Часть 5

Влажный, тяжёлый воздух тронного зала завибрировал, когда Шао Кан поднялся с костяного трона. Факелы на миг пригасли и снова вспыхнули, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Император возвышался над нами, его массивная фигура заслоняла багровый свет. - Дочери мои, - голос Шао Кана прокатился под сводами, заставляя мелкие камешки осыпаться с потолка. - Ваша преданность сделала империю свободной. И благодаря вам она останется такой навсегда. Китана замерла в трёх шагах от меня. Её лицо было непроницаемо, глаза смотрели прямо перед собой - сквозь императора, сквозь стены, сквозь меня. После Эдении она вообще перестала на меня смотреть. Только сквозь. - Встаньте же! - Шао Кан простёр руку. - Пришла пора обсудить захват Земного Царства и того, что ждёт нас в будущем. Всех нас. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как ткань костюма натягивается на плечах. Китана - в ту же секунду, синхронно, будто нас соединяла невидимая нить. Но между нами не было единства. Была пропасть, выжженная кровью Джеррода. - Слушаюсь, отец, - произнесли мы одновременно. Мой голос - глухой, гортанный. Её - холодный, как лёд. Шан Цунг выступил из тени. В его руках светился свиток - древний пергамент, исписанный рунами Старших Богов. Колдун поклонился и заговорил своим вкрадчивым, текучим голосом: - Смертельная Битва. Турнир, установленный Старшими Богами, чтобы ограничить нашу экспансию. Каждое поколение миры отправляют своих лучших воинов на арену. Победитель получает право представлять свой мир до следующего турнира. Если одно из миров одержит десять побед подряд, оно получает законное право захватить проигравшую реальность. - Мы одержали девять, - прорычал Шао Кан. - Девять раз чемпионы Внешнего Мира повергали Земное Царство в прах. Он перевёл взгляд на меня, и его жёлтые глаза блеснули. - Десятый Турнир решит всё. Если мы победим - Земля падёт. Её души, её магия, её воины станут нашими. - Однако, - Шан Цунг поднял длинный палец, - воины защищающегося мира не могут быть атакованы до начала Турнира. Правила Старших Богов. Нам придётся играть по их правилам. По крайней мере, до того момента, пока мы не захватим Земное Царство. Шао Кан щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцали четыре портрета, освещая стены тронного зала, которые были увешаны трофеями - оружием поверженных миров. Я заметил земной меч с гравировкой дракона, изогнутый, как усмешка. - Трое из них - чемпионы Земли, - произнёс император, указывая на первые три изображения. - Узнайте ваших врагов. Лю Кан. Чёрные волосы, повязка, спокойное лицо. Джонни Кейдж. Соня Блейд. Я рассматривал их как бойцов игры - вспоминая стойки, вероятные стили. Профессиональный интерес. Но когда мой взгляд задержался на Лю Кане, по позвоночнику пробежало странное, неуместное тепло. Дрожь узнавания, как будто я встречал его раньше - не в игре, а где-то глубже. Таркатанская кровь заворочалась, не понимая сигнала: враг? сильный противник? что-то иное? Я сжал челюсти, приказав себе успокоиться. «Это просто избранный, - сказал я себе. - Опасный противник. Надо изучить». Но странное чувство не уходило. - А это, - Шао Кан указал на четвёртый портрет, и его голос наполнился гордостью, - Горо. Чемпион Внешнего Мира. Принц Шоканов. Девять турниров он приносил нам победу, и десятый не станет исключением. Я перевёл взгляд на огромную фигуру с четырьмя руками. Таркатанская кровь отозвалась уважением к силе, но память подбросила другое: в большинстве версий Горо проигрывал. Его мощь была невероятной, но медлительность и предсказуемость становились его проклятием. - Вы будете готовиться к ним, - приказал Шао Кан. - Милина - с душами Шан Цунга. Китана - с живыми спарринг-партнёрами. Через две недели вы будете готовы! - Слушаюсь, отец. Китана молча поклонилась. Мы вышли. В коридоре, когда император и колдун скрылись, Китана резко развернулась ко мне. - На Турнире мы на одной стороне, - добавила она. - Но не вздумай встать у меня на пути. Ты - никто. Она ушла. Запах жасмина — сладкий, удушающий — теперь ассоциировался не с красотой, а с клинком у горла... Я остался один. Прислонился к холодной колонне, переводя дыхание. Перед глазами стояло спокойное лицо Лю Кана. «Просто боец, - повторил я себе. - Просто цель. Я не имею права чувствовать что-то ещё». Но где-то глубоко, под слоями таркатанской ярости и человеческого отчаяния, уже зашевелился вопрос: а что, если он - мой единственный шанс? Я отбросил эту мысль. Пока рано. В эту ночь мне опять снился кошмар. Крик вырвался сам - гортанный, звериный. Я вцепился когтями в шкуры. Свод Ямы давил сверху. Лицо Джеррода. Его губы шевельнулись: «Ты не виновата». А потом - пустые глаза. Желудок сжало. Меня вырвало - чёрной слизью, смешанной