Часть 7

Из арены донёсся далёкий голос Шан Цунга - колдун объявлял следующего бойца. Турнир не останавливался. Равнодушный каменный механизм перемалывал воинов одного за другим, и моё выступление было лишь одним из многих. Я заставил себя оттолкнуться от стены. Ноги дрожали, но слушались. Таркатанская кровь всё ещё довольно урчала, и от этого урчания меня подташнивало снова. Я шёл по коридору, цепляясь когтями за шершавый камень, и с каждым шагом загонял звериную часть глубже, туда, где она не могла дотянуться до моего лица. Я вошёл на трибуну Внешнего Мира, когда монахи заканчивали смывать с плит кровь Джакса. Моя работа. Место Бараки пустовало. Я опустиля на своё, сжимая сай на коленях, и только тогда заметил, что до сих пор не убрал когти. - Ты долго, - раздался голос за спиной. Я не обернулся. Рептилия стоял у колонны, и его жёлтые глаза горели в полумраке. - Мне нужно было... прийти в себя. - Ты до сих пор не в себе. - Он помолчал. - Император будет доволен твоим выступлением. Колдун - тоже. А вот земляне... - Он издал горловой звук. - Один из них смотрит на тебя с тех пор, как ты вернулась на трибуны. Я не ответил. Я знал, о ком он говорит. И не могл заставить себя обернуться к трибуне Земного Царства. «Если он смотрит на меня сейчас - после того, что я сделал с Джаксом, - он видит не союзника. Он видит тварь, которая жрала человеческую плоть. Моя легенда трещит по швам. Одно дело - рассказывать про свободу в саду под луной. Другое - сидеть на трибуне с кровью на когтях. Я не обернусь. Если в его глазах отвращение - я сорвусь. Если жалость - стану слабой в глазах двора. Пусть смотрит. Я должен выглядеть так, будто мне плевать. Может, тогда Шан Цунг поверит, что я всё ещё его ручное оружие». - Барака ещё не вернулся, - добавил Рептилия. - Это заметили. - Вернётся. Он исчез так же бесшумно, как появился. А я остался сидеть, глядя на влажные разводы на камнях, и ждал, когда гонг ударит снова. И он не заставил себя долго джать. Шан Цунг поднялся с трона. Чёрный шёлк, зелёная вышивка, та же хищная улыбка, когда он объявлял мой бой. - Турнир продолжается. Следующий бой: Барака, вождь таркатанов! Барака поднялся с нижнего ряда. Костяные клинки блеснули. Проходя мимо, он тихо сказал: - Помни наш разговор, принцесса. Я кивнул. «Ты - таркатанская кровь. Наша кровь». Он спустился на арену и встал в центре, скрестив клинки на груди. - Против него - воин Земного Царства. Соня Блейд. - Соня, будь осторожна, - тихо сказал Рейден. - Я видела, что одна из них сделала с Джексоном. Соня вышла в чёрной куртке, без оружия. Встала напротив. Барака был выше почти на голову и с Клинками длиной с её предплечье. Её взгляд на мгновение метнулся ко мне. Я отвёл глаза. Барака клацнул челюстью - Человеческая самка. Зачем ты здесь? Соня посмотрела на него - не со страхом, не с бравадой. С холодной, обжигающей ненавистью. - Один из вас только что откусил руки моему напарнику. Джексону Бриггсу. - Её голос был тихим, но каждое слово звенело сталью. - Я здесь, чтобы вы, твари, запомнили: за него ответит каждый, кто выйдет против меня. Начиная с тебя. Барака клацнул челюстью. Я слишком хорошо изучила его за эти недели, чтобы ошибиться: ни насмешки, ни угрозы - он оценивал её. Как вожак оценивает бойца, который может оказаться опасным. - Ты хочешь отомстить. - Нет. - Соня сжала кулаки. - Я хочу, чтобы вам было так же больно. Гонг ударил. Барака бросился первым. Клинки рассекли воздух - Соня ушла перекатом. Вскочила, нанесла два быстрых удара - Барака не покачнулся. Он работал сериями: клинок, клинок, удар ногой. Соня уклонялась, блокировала. Выпад Бараки задел её плечо - брызнула кровь. Она перехватила его запястье, попыталась выкрутить, но безуспешно. Он отшвырнул её к борту, и она рухнула на колено. - Соня! - крикнул Джонни. Она поднялась. - И это всё? Я думала, таркатаны сильнее. Барака зарычал. Новая атака. Клинок рассёк бедро. Второй задел бок. Он поймал