Глава 12

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств встретил Уильяма привычной тишиной. Утренний свет, мягкий и золотистый, лился сквозь высокие стрельчатые окна, рисовал на каменном полу длинные прямоугольники, заставлял пылинки в воздухе мерцать, словно крошечные искры магии. Змея в террариуме спала, свернувшись кольцами. Книги на полках стояли ровно, как он их оставил вчера. Глобус Луны поблёскивал серебристой патиной. Уильям закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней спиной. В голове всё ещё шумело после бессонной ночи. Глаза щипало. В висках стучало. Он провёл ладонью по лицу — жёстко, словно пытался стереть усталость, — и оттолкнулся от двери. Первой пары у него сегодня не было. Окно. Целый час свободного времени перед уроком у шестого курса. Можно было подготовиться к занятиям, проверить пергаменты, которые он вчера так и не просмотрел, или просто выпить кофе, надеясь, что кофеин сделает то, что не смог сделать сон. Но сначала — кладовая. В кабинете Защиты от Тёмных Искусств имелась небольшая подсобка — тесная комната без окон, которую предыдущие преподаватели использовали кто во что горазд. Профессор Торнтон, судя по тому, что Уильям нашёл здесь в первый день, хранил тут старые плакаты с изображением тёмных существ, сломанные артефакты и целую коллекцию пустых бутылок из-под огневиски. Уильям потратил первый вечер на то, чтобы от всего этого избавиться, и теперь кладовая служила ему хранилищем для редких ингредиентов, запасных флаконов с зельями и нескольких артефактов, которые он привёз с собой из Гнезда Ворона. Он открыл дверь кладовой и вошёл внутрь. Здесь было темно — единственный магический светильник под потолком едва разгонял сумрак. Уильям пробормотал заклинание, и светильник загорелся ярче, осветив стеллажи, уставленные банками с ингредиентами, и массивный дубовый сундук в углу. Он искал флакон с экстрактом бадьяна — тот, что остался после вчерашнего. Он помнил, что поставил его на верхнюю полку, слева. Но когда он подошёл к стеллажу, флакона там не оказалось. Вместо него стоял пузырёк с настойкой мандрагоры — почти пустой. — Не может быть, — пробормотал Уильям. Он обыскал полку. Потом — соседние. Потом — сундук. Флакона нигде не было. Он исчез — словно растворился в воздухе. Или словно кто-то его взял. Но кто? Домовики не трогали вещи в личных кабинетах преподавателей без особого распоряжения. Студенты не могли войти — дверь была заперта. Уильям нахмурился. Пропажа была мелкой, почти незначительной. Но в сочетании с бессонной ночью, с вчерашними событиями, с вороном, который сегодня предпочёл компанию студента, — эта мелочь раздражала. Как заноза, которую невозможно вытащить. Он ещё раз проверил сундук — нет. Проверил нижнюю полку — нет. Проверил даже под столом — нет. — Проклятье, — тихо сказал он и выпрямился. Флакона не было. Придётся варить новую порцию. Он вышел из кладовой, прикрыл за собой дверь и замер. В кабинете кто-то был. Альбус Дамблдор стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, и с интересом разглядывал террариум со змеёй. Его длинная серебряная борода была заправлена за пояс, очки-половинки поблёскивали в утреннем свете, а на лице играла та самая лёгкая, загадочная улыбка, которая всегда означала: он знает что-то, чего не знают другие. Он выглядел так, словно оказался здесь случайно — зашёл мимоходом, увидел открытую дверь и решил полюбопытствовать. Но Уильям знал: Дамблдор никогда не оказывается где-то случайно. — Доброе утро, Уильям, — произнёс директор, не оборачиваясь. Его голос звучал мягко, почти ласково. — У тебя очень интересная змея. Это же чёрная мамба? Ядовитая, насколько я помню. Очень редкий