с кровью. Я смотрел на свои руки - длинные, бледные, с когтями, которые сами вылезли. Чужая плоть. Плоть убийцы. - Я - не убийца, - прошептал я. Таркатанская кровь заурчала довольно. Она помнила хруст рёбер. Сладковатый привкус убийства. Я вонзил когти в собственные предплечья. Боль вернула меня в реальность. - Я - Милина. Я был человеком. Жил, любил, играл, смеялся. Это не по-настоящему. Скоро я проснусь. Но я не просыпался. Я лежал, глядя в потолок, и думал о том, что сделал. Моими руками убит отец Китаны. Старик, который смотрел на меня без ненависти, даже с каким-то пониманием. А моё тело просто отрубило ему голову по приказу императора. Я - не убийца. Но мои руки - убийцы. Моя плоть - орудие чужой воли. «Если я не найду способ разорвать эти цепи, - понял я, - то стану таким же, как Милина из игр. Послушным орудием, которое убивает по указке и даже не моргает. Я не хочу. Я скорее умру, чем превращусь в неё». Эта мысль придала сил. Я сел, вытер лицо. Кровь на предплечьях засохла. Я должен выжить - чтобы когда-нибудь стать свободным. Или не жить вовсе. Отдышавшись, я потянулся за дневником. Той ночью, после возвращения из Эдении, когда сон не шёл, а кошмары только начинались, я пробрался в восточное крыло. Ключ с гравировкой «Восток, башня, третья дверь» император забрал, но саму гравировку я запомнил. Дверь оказалась выломана - то ли стража постаралась, то ли время. Внутри пахло плесенью и старым пергаментом. Свитки, карты, фрески с прошлыми Турнирами, какие-то безделушки вроде гладкого камня, который я сунул за пояс просто так, - и дневник в потрескавшемся кожаном переплёте. Тот самый, что сейчас жёг мне руки. Я открыл его снова. Язык был старым эденийским, но таркатанская кровь сама переводила слова в сознаний. Я листал страницы, пока не наткнулся на запись, от которой сердце пропустило удар. «…разорвать узы можно только кровью создателя в час, когда душа переходит во тьму…» Я перечитал десять раз. Кровь Шан Цунга. Ритуал в момент перехода души. Теоретически - способ. Практически - насмешка. Я даже не могу поднять на него руку. Тело откажется повиноваться. Магия, вшитая в спинной мозг, подавит импульс быстрее мысли. Я перелистнул дальше. Другие записи - отчёты о создании послушных солдат. Один абзац я запомнил наизусть: «…таркатанская основа обеспечивает полную лояльность. Субъект может ненавидеть, мечтать о свободе - но любая попытка действовать против воли Императора будет подавлена. Абсолютное подчинение. Навечно». Нет способа. Нет лазейки. Путы вросли в плоть, в мозг, в каждую клетку. Я - вещь. Я отбросил дневник и прислонился к холодной стене. Кровь из прокушенной губы капала на грудь. И всё же сам факт, что способ существует, зажёг во мне что-то. Не план побега - крошечную, почти невидимую надежду. Если способ есть в теории, значит, его можно найти на практике. Не сейчас. Не мне. Но однажды. А пока - нужно выжить. И для этого нужен союзник. Я снова взял дневник, пролистнул до другой записи - той, где описывался механизм магического принуждения. Там говорилось, что приказ императора подавляет любое сопротивление. Но не говорилось, что субъект не может действовать скрытно. Не прямо. Не предавая открыто. А медленно, шаг за шагом, создавая условия. «Если я не могу поднять руку на Шао Кана, - подумал я, - я могу помочь тем, кто поднимет». Это была опасная мысль. Я прислушался к телу. Не возникло ли спазма? Не зажглось ли пламя в позвоночнике? Нет. Магия молчала. Пока я не действовал против воли императора напрямую, она не срабатывала. Здесь, в тишине, я попытался собрать воедино осколки памяти из той, другой жизни. Фильм, который я смотрел мальчишкой - там Китана была союзницей Лю Кана, а меня не существовало вовсе. Игры, где я был лишь пикселем, а сюжет петлял между Шинноком и путешествиями во времени. И те странные версии, где Лю Кан умирал, воскресал и становился богом. «Какая из них настоящая? - думал я. - Или все сразу? Здесь Джейд жива, хотя в одной из игр её не должно быть. Барака командует кланом, хотя в другой его убивают. Китана ненавидит меня за Джеррода - это вообще сериал». Холодок пробежал по спине. Мои послезнания - не карта. Это лабиринт, где каждый поворот ведёт к разному будущему. И я не знаю, какой из них реален. «Но из всех землян, - продолжал я рассуждать, - только Лю Кан в большинстве версий доходит до финала. Горо силён, но медлителен - его перехитрят. Джонни - позёр, его могут убить первым. Соня - воин, но ей не хватает… чего-то. А Лю Кан - избранник. В фильме, в играх - везде он. Значит, и здесь - он мой лучший шанс». Я снова посмотрел на осколок зеркала, лежащий рядом. Встретиться с ним. Убедить. Помочь. А потом, сквозь дрёму, пришёл сон - не чёрный, а серебряный. Я стоял на пляже, луна