её за лодыжку и швырнул на плиты. Она лежала на спине. Барака навис, челюсть-капкан раскрылась. - Ты умрёшь, как и все земляне. Соня резко рванулась вперёд, схватила Бараку за голову и со всей силы ударила лбом в переносицу. Хруст. Он взревел. Она вскочила, сделала подсечку - противник рухнул. Затем прижала коленом его руку и обрушила кулак на челюсть: раз, два, три. - Это тебе за Джексона. За всех, кого вы убили. Барака попытался сбросить её, но она держала крепко. Била в суставы, в горло. Затем он рывком перевернулся. Соня отлетела, но тут же вскочила. Они стояли друг напротив друга - окровавленные, тяжело дышащие. - Ты сильнее, чем я думал, - признал Барака. - А ты тупее, чем я думала. Она бросилась вперёд. Удары, уходы, перекаты. Барака замедлялся. Кровь заливала глаза. Один клинок застрял в плите - Соня схватила вторую руку, вывернула, ударила локтём в сгиб. «Она его теснит. А я сижу и смотрю. Не потому, что не хочу вмешаться - хочу. Но правила Турнира не прощают. Прыгнуть на арену сейчас - значит умереть самому. От рук Сони? Может быть. Но скорее - Шан Цунг прикажет моему же телу стоять на месте, а потом накажет за нарушение протокола. Он ещё держится, но я вижу - он проигрывает. Не думай об этом. Смотри, как она двигается. Подсечка слева, потом бросок. Жёстко, без лишних движений. В груди что-то сжимается. Я загоняю это глубже. Не сейчас. Сейчас - анализировать. Чувства - потом». Хруст. Костяной клинок треснул. Барака взвыл. Бросок через бедро - он рухнул на спину. Она оказалась сверху, коленом на шее с занесёным кулаком. - FINISH HIM! - прогремел голос Шан Цунга. Соня замерла. - Давай, - прохрипел Барака. - Я не боюсь смерти. - Джексон тоже не боялся. Она разжала кулак. Схватила его за голову, рванула вверх. Прыжок. Ноги сомкнулись вокруг его головы. Резкое движение корпуса - и она обрушила всю тяжесть вниз. Слэм. Череп врезался в камень с влажным треском. Кровь и осколки кости брызнули во все стороны. Тело рухнуло. Голова превратилась в месиво. Тишина. Соня встала. Её ноги были в крови. Она развернулась и пошла прочь с арены, не оглядываясь. Рейден опустил голову. Лю Кан закрыл глаза. Джонни стоял у перил, белый как мел. Я смотрел как уносят тело Бараки. «Ты - таркатанская кровь». Я сжал сай. Когти вылезли сами, впиваясь в ладонь до крови. Я встал и пошёл прочь с трибуны. Ноги несли меня сами - через каменные ступени, через тёмный проём куда унесли тело. В коридоре пахло кровью и сырым мясом. Вдоль стен стояли таркатаны. Много - десятка два. Те, что поместились в узком проходе. Остальные толпились дальше, в темноте. Они расступались передо мной молча, без обычного клацанья челюстями. Никто не рычал. Никто не разговаривал. Только жёлтые глаза следили за мной из полумрака. Я чувствовал их взгляды кожей. Они ждали. Чего - я не знал. Может быть, слов. Может быть, приказа. Может быть, просто хотели увидеть, что их новый вожак не сломался. Я остановился у носилок. Две грубые доски на каменных подставках. Тело Бараки лежало на них, прикрытое рваной шкурой - кто-то из воинов уже успел набросить. Но лицо... то, что осталось от лица, шкура не скрывала. Размозжённый череп. Вытекший глаз. Челюсть, которая больше никогда не клацнет. Я смотрел. Просто смотрел. В голове было пусто и ясно одновременно - как перед боем. Я знал, что должен что-то сказать. Что-то, что поднимет их дух. Что-то, что достойно вождя. И тут это случилось. Слёзы потекли по щекам. Сами. Без спроса. Я не хотел плакать. Я вообще не собиралась плакать. В голове всё было ясно: вожак не плачет, воин не плачет, я не имею права плакать перед кланом. Я сжимал челюсти до скрежета, я приказывал себе остановиться - а слёзы всё текли и текли, горячие, быстрые, совершенно мне неподвластные. Я не мог их остановить. Не потому что был слаб. Видно Шан Цунг, создавая меня, взял от Китаны не только внешность. А эденийские женщины, как выяснилось, плачут. Не от страха. От ярости . Они смотрели. Я знал, что они смотрят. Два десятка таркатанов видели, как их новый вожак - принцесса, дочь императора, та, кто разорвала Джакса голыми руками, - стоит над телом и беззвучно плачет, как... как женщина. Я хотел провалиться сквозь землю. Но земля не разверзлась. И таркатаны не отвернулись. Один из них - старый, покрытый шрамами, с обломанным костяным клинком - шагнул вперёд. Я напряглся, ожидая насмешки. Ожидая, что он скажет: «Ты слабая. Ты не вожак». Но он ничего не сказал. Он просто опустился на одно колено. Опустил голову. Его челюсть клацнула - коротко, уважительно. И остальные - один за другим - повторили этот жест. Два десятка таркатанов встали на колено передо мной. Перед плачущей женщиной с окровавленными когтями. Я не понимал. Секундой позже - осознал. Они видели не слабость. Они видели, что их вождь скорбит о павшем. Что их вождь - не бесчувственная машина для убийств, а та, кому не всё равно. Для таркатанов, чья жизнь была цепью потерь, чьих мёртвых никогда не оплакивали, но для принцессы, - это было важно. Важнее, чем любые слова. Глубокий вдох. Выдох. Слёзы всё ещё текли, но теперь это не имело значения. - Я отомщу, - сказала я. Голос прозвучал глухо, с рычанием. - Та, кто убила его, заплатит. Старый таркатан поднял голову. Его жёлтые глаза встретились с моими. - Кровью, - сказал он. И остальные подхватили: «Кровью». Низкий, гортанный хор, от которого завибрировали каменные стены. Это была клятва. Не только моя - общая. Я кивнул. Развернулся. Пошёл обратно по коридору - с прямой спиной, с мокрым лицом, с когтями, впившимися в ладони. Таркатаны расступались передо мной так же молча, как и прежде. Но теперь в их глазах было что-то новое. В груди клокотала ярость - на Соню Блейд и на самого себя, за эту унизительную сцену. Но к ярости примешивалось что-то ещё. Странное, непривычное чувство. Таркатанская кровь. Я молча вытерер лицо тыльной стороной ладони, размазывая кровь и слёзы. Глубокий вдох. Выдох. Слёзы всё ещё текли, но я уже развернулся и пошёл обратно к трибуне - с прямой спиной, с сухими глазами, если не считать этой предательской влаги. Пусть думают, что это пот. Пусть думают что угодно. Я вернулся на трибуну. Сел. Сжал сай. Слёзы наконец перестали течь - так же внезапно, как и начались. Лицо горело. В груди клокотала ярость - уже и на самого себя, за эту унизительную сцену, которую, к счастью, никто не видел. Монахи снова смывали кровь. Место Бараки теперь пустовало навсегда. И в этот момент гонг ударил снова. Шан Цунг поднялся. На этот раз он не улыбался - его лицо приобрело выражение торжественного удовлетворения. - Девять Турниров. Девять раз воины Земного Царства выходили против нас. Девять раз они падали. И каждый раз, когда нужен был последний удар, на эту арену выходил один и тот же воин. Тот, кто не знает поражений уже пятьсот лет. Принц расы Шокан. Генерал армии Внешнего Мира. Мой чемпион. Он простёр руку к восточным вратам. - ГОРО! Врата дрогнули. Из тёмного проёма вырвалось облако пыли и в нём поднялась фигура. Четырёхрукий исполин - два с половиной метра чистой мощи. Две верхние руки сложены на груди, две нижние сжимали бронзовые перчатки с шипами. Жёлтые глаза горели спокойным превосходством. Он вышел на середину арены и замер. - Против него - воин Земного Царства. Арт Лин. С трибуны землян поднялся зрелый воин в простой одежде. Никакого оружия - только собственные руки. Он двигался с уверенностью мастера. - Арт Лин! - выдохнул Джонни. - Этот парень - машина. Горо даже не поймёт, что случилось. - Он силён, - кивнул Рейден. - Возможно, сильнейший из всех. Арт Лин ступил на арену. Он впервые видел Горо вживую. В его глазах мелькнуло осознание - он понимал, кто перед ним. И всё же расправил плечи. Горо наклонил голову - жест признания у шоканов. Гонг ударил. Арт Лин бросился вперёд. Его тело перетекало из стойки в стойку - классическое кунг-фу. Он кружил вокруг Горо, нанося точные