьёй ради человека, которого ты видела всего несколько раз? Химари смотрела на неё, и в голове пронеслись обрывки воспоминаний. Тёплые руки, держащие её на весу. Ледяной голос, говорящий: «Клянусь». Его лицо в лунном свете, когда он смотрел на неё, не зная, что она помнит всё. — Мне так важен мой брат, Ая, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты не понимаешь? Хисаши не сможет убить Хаширо, Ая. Попытаются и его с позором вышвырнут оттуда. Надеюсь, живым, Ая. Живым. Ая смотрела на неё долгую секунду, потом выдохнула и покачала головой. — Ничего не говори, Химари. Я всё расскажу госпоже. Лучше тебя запрут, чем убьют демоны! Ая вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой, Химари стояла одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам подруги. — Думаешь, меня это остановит? — прошептала она в пустоту больше себе чем ей. Ая постучалась в дверь к Сакуре — Я приказала меня не беспокоить — Ответила Сакура — Это очень важно госпожа — Ты ведь так старательно пыталась не попасться мне на глаза — Кольнула Сакура когда Ая все-таки вошла. — Госпожа, Химари опять хочет сбежать из дома Сакура даже не подняла глаза от письма которое перечитывала. — Отнеси в оранжерею горшки для цветов — Ответила Сакура — Госпожа вы меня не слышите? — Я должна повторять два раза? — Наконец оторвавшись от письма сложив его вдвое спросила Сакура. Химари подошла к задним воротам, через которые выбралась и в прошлый раз, сжав пальцы в кулак она вспомнила лес, демона, который не подошёл к ней. — Моя кровь для них смертельна. Они чувствуют это, я ведь видела, — сказала она себе, почти неслышно. — Они боялись меня больше, чем я их, я смогу пройти через лес, тем более я доберусь до деревни до темноты — Пожала она плечами, сама же пытаясь себя успокоить. Второй шаг. Третий. Лес сомкнулся над ней, ветки цеплялись за плащ, но она не останавливалась. И прежде чем ступить на тропу, Химари подняла голову к небу. — Вверяю свою жизнь тебе, хозяин моих снов. Корпус охотников на демонов. Томиока стоял у главных ворот, сложив руки на груди, ветер шевелил его чёрные волосы, меч привычно холодил бок через ткань униформы. Он смотрел на дорогу, которая вилась между деревьями, и ждал. Через час на дороге показалась фигура, юноша шёл твёрдо, не останавливаясь, хотя его плечи были сгорблены, а сумка, казалось, весила больше, чем он сам. Когда Хисаши подошёл ближе, Томиока увидел его лицо напряжённое, бледное, с тёмными кругами под глазами, хотя в глазах горела решимость. Они остановились друг напротив друга, и Хисаши поклонился низко, почти до земли. — Томиока-сан, я прошу вас принять меня в ученики. Я сделаю всё, что вы скажете, не подведу вас. Томиока смотрел на него долгую секунду, и потом кивнул