экземпляр. — Она не ядовитая, — ответил Уильям. Его голос прозвучал ровно, но без обычной теплоты. — Это ошейниковая змея. Африканская. Абсолютно безвредна. Ядовитые змеи в кабинете, где занимаются студенты, были бы... неосмотрительны. Дамблдор наконец повернулся. Его голубые глаза, увеличенные стёклами очков, смотрели на Уильяма внимательно, изучающе. Слишком внимательно. Слишком изучающе. — Ты прав, — сказал он. — Неосмотрительно. Но я рад, что ты думаешь о безопасности студентов. Хороший преподаватель всегда думает о безопасности. Уильям ничего не ответил. Он прошёл к столу и начал перебирать пергаменты — скорее для того, чтобы чем-то занять руки, чем из действительной необходимости. Пауза затянулась. Дамблдор не уходил. Он стоял, переведя взгляд на книжные полки, и рассматривал корешки книг с таким интересом, словно видел их впервые. «Теория защитных ритуалов». «Продвинутое зельеварение». «Контр-проклятия: от простого к сложному». Его палец скользнул по корешку последней — той самой, которую написал кто-то из Мортейнов. — У тебя хорошая библиотека, — заметил он. — Я вижу, ты привёз книги из дома. Это мудро. Школьная библиотека, при всём её богатстве, не может вместить всего. — Я предпочитаю иметь всё необходимое под рукой, — ответил Уильям. Он по-прежнему не поднимал глаз. Снова пауза. Тишину нарушал только тихий шелест пергаментов — Уильям перекладывал их с места на место, не вчитываясь в написанное. Дамблдор перестал разглядывать книги и повернулся к нему. Теперь он смотрел прямо — и его взгляд был уже не рассеянным, а сосредоточенным. Тем самым взглядом, который заставлял людей чувствовать себя так, словно их душу вывернули наизнанку и аккуратно разложили на столе для изучения. — Уильям, — произнёс он, и его голос утратил легкомысленные нотки. — Что-то случилось? — Ничего, — ответил Уильям. — Всё в порядке. — Я вижу, что ты не спал, — сказал Дамблдор. — Ты выглядишь уставшим. И сегодня за завтраком ты сел на другом конце стола. Обычно ты садишься рядом со мной. — У меня было много работы, — Уильям пожал плечами. — Решил позавтракать в тишине. — В тишине, — повторил Дамблдор. — Понимаю. Но ты даже не поздоровался. Вот оно. То, ради чего он пришёл. Не змея. Не книги. Даже не пропавший флакон. Он заметил. Конечно, заметил — от него никогда ничего не ускользало. Уильям наконец поднял голову. Их взгляды встретились — усталые, покрасневшие от недосыпа глаза Уильяма и спокойные, проницательные глаза Дамблдора. В кабинете повисло напряжение — не враждебное, но ощутимое. Как воздух перед грозой. — Я устал, Альбус, — сказал Уильям. — Просто устал. Ничего больше. — Устал, — Дамблдор кивнул. — Это я вижу. Но я также вижу, что ты избегаешь меня. Ты, Уильям Мортейн, который всегда здоровается даже с теми, кто ему неприятен, — потому что этикет для тебя не просто слова, а часть воспитания. Сегодня ты прошёл мимо меня, не сказав ни слова. Ты даже не взглянул в мою сторону. Уильям молчал. — Я пытаюсь понять, чем я мог тебя обидеть, — продолжил Дамблдор, и в его голосе прозвучала нотка, которую Уильям редко слышал. Неуверенность? Озадаченность? — Может быть, дело в том, что я попросил тебя стать преподавателем? Но ты согласился — и, кажется, не жалеешь об этом. Может быть, я сказал что-то не то за последним обедом? Но я перебрал в памяти все наши разговоры и не нашёл ничего, что могло бы тебя задеть. Может быть... — Это не связано с вами, — перебил Уильям. Он не хотел, чтобы Дамблдор продолжал. Не сейчас. Не когда он сам ещё не разобрался в том, что чувствует. — Не связано со мной? — Дамблдор приподнял бровь. — Тогда почему, Уильям? Ты можешь сказать мне. Я слушаю. Уильям отвёл взгляд. Он