заливала песок, и ко мне шёл он - Лю Кан. Без оружия, без страха. Протягивал руку. Я хотел отшатнуться, но не смог. Его пальцы коснулись моей маски, и во сне я позволил снять её. Он не отвернулся. Он улыбнулся. И я проснулся с мыслью: «Я должен встретить его. Не как врага». На следующий день Шан Цунг вызвал меня в малый зал. Это была круглая комната глубоко под дворцом - я никогда раньше здесь не был. Стены покрывали полки, а на полках теснились склянки - сотни, может быть, тысячи склянок. В одних пульсировал зелёный свет, в других что-то шевелилось, в третьих угадывались человеческие силуэты, застывшие в безмолвном крике. Коллекция. Здесь были не только воины - я заметил женские фигуры, детские тени. Шан Цунг не брезговал ничем. Воздух пах сухими травами, старой кровью и чем-то сладковатым, как гниющие цветы. Посреди каменного пола пульсировал зелёный кристалл - он не просто светился, а тихо гудел, и этот гул отдавался в корнях зубов. Из трещин в стенах сочился призрачный свет, не дававший теней, - он только выбеливал лица, делая колдуна похожим на покойника. - Император приказал тренировки с моими коллекциями, - колдун улыбнулся. - Души тех, кто пал на предыдущих Турнирах. Они помнят всё, что умели. И не чувствуют боли. - Он помолчал, перебирая склянки на поясе. - Сила Шао Кана течёт в твоей крови, Милина. Но инстинкты - это только половина боя. Тебе нужны приёмы. Настоящие, отточенные, смертельные. А лучший способ выучить приём - увидеть его в исполнении мастера. Даже мёртвого. Кристалл вспыхнул. Из зелёного дыма шагнул огромный таркатан с костяными клинками - его глаза горели пустым огнём. - Кар'тах. Был вожаком до Бараки. Погиб на девятом Турнире. Смотри внимательно - он покажет тебе, как дерутся старые таркатаны. А ты попробуй повторить. Я узнал стойку - низкий центр тяжести, клинки расставлены широко. В игре это была комбинация, которая начиналась с подката. Если он пойдёт в подкат - бить сверху. Если прыгнет - отходить вбок. «Боже, я анализирую призрака, как бота на тренировке. Только здесь бот может меня убить». Тело, наполненное душой, бросилось на меня. Я заблокировал сай, искры брызнули. Кар'тах бил жестоко, безрассудно - ему нечего было терять. Я отступил, перекатился, полоснул когтями по его груди. Зелёный дым сочился из ран - душа даже не вздрогнула. Когда когти вошли в призрачную плоть, таркатанская кровь внутри меня запела. Это было отвратительно и приятно одновременно - чувствовать, как рвётся чужое тело, пусть даже и ненастоящее. Я поймал себя на том, что улыбаюсь под маской, и меня передёрнуло. «Нет. Это не я. Это тело. Я не должен получать от этого удовольствие». - Их нельзя убить, - лениво заметил Шан Цунг. - Учись побеждать, не убивая. Выводи из строя. Уклоняйся. Я стиснул зубы. Кар'тах атаковал снова - на этот раз серией быстрых выпадов. Я ушёл вниз, подсек его - душа рухнула, но тут же начала подниматься. Он поднялся не сразу - его пустые глаза на мгновение сфокусировались на мне, и из груди вырвался хрип: - Кровь Шао Кана… Вожак… И снова ринулся в бой, захлёстнутый яростью, которая пережила смерть. От этого голоса - мёртвого, но полного ненависти - у меня похолодели пальцы. Он помнил. Даже после смерти он помнил. - Достаточно, - произнёс Шан Цунг, и душа Кар'таха растворилась, не договорив. - Ты медлишь, - колдун заглянул мне в глаза. - Боишься? - Нет. - Тогда следующая. И постарайся не просто выжить. Попробуй украсть что-нибудь из её арсенала. Из дыма шагнула женщина в синем - эденийская воительница с двумя мечами. Высокая, светловолосая. Красивая. Даже после смерти. - Лара. Погибла на седьмом Турнире при захвате Эдении. Убила трёх генералов Шао Кана. - Шан Цунг помолчал, потом добавил задумчиво: - У неё был интересный приём - двойной удар с разворота. Попробуй повторить. Если сможешь. Он взмахнул рукой, и свечение души стало ярче. Плечи Лары расправились, пустые глаза обрели осмысленность. Она улыбнулась - холодно, хищно - и атаковала без предупреждения. Не так, как Кар'тах. Быстрее. Умнее. Она исчезла и возникла слева. Первый меч рассёк воздух там, где только что было моё горло. Я отшатнулся, и второй клинок полоснул по бедру - глубже, чем я ожидал. Кровь потекла по ноге, и боль была настоящей, отрезвляющей. «Она быстрее Кар'таха. Два меча - это две зоны поражения. Держать дистанцию. Не дать загнать в угол. В игре её стиль назывался "Танец клинков" - три удара, потом пауза. Дождаться паузы». Я заставил себя не смотреть на кровь и начал считать. Раз. Два. Три. Пауза. Лара пошла на четвёртый удар - двойной разворот, тот самый приём, о котором говорил Шан Цунг. Один меч пошёл сверху, второй - сбоку. Я увидел траекторию - не глазами, а чем-то другим, словно моё тело знало этот рисунок боя ещё до того, как я успел подумать. Я повторил его. Не в точности - у меня не было двух мечей, но сай и когти легли в ту же схему: сай сверху, когти сбоку. Разворот. Удар. Лара заблокировала - но с опозданием. Когти вспороли ей плечо. Зелёный дым заструился из раны. - Хорошо, - прошелестел Шан Цунг. - Очень хорошо. Ты только что украла приём у мёртвого мастера. Продолжай. Я сменил тактику. Перестал блокировать - начал уклоняться, использовать скорость. Когти рвали призрачную плоть, сай колол в суставы. Лара замедлялась, но не падала - мечи свистели, кружились, заставляя меня отступать к стене. И тут тело снова сработало само. Я метнул сай - не как обычно, а с обратным хватом, целясь не в грудь, а в ноги. Лара споткнулась. Я перекатился, схватил сай на лету и вонзил его в солнечное сплетение - всё это одним слитным движением, которого я никогда не разучивал. Бросок сай. Перекат. Удар. Чёрт возьми, это же классическая комбинация Милины из игры. Я только что выполнил её в реальности. Моё тело знало этот приём - знало с самого создания. - Хватит, - наконец произнёс Шан Цунг. Душа замерла в неестественной позе - меч занесён для удара, лицо искажено. Но прежде чем раствориться, она посмотрела на меня - осмысленно, с болью. И прошептала: - Эдения… Голос был полон тоски. И исчезла. Я стоял, тяжело дыша, в поту и крови - своей. Нога горела, но я не падал. - Бросок сай. Перекат. Удар в корпус, - произнёс Шан Цунг, и в его голосе прозвучало удовлетворение. - Ты даже не заметила, как это сделала. Твоё тело помнит то, чему тебя никогда не учили. Это сила Шао Кана, Милина. Она не просто делает тебя сильнее - она даёт тебе приёмы, которые другим приходится разучивать годами. Ты впитываешь бой, как губка. Он подошёл ближе, и я почувствовал запах серы и старых трав. - Ты реагируешь быстрее, чем должна. Словно знаешь, куда будет нанесён удар. И твоё тело… оно уже умеет то, чего ты сама ещё не осознаёшь. - Я быстро учусь, - ответил я, под маской клацнули челюсти. - Быстро учишься, - повторил он, и его жёлтые глаза сузились. - Интересно. Завтра будут другие души. Посмотрим, сколько приёмов ты сможешь показать. Если твоя кровь не подведёт - к Турниру ты будешь готова. Он исчез в зелёном дыму, оставив меня одного в кругу призрачного света. Я стоял, пытаясь восстановить дыхание. Тело ныло, кровь капала на камень, но я чувствовал странное удовлетворение. Я не просто учился - я вспоминал. Комбинация, которую я только что выполнил, была не из этой жизни. В прошлой, сидя перед экраном, я нажимал кнопки, чтобы Милина делала бросок сай и перекат. А теперь моё тело сделало это само. «Значит, всё, что я знаю об этом персонаже, - все комбинации, все тайминги - это не просто игровая память. Это вшито в мою плоть. Я могу использовать это». И ещё я понял кое-что важное: Шан Цунг не просто тренирует меня. Он изучает. Его взгляд - это не взгляд учителя. Это взгляд коллекционера, который проверяет, насколько ценный экземпляр попал в его собрание. И его интерес к моей «быстрой обучаемости» - опасный интерес. Он что-то заподозрил. Я вышел в коридор, прижимая ладонь к порезу на бедре. Кровь всё ещё текла. В темноте у стены стоял Рептилия - он смотрел на меня, не мигая. - Тренируешься, - прошипел он. - Хорошо. На Турнире понадобятся все твои умения. И исчез, прежде чем я успел ответить. «Даже он следит. Весь этот проклятый дворец - одна большая паутина, а я в центре. И каждый хочет знать, что я сделаю дальше». Ответ пришёл на следующий день. Шао Кан восседал на троне. Шан Цунг - справа. На балконах - придворные. Внизу, на чёрном помосте, две фигуры: розово-чёрная и синяя. Император поднял руку: - Начинайте. Китана атаковала без предупреждения. Веер раскрылся со свистом, целя в горло. Я блокировал сай, но второй веер уже шёл по дуге к почкам. Прыжок, перекат - её лезвия резали воздух там, где я был секунду назад. Она не говорила ни слова. Не тратила дыхания на угрозы. Её лицо было каменным, глаза - пустыми. Только мышцы работали, только веера мелькали, только удары сыпались один за другим - быстрые, точные, смертельные. Я едва успевал. Сай ходил короткими рубящими, когти левой руки рвали пустоту - она уклонялась с лёгкостью, которой у меня не было. Десять тысяч лет практики. Она знала каждую мою стойку до того, как я её принимал. Первый веер вошёл в плечо - туда, где вчерашняя рана от души Кар'таха ещё не зажила. Я зашипел, но не отступил. Вместо этого бросился вперёд, в ближний бой. Когти полоснули по её предплечью - неглубоко, но кровь брызнула. Китана даже не вздрогнула. Она ударила меня ногой в грудь, я отлетел к краю помоста. Она шла медленно, не бегом - шагом хищника, который знает, что жертва никуда не денется. - Слабый блок, - бросила она холодно. - Тренируйся лучше. Я