смотрел на свои руки, лежавшие на столе, — на длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, на серебряный перстень с гербом Мортейнов, на крошечное чернильное пятно на указательном пальце, которое он не заметил вчера. Он мог бы сказать правду. Мог бы спросить прямо: «Почему вы знали о том, что Снейпа травят, и ничего не делали?» Мог бы потребовать объяснений. Мог бы — и должен был. Но слова застревали в горле. Потому что он боялся. Боялся услышать ответ. Боялся, что ответ разрушит то, что он так долго строил — уважение, привязанность, дружбу. Боялся разочароваться в человеке, которого считал если не другом, то хотя бы хорошим знакомым. — Я просто устал, — повторил он. — У меня была трудная ночь. Завтра я буду в порядке. Дамблдор долго смотрел на него. Слишком долго. Уильям чувствовал этот взгляд кожей — и знал, что директор не верит ни единому его слову. — Хорошо, — сказал наконец Дамблдор. Его голос прозвучал мягко, но в нём слышалась нотка грусти. — Я не буду настаивать. Если ты захочешь поговорить — ты знаешь, где меня найти. В любое время. — Я знаю, — ответил Уильям. Дамблдор кивнул и направился к двери. Его шаги были тихими, почти неслышными — он всегда ходил так, словно боялся потревожить воздух. Уже взявшись за дверную ручку, он остановился. — Уильям, — сказал он, не оборачиваясь. — Да? — Я знаю, что ты не всё мне говоришь. И я не знаю, что именно тебя тревожит. Но я хочу, чтобы ты знал: я ценю тебя. Как коллегу, как бывшего ученика и как друга. Что бы ни случилось — я на твоей стороне. Помни об этом. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Уильям остался один. Он стоял посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, и чувствовал себя... странно. Слова Дамблдора звучали искренне. Тепло. По-дружески. И от этого было только хуже. Потому что если Дамблдор действительно был его другом — то почему он оставил Снейпа одного? Почему закрыл глаза на четыре года травли? Почему не вмешался? Уильям не знал ответа. И боялся его узнать. Он опустился в кресло за столом, потёр виски кончиками пальцев и закрыл глаза. До урока у шестого курса оставалось чуть меньше часа. Нужно было подготовиться. Нужно было взять себя в руки. Нужно было забыть о Дамблдоре, о Снейпе, о вчерашнем дне и о бессонной ночи. Но забыть не получалось. Где-то вдалеке, за стенами кабинета, прозвенел колокол — начиналась первая пара. Уильям открыл глаза и потянулся за учебником. Работа. Только работа могла отвлечь его от мыслей, которые не давали покоя. Но даже листая страницы, он продолжал думать. О мальчишке, которого травят четыре года. О директоре, который всё знает. О дружбе, которая, возможно, была иллюзией. И о том, что однажды ему всё-таки придётся задать этот вопрос. --- Урок. Пятый курс Пятый курс собирался на практическое занятие по Защите от Тёмных Искусств с тем особым оживлением, которое всегда возникает, когда ученики знают: сегодня не будет скучных лекций. Слухи о том, что новый профессор обещал практику, разнеслись по школе ещё в первый день, и теперь, спустя неделю, студенты гадали, что именно их ждёт. Дуэльные стойки? Защитные заклинания? Работа в парах? Каждый надеялся на что-то своё — и каждый немного нервничал. Гриффиндорцы вошли первыми, как обычно — шумной гурьбой, заполняя левую половину класса. Джеймс Поттер и Сириус Блэк выглядели мрачными — вчерашнее наказание и разговор с деканом оставили свой след. Джеймс больше не улыбался своей обычной нахальной улыбкой, а Сириус хмурился и смотрел в пол, словно пытался прожечь в нём дыру. Римус Люпин держался позади, его лицо было бледным, а под глазами залегли тени — похоже, он тоже не спал. Питер Петтигрю, как всегда, семенил последним, нервно оглядываясь по сторонам. Слизеринцы вошли следом. Без спешки, с холодным достоинством. Они занимали правую сторону класса — и в этом простом действии было столько же привычки, сколько и демонстрации. Мы здесь. Мы не смешиваемся. Мы держимся вместе. Северус Снейп вошёл последним — как делал почти всегда. Он не любил быть в толпе, не любил, когда его толкали, задевали, смотрели на него. Он предпочитал заходить, когда все уже расселись, и тихо занимать место на дальнем краю. Но сегодня его появление не осталось незамеченным. На его плече сидел ворон. Огромный, чёрный, с перьями, отливающими синеватым блеском, с глазами-бусинами, которые смотрели на мир с холодным, оценивающим любопытством. Ворон профессора Мортейна. Тот самый, что был на гербе Мортейнов, на мантии Мортейна, на всём, что было связано с этим родом. И он сидел на плече у Снейпа — так, словно это было самой естественной вещью в мире. По классу пробежал шёпот. — Ты только посмотри, — прошептал Джеймс, толкая Сириуса локтем. — Эта птица всё ещё с ним. Что, у Мортейна ворон сбежал? — Может, он просто любит падаль, — усмехнулся Сириус, но его усмешка вышла бледной. Он помнил вчерашний день. Помнил, как Мортейн посмотрел на него в коридоре. Помнил холод в его голосе. Римус бросил на них предостерегающий взгляд, но ничего не сказал. Северус прошёл на своё обычное место — крайняя парта справа, у окна. Он двигался осторожно, стараясь не потревожить птицу на плече. Корвус, казалось, воспринимал это как должное: он сидел, вцепившись когтями в ткань мантии, и смотрел по сторонам с видом монарха, обозревающего свои владения. — Садись, — тихо сказал ему Северус, опускаясь на стул. — И прекрати когтить мантию. Она у меня одна. Ворон каркнул — коротко, почти возмущённо — но когти слегка ослабил. Дверь за преподавательским столом открылась. Уильям Мортейн вошёл в класс — как всегда, спокойно, без суеты, с журналом в руке. Его мантия была безупречна, осанка — прямая, лицо — непроницаемое. Единственное, что выдавало его усталость — это лёгкая тень под глазами, которую заметил бы только очень внимательный наблюдатель. Он остановился у стола и обвёл класс взглядом. Его глаза скользнули по гриффиндорцам — Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю, Эванс. Затем — по слизеринцам. И наконец — по Северусу Снейпу, на плече которого восседал Корвус. Уильям замер. На мгновение в классе повисла тишина — все ждали, что скажет профессор. Джеймс и Сириус переглянулись, предвкушая разнос. Снейп сейчас получит — за то, что притащил в класс чужого фамильяра. За то, что ворон сидит у него на плече, как ручной голубь. За то, что... — Корвус, — произнёс Уильям. Ворон повернул голову. Его глаз блеснул. — Я понимаю, что общество мистера Снейпа тебе по душе, — продолжил Уильям, и в его голосе прозвучала та самая сухая ирония, которая была его фирменным знаком. — И я не возражаю против твоих новых знакомств. Но не кажется ли тебе, что ты злоупотребляешь гостеприимством? Сколько можно использовать ученика в качестве насеста? По классу пробежал смешок — нервный, удивлённый. Никто не ожидал такой реакции. Все думали, что профессор разозлится. А он шутил. Разговаривал с вороном, как с человеком. И, кажется, совершенно не был удивлён тем, что его фамильяр выбрал себе нового друга. Корвус каркнул — на этот раз длинно, с явным негодованием. Затем он демонстративно отвернулся от Уильяма, переступил с лапы на лапу и ещё крепче вцепился в мантию Северуса. Жест был красноречивее любых слов: я остаюсь здесь, и ты мне не указ. — Понятно, — Уильям усмехнулся. — Что ж, мистер Снейп, похоже, вы обзавелись личным телохранителем. Или, вернее, личным