поднялся, вытирая кровь. - А ты бей точнее. Она рванула вперёд, быстрее, чем я ожидал. Веер полоснул по животу - не глубоко, но ткань разошлась, потекла кровь. Следующим движением она подсекла меня, и я рухнул на спину. Китана наступила на мою грудь, прижимая к камню. Её веер замер у моего горла. Она смотрела сверху вниз - и в её глазах не было ничего, кроме холода. - Ты живуча, - сказала она громко, для всех. - Но этого недостаточно. Она убрала веер, развернулась и пошла к выходу. - ДОСТАТОЧНО, - рявкнул Шао Кан. - Китана, ты не добила. Она остановилась, не оборачиваясь. - Вы не приказали, отец. Самовольное убийство императорской собственности - неповиновение. Шао Кан усмехнулся. - Умно. А ты, Милина, живуча. Завтра продолжите. Китана вышла. Император поднялся и ушёл в сопровождении Шан Цунга. Я лежал на камне, прижимая руку к резаному животу. Жрецы уже спешили ко мне, но я их не замечал. «Она могла убить меня, - подумал я. - Но не убила. Не из милосердия. Просто потому, что Шао Кан не приказал. А может… потому что хочет, чтобы я жил и мучился дальше». В коридоре, когда жрецы закончили и ушли, я услышал шаги. Китана стояла в тени, скрестив руки. - Ты специально провоцировала меня, - сказала она тихо, без злости. - Надеялась, что я убью тебя при всех? - Нет, - ответил я. - Я хотела понять, убьёшь ли ты меня, если отец не будет смотреть. Она помолчала. - Не дождёшься. - Что ж, - сказал я, глядя в спину. - Значит, будешь ждать моего провала. Это я уже слышала. Китана обернулась. В её взгляде мелькнуло что-то - не угроза, а скорее холодное любопытство. - Ты думаешь, я не знаю, что ты что-то задумала? - произнесла она. - Твои ночные вылазки, твой интерес к Земному Царству. Ты плетёшь интриги, как паук. Но паутина рвётся, если её потянуть слишком сильно. Я не буду докладывать отцу. Пока. Но не потому, что я тебе союзник. А потому, что мне интересно, как далеко ты зайдёшь. И когда ты упадёшь - я буду рядом. - Ты уже говорила это. - Потому что это правда. - Она развернулась и пошла прочь. - Не забывай своё место, Милина. Оно в тени. И всегда там будет. Я остался один. Сердце колотилось где-то в горле. «Она знает. Не всё, но достаточно. И она не выдаёт меня не из жалости - из расчёта. Я для неё как мышь в клетке. Интересно, как долго я проживу, прежде чем эта кошка нанесёт удар». Я поправил сай за поясом и пошёл к Яме. Впереди была последняя неделя подготовки. И много причин торопиться. Коридоры дворца были пусты - только редкие стражники-таркатаны провожали меня взглядами, да где-то далеко гудел гонг, отбивая смену караула. Я спускался всё ниже, туда, где камень становился влажным, а воздух - тяжёлым от запаха старой крови и сырости. Яма встретила меня привычным полумраком. Шкуры были на месте, масляная лампа едва теплилась на камне. Я снял сай с пояса, положил рядом - сай, который напоминал мне, что я всё ещё жив. Провёл пальцами по его поверхности. Холодный. Надёжный. Единственная вещь в этом мире, которая не пыталась меня использовать. Рядом лежал дневник в потрескавшемся переплёте - я достал его и пролистнул несколько страниц, но читать не стал. Просто держал в руках. Потом вытащил осколок зеркала. Жёлтые глаза, острые скулы, длинный раздвоенный язык за зубами. Я всё ещё не привык к этому лицу. Но оно было моим. Хотя бы на время. Я сел на шкуры, привалился спиной к холодной стене и закрыл глаза. До Турнира - семь дней. До встречи с Лю Каном - неизвестно сколько. Но легенда должна быть готова заранее. Если он - избранный, он будет настороже. Просто подойти и сказать «я на вашей стороне» - не поверят. Нужна легенда. Нужна история, которая заставит его усомниться во Внешнем Мире. И нужен образ. Образ женщины, которая ищет спасения. Не воин. Жертва. Провёл рукой по волосам, поправил маску. Косметика, найденная там же, лежала рядом - баночка с тёмным пигментом, кисточка с потёртой ручкой, стеклянный флакон с маслянистой жидкостью. Я смотрел на них, и меня передёргивало. Парень, который красился только на Хэллоуин, сейчас будет учиться подводить глаза, чтобы соблазнить мужчину. От этого хотелось расхохотаться и одновременно ударить кулаком в стену. Но другого оружия у меня не было. Я не мог победить Шао Кана в бою. Не мог ослушаться прямого приказа. Не мог предать - тело не позволяло. Единственное, что у меня оставалось, - это внешность, голос, умение говорить. И легенда. Если для выживания нужно притвориться, что я не монстр, а женщина, ищущая спасения, - я сделаю это. Я взял кисточку. Первое движение вышло неловким, чисто мужским - слишком резким. Я выругался сквозь зубы. Однако через секунду тело словно вспомнило что-то. Запястье расслабилось, пальцы обрели плавность, и кисточка мягко пошла по веку, вычерчивая ровную стрелку. Я смотрел в зеркало и видел, как чужие руки делают то, что я никогда не умел. Глаза на отражении сузились, став совсем кошачьими. На секунду я увидел не себя, а её - ту Милину, которой меня создали. Хищную. Опасную. Женщину. Это было жутко и завораживающе одновременно. - Ты всего лишь инструмент, - прошептал я своему отражению. - Ты используешь это тело, потому что другого оружия нет. Это не ты. Это тактика. Я повторил это несколько раз, пока тошнота не утихла. Затем - духи. Эденийское масло из флакона пахло сладко и горьковато, перебивая таркатанский мускус. Пара капель на запястья, на ямку за ухом. И травы, которые дал Барака, - полынь, коготь гаргульи и ещё что-то, пахнущее дымом. Я растёр их между пальцами, втёр в кожу поверх духов - сложный, многослойный запах. Не монстра. Женщины, которая много пережила. Я встал и попробовал пройтись перед осколком не как воин, а как тот, кто просит о помощи. Плавный шаг, бедро чуть в сторону, плечи опущены. Тело слушалось с пугающей лёгкостью - оно знало, как двигаться, чтобы привлекать взгляд. Мои руки сами легли на талию, подбородок приподнялся - хищная грация, смешанная с чем-то почти кошачьим. Я смотрел на своё отражение и не узнавал себя - вернее, узнавал, но кого-то чужого. «Я - парень, который, - подумал я с холодком. - Но это тело знает, как это делается. И предаст. Или мне просто кажется?» Я резко опустил руки, сжал кулаки. Когти вылезли сами, разрушая иллюзию. «Никогда, - поклялся я себе. - Я никогда не пойду дальше, чем нужно. Легенда, слова, взгляд. Никаких прикосновений, если это не часть плана.». Но даже когда я говорил это, где-то глубоко шевелился страх: а вдруг это тело захочет большего? И я не смогу его остановить? Я прогнал эту мысль. Некогда бояться. Впереди была последняя неделя подготовки. А потом - остров. И тот, ради кого я затеял всё это. И тут я поймал себя на мысли о легенде, которую готовлю для Лю Кана. «Я скажу, что император убил мою семью, - размышлял я. - Это почти правда. Шао Кан создал меня, убив моих настоящих родителей - тех, кого я не помню, чьи гены он использовал для моей плоти. Он сделал меня оружием. И если я хочу свободы, я должен найти союзников среди землян». Я не знал, кто были мои настоящие родители. Может, и не было никаких родителей - только гены Императора и таркатанская кровь. Но для легенды это не имело значения. Важно было то, что я чувствовал вину за Джеррода. Настоящую. И если эту вину можно превратить в оружие - в историю, которая заставит Лю Кана поверить, - я использую её. Без колебаний. Я убрал осколок зеркала, натянул маску и проверил сай. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Легенда была готова. Осталось заручиться поддержкой тех, кто мог прикрыть меня с тыла. Путь в казармы лежал через нижние коридоры - самые тёмные, самые сырые. Факелы здесь чадили едва-едва, и тени на стенах казались живыми. Я ступал бесшумно, прислушиваясь к звукам дворца: далёкий гонг, рычание стражей, чей-то смех, похожий на кашель. Где-то наверху тренировались воины - сталь звенела о сталь. А здесь, внизу, пахло только плесенью, кровью и гнилой соломой. Казармы таркатанов встретили меня запахом мускуса и жареного мяса. В углу чадила жаровня. Барака сидел на груде черепов. Я опустился на корточки напротив - молча. Таркатаны не любят лишних слов. - Принцесса, - клацнул он. - Карты, - ответил я. - Коридоры, ходы, смены караулов. Всё, что знаешь об острове. Барака смотрел долго. Жёлтые глаза сузились. - Император знает? - Зачем ему знать, как я передвигаюсь по ночам? Он клацнул челюстью - задумчиво. Кивнул в темноту. Воин принёс свёрток из промасленной кожи. Барака развернул: десяток свитков с рунами. - Восточное крыло - ловушки. Западное - смена через четыре свечи. Здесь не ходи. Только мои. Я запомнил каждый значок. Остров - пляж, джунгли, храм. Пещеры на восточном берегу, где можно укрыться. Скалы, где не видно с вышек. Когда он свернул карты, я протянул руку. - Отдашь, когда придёт время, - сказал он, пряча свёрток. Я не спорил. Встал. - Что искала в башне? - спросил он уже в спину. - То, чего там не было. - «Он знал, что я лгу. И я знала, что он знает. На этом стояло наше доверие». Его клацанье эхом ударило в спину - короткое, почти насмешливое. - Берегись. Узлы режут по одному. У выхода я задержался. - Барака, - позвал я, не оборачиваясь. - Ты когда-нибудь хотел кого-то, кого не должен был хотеть? Он молчал долго. Потом клацнул челюстью - тихо. - Каждый день, принцесса. Каждый день. Я кивнул и ушёл. Обратный путь пролетел незаметно. Я не запомнил ни коридоров, ни стражников - только эхо собственных шагов и вопрос, который всё ещё вертелся в голове. «Каждый день». Вернувшись в Яму, я рухнул на шкуры. Из темноты раздался голос: - Ты жива. Я