надзирателем. Учтите: он имеет привычку клевать тех, кто ему не нравится, и таскать бекон с чужих тарелок. Надеюсь, вы готовы к такому соседству. Северус поднял голову. Его глаза — чёрные, настороженные — встретились с глазами Уильяма. В них читалось удивление — быстрое, почти незаметное. Он явно не ожидал, что профессор отреагирует так. Что не разозлится. Что не прикажет ворону вернуться. Что будет шутить. — Я... справлюсь, профессор, — тихо ответил он. — Не сомневаюсь, — кивнул Уильям. Он отложил журнал, вышел из-за стола и остановился перед классом. — Итак. Сегодня, как я и обещал, мы переходим к практике. Дуэльные стойки и базовые защитные заклинания. Класс оживился. Джеймс и Сириус переглянулись — на этот раз с азартом. Практика означала возможность показать себя. Возможность блеснуть. Возможность — Уильям это понимал — снова попытаться задеть Снейпа. Но сегодня он был настороже. — Прежде чем мы начнём, — продолжил он, и его голос стал серьёзнее, — я хочу напомнить несколько правил. Первое: это учебный класс, а не дуэльный клуб. Мы тренируем навыки, а не выясняем отношения. Второе: все заклинания, которые вы будете использовать, должны быть строго защитными. Никаких атакующих чар. Это понятно? Он обвёл класс взглядом. Гриффиндорцы закивали. Слизеринцы ответили сдержанными кивками. — И третье, — Уильям чуть понизил голос. — Я будет наблюдать за каждым из вас. За тем, как вы держите палочку. Как двигаетесь. Как реагируете на действия партнёра. Если я увижу, что кто-то пытается использовать учебное занятие для сведения личных счётов — этот кто-то немедленно покинет класс и отправится к своему декану. Вопросы? Вопросов не было. — Отлично. Тогда начнём с дуэльных стоек. Отодвиньте парты к стенам и встаньте в центр. Я покажу базовую позицию. Ученики задвигались — зашуршали мантии, заскрипели ножки парт по каменному полу. Северус поднялся со своего места осторожно, помня о вороне на плече. Корвус, казалось, совершенно не собирался улетать. Он сидел, как приклеенный, и смотрел на происходящее с выражением живейшего интереса. — Мистер Снейп, — окликнул его Уильям. — Если Корвус будет вам мешать — скажите. Я попробую его урезонить. Хотя, честно говоря, — он чуть усмехнулся, — у меня это редко получается. — Он не мешает, — ответил Северус, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на уверенность. — Ну и славно. — Уильям повернулся к классу. — Итак. Дуэльная стойка. Основное правило: ваша позиция должна быть устойчивой, но подвижной. Вы должны иметь возможность атаковать, защищаться и уклоняться — и всё это без потери равновесия. Смотрите. Он встал в центр класса — высокий, прямой, с идеальной осанкой, которая была его второй натурой. Его мантия чуть колыхнулась, когда он принял стойку: ноги на ширине плеч, одна чуть впереди, корпус развёрнут вполоборота, палочка в правой руке, левая рука свободна и чуть отведена для баланса. Движение было плавным, естественным — словно он делал это тысячу раз. — Это базовая позиция, — сказал он. — Обратите внимание: корпус развёрнут, чтобы уменьшить площадь поражения. Вес равномерно распределён между обеими ногами. Палочка направлена на противника, но не вытянута слишком далеко — иначе её легко выбить. Попробуйте. Ученики начали повторять. Получалось у всех по-разному. Джеймс Поттер принял стойку уверенно — видно было, что он занимался дуэлями и раньше. Сириус Блэк тоже справлялся неплохо, хотя его движения были чуть более размашистыми, чем требовалось. Лили Эванс хмурилась и поправляла положение ног, добиваясь идеальной точности. Питер Петтигрю путался в собственных ногах. Северус Снейп встал в стойку молча, без лишних движений. Его поза была почти безупречной — Уильям заметил это краем глаза. Мальчишка явно тренировался самостоятельно. Его плечи были расслаблены, палочка лежала в руке уверенно, корпус развёрнут под правильным углом. Ворон на плече чуть покачнулся, но удержался — Корвус вообще был мастером баланса. — Мистер Снейп, — сказал Уильям, подходя ближе. — Хорошая стойка. Кто вас учил? — Никто, — ответил Северус. — Я тренировался сам. — Сам? — Уильям приподнял бровь. — Впечатляюще. Вы, кажется, вообще многое делаете сами, не дожидаясь, пока вас научат. Северус промолчал, но что-то в его взгляде изменилось. Напряжение, которое держало его плечи скованными, чуть ослабло. Уильям прошёлся по классу, поправляя стойки, давая указания. Гриффиндорцам — поправить захват палочки. Слизеринцам — развернуть корпус. Лили Эванс — отличная работа, пять баллов Гриффиндору. Питеру Петтигрю — не сутулиться, иначе при первом же заклинании он упадёт. И всё это время он краем глаза следил за четвёркой Мародёров и за Северусом. Он видел, как Джеймс бросил быстрый, неприязненный взгляд в сторону Снейпа. Видел, как Сириус что-то шепнул Джеймсу, а тот усмехнулся. Видел, как Люпин, наоборот, старался не смотреть на слизеринскую сторону. Видел, как Петтигрю, неуклюже переступая с ноги на ногу, случайно задел локтем Снейпа — и как Джеймс и Сириус рассмеялись. Уильям ничего не сказал. Но он запомнил. — Хорошо, — произнёс он, возвращаясь в центр класса. — Стойки освоены. Теперь переходим к простым защитным заклинаниям. Работаем в парах. Я разделю вас сам. Он обвёл класс взглядом. Выбирать пары для пятого курса — всё равно что расставлять фигуры на шахматной доске перед особо сложной партией. Поставить Поттера и Блэка вместе — будут отрабатывать заклинания, но обязательно попытаются задеть кого-то ещё. Поставить Поттера со Снейпом — гарантированный конфликт. Поставить Снейпа с кем-то из гриффиндорцев, кто не участвовал во вражде — например, с мисс Эванс... — Мистер Снейп, — сказал Уильям, принимая решение. — Вы будет работать с мисс Эванс. По классу пробежал удивлённый шёпот. Слизеринец и гриффиндорка? В паре? Это было неожиданно. Лили Эванс посмотрела на Уильяма с удивлением, но без возмущения. Северус замер — на мгновение, всего на одно мгновение, — а затем коротко кивнул. — Мисс Эванс, — продолжич Уильям, — вы одна из лучших учениц на этом курсе. Мистер Снейп — тоже. Я ожидаю, что вы покажете пример остальным. Это вас не затруднит? — Нет, профессор, — ответила Лили. Её голос прозвучал спокойно, но в глазах блеснуло что-то, похожее на благодарность. Она понимала, что Уильям сделал это намеренно. Она не знала почему. Но она оценила. — Отлично. Поттер и Блэк — вы вместе. Люпин и Петтигрю — вы. Остальные — распределитесь по парам, как я сказал. Джеймс открыл было рот, чтобы возразить — он явно хотел работать с Лили, — но Сириус пихнул его локтем и покачал головой. Не сейчас. Не с этим профессором. — Начинаем с простейшего щитового заклинания, Протего, — продолжил Уильям. — Один партнёр атакует — медленно, без резких движений, — второй блокирует. Затем меняетесь. Я буду ходить между парами и смотреть, как у вас получается. Класс зашумел, разбиваясь на пары. Уильям отступил к столу, сложил руки на груди и стал наблюдать. Ворон Корвус, всё ещё сидевший на плече у Северуса, расправил крылья, но не взлетел — он просто переступил с лапы на лапу, устраиваясь поудобнее. Северус бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Кажется, он уже начал привыкать. — Ну, — сказала Лили, вставая напротив Северуса и поднимая палочку. — Давай попробуем. — Давай, — ответил Северус. Его голос прозвучал тихо, но без враждебности. И они начали.