не вздрогнул. - Рептилия. Он вышел из тени - чешуйчатый, сутулый, с длинными руками. - Император велел следить, чтобы ты не сдохла раньше времени. - Я не собираюсь дохнуть. - Хорошо. - Он наклонил голову, позвоночник хрустнул. - Ты была в башне. Искал способ освободиться. Я молчал. - Глупо. Никто не уходил от Шан Цунга. Даже те, кто пытался. Особенно те, кто пытался. - Я не пыталась. Просто читала. Он издал горловой звук - не то смешок, не то рык. - Лжёшь. Но это твоё право. - Он шагнул назад, почти растворившись. - Скажи, принцесса: если бы ты могла убить колдуна - сделал бы? Я почувствовал, как тело напряглось. Когти вылезли сами. Магия внутри забилась тревожно. - Не могу ответить. Тело не позволяет. - Вот именно. - Его голос доносился уже из темноты. - Ты ищешь способ освободиться. Я тоже когда-то искал. Теперь я просто выживаю. Советую и тебе.. Он исчез. Остался только запах сырости. Я лежал, глядя в потолок, и думал: «Рептилия прав. Я никогда не освобожусь сам. Но я могу дождаться того, кто освободит меня извне. Только вот… в какой версии он это сделает? И сделает ли вообще?» Сон не шёл. Мысли крутились по кругу, как стервятники над падалью. Я сел на шкурах, потянулся к сай - холод металла немного отрезвил. В Яме было душно, несмотря на сырость. Я поднялся и вышел в коридор. Дворец не спал - где-то со стороны казарм доносился хриплый смех. Я побрёл вверх, к жилым ярусам, просто чтобы размяться и не дать мыслям сожрать себя заживо. Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Тренировки с душами выматывали до предела, а бои с Китаной каждый раз заканчивались одинаково: я на полу, она смотрит сверху вниз. Но я держался. Нужно было держаться. Потому что если сломаюсь сейчас - всё, что я задумал, рухнет. Я свернул в знакомый коридор, ведущий к казармам, и тут заметил её. В конце коридора стояла Китана - неподвижно, прислонившись к стене. Смотрела пустыми глазами, но в них, как мне показалось, тлело что-то новое. Не просто холод. Подозрение. Расчёт. Она шагнула вперёд, преграждая путь. - Я знаю, что ты делаешь, сестра, - произнесла она тихо, и слово «сестра» резануло сильнее обычного. - Твои тренировки с душами, твои ночные вылазки, твои… приготовления. Ты думаешь, я не заметила? Я не ответил, только сжал рукоять сай за спиной. - Ты плетёшь интриги, - продолжила она, и в её голосе прорезалась сталь. - Думаешь, я не вижу? Ты хочешь занять моё место. Доказать отцу, что ты лучше. Но ты - подделка. Копия. Ты никогда не станешь мной. - Я и не пытаюсь, - ответил я ровно. - У меня свои цели. - Цели? - она усмехнулась. - Ты - оружие. У оружия не бывает целей. Только приказы. И если ты забыла своё место, я напомню. Она шагнула ближе, запах жасмина ударил в ноздри. - Я знаю, что ты что-то задумала. Твои карты, твои вылазки, твой интерес к Земному Царству. Ты собираешься предать императора. И если я доложу ему - ты умрёшь. - Тогда почему ты ещё не доложила? - спросил я, глядя ей в глаза. - Почему стоишь здесь и угрожаешь, а не ведёшь стражу? Она замерла. В её взгляде что-то мелькнуло - не страх, скорее раздражение от того, что я задал правильный вопрос. - Потому что я хочу, чтобы ты знала: я слежу за тобой. И если ты сделаешь хоть один неверный шаг - я уничтожу тебя. Без колебаний. Без жалости. Ты - никто. Ошибка, которую терпят лишь до тех пор, пока она не мешает. - Ты боишься, - сказал я. - Не меня. Ты боишься, что я окажусь полезнее. Что император увидит во мне то, чего не видит в тебе. Её глаза вспыхнули, но она сдержалась. - Ты ошибаешься. Но я подожду. Турнир расставит всё по местам. И когда ты провалишься - а ты провалишься, - я буду рядом, чтобы напомнить отцу, кто здесь настоящая дочь. Она развернулась и пошла прочь. У поворота замерла, не оборачиваясь. - Не забывай своё место, Милина. Оно в тени. И всегда там будет. «Тень — это то, что падает от трона. Но даже тень может двигаться» - подумал я. И она исчезла во тьме. Я остался один, прислонившись к холодной стене. Сердце колотилось. Она знала - не всё, но достаточно, чтобы быть опасной. И она не выдала меня. Почему? Из гордости? Из желания лично увидеть мой провал? Или потому, что какая-то часть её хотела посмотреть, смогу ли я бросить вызов системе, которая держала нас обеих в клетке? Из тени следующего поворота мелькнула зелёная лента - Джейд. Она не приближалась, просто смотрела, скрестив руки на груди. Слышала ли она наш разговор? Вероятно. Лишние враги мне ни к чему, а Джейд и так уже была моим врагом. Я выпрямился, поправил сай за поясом и пошёл к спать. За два дня до отъезда меня вызвал Шан Цунг. Не в малый зал - в его личную лабораторию, куда я никогда раньше не входила. Здесь было ещё темнее, чем в тренировочной комнате, и пахло не только травами, но и чем-то металлическим, как свежая кровь. - Ты хорошо прогрессируешь, - произнёс он, не оборачиваясь. Колдун стоял у стола, перебирая склянки. - Император доволен. Но доверие нужно заслужить не только на тренировках. Он повернулся и протянул мне маленький зелёный кристалл, пульсирующий в такт моему сердцу. - Это амулет связи, - пояснил он. - Пока он активен, я знаю, где ты находишься. На острове он будет моими глазами. Носи его при себе. Всегда. Я взяла амулет. Он был тёплым и неприятно вибрировал в ладони, словно живое существо. - Это проверка? - спросила я. - Это забота, - улыбнулся Шан Цунг. - Ты - ценное вложение. Я не хочу потерять тебя раньше времени. «Ценное вложение. Не дочь, не воин - инвестиция. Что ж, по крайней мере, честно». - Я не подведу, - ответила я. - Знаю, - он кивнул. - Иди. Готовься. Через два дня мы отплываем. Я вышла из лаборатории, сжимая амулет в кулаке. Маячок. Он будет следить за каждым моим шагом. Но если я изучу его работу, то смогу использовать против самого колдуна. Оставить в келье, привалив камнем, когда мне нужно будет уйти. Пусть думает, что я сплю. Это рискованно - но других вариантов нет. Коридоры дворца были пусты - поздний час, даже стража дремала на постах. Я шла быстро, прижимаясь к стенам, и амулет пульсировал в такт моему сердцу. Тёплый. Настойчивый. Словно напоминал: ты не одна, за тобой следят. Я стиснула его сильнее, представляя, как разобью о камень. Но вместо этого спрятала за пояс. В Яме было тихо. Масляная лампа догорала, тени на стенах казались живыми. Я села на шкуры, положила амулет на камень у дальней стены и отошла на десять шагов. Пульсация не изменилась - ровная, без всплесков. Никакого жара, никакого давления в теле. Я достала сай, осторожно коснулась остриём поверхности камня рядом с амулетом. Зелёная вспышка - короткая, беззвучная. Амулет остался тёплым, но не более. «Значит, он просто передаёт местоположение. Как маяк». Я убрала талисман за пазуху. Легенда была готова. Теперь - проверить, насколько хорошо я умею убеждать. Ночь перед отъездом на Турнир опустилась на дворец тихо, почти незаметно - здесь не было закатов, только багровое небо медленно темнело до цвета запёкшейся крови. Я сидел в Яме, на куче шкур, и перебирал в пальцах маленький гладкий камень, найденный в башне. Простой. Холодный. Я сжал его в кулаке и закрыл глаза. Скоро - остров. Скоро начнётся Турнир. Скоро я увижу его. Легенда была готова. Я повторял её про себя, как молитву, пока она не впечаталась в память: «Я - оружие, которое хочет свободы. Шао Кан убил мою семью, сделал меня такой. Я знаю его секреты и хочу, чтобы он проиграл». Правда? Нет. Но достаточно близко к правде, чтобы звучать убедительно. Мои настоящие родители - те, кого я не помню, - погибли, когда я стал сосудом для таркатанской крови. Шао Кан убил их. Я мог говорить это без лжи. А ложь, смешанная с правдой, - самое опасное оружие. Я достал осколок зеркала и посмотрел на своё лицо. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня в ответ - чужие и одновременно мои. Острые скулы. Раздвоенный язык, нервно облизнувший губы. Маска лежала рядом, но сейчас я не надевал её. Хотел запомнить это лицо перед тем, как снова его спрятать. «Ты - парень, который играл в Mortal Kombat и однажды проснулся в теле Милины. Ты не герой. Ты - игрок, который хочет выжить. И единственный способ выжить - заставить Лю Кана поверить тебе. Без чувств. Без надежд.». Я повторял это снова и снова, пока слова не потеряли смысл. Пока не стало всё равно. Потом я убрал осколок, проверил сай. Холодный металл привычно лёг в ладонь - мой единственный настоящий союзник. Когти на левой руке вылезли сами - тело готовилось к бою, даже когда разум пытался уснуть. Я заставил их убраться. Скоро начнётся Турнир. И скоро я начну игру, из которой невозможно выйти победителем, не нарушив правил. Но правила создавал Шао Кан. Я поднялся со шкур и подошёл к выходу из Ямы. В коридоре было пусто - только далёкий гул гонга как всегда отбивал смену караула. Я остановился на пороге и обернулся, окидывая взглядом своё убежище. Шкуры. Лампа. Я вернусь сюда - или не вернусь вовсе. В любом случае, Яма останется здесь. А я - нет. Я развернулся и пошёл к выходу из дворца, где уже собирались воины для отплытия. За спиной оставались тренировки, боль, смерть Джеррода и лицо Китаны, полное ненависти. Впереди - остров, Турнир и человек, ради которого я готовился. «Я встречу его. Не как врага. Маска скрывала оскал, но не могла скрыть дрожь в пальцах». Где-то наверху, в тронном зале, Шао Кан, наверное, всё ещё сидел на своём костяном троне и смотрел на трофеи. Он не знал, что его младшая дочь уже не принадлежит ему. Пока не знал. Я в последний раз проверил сай за поясом, поправил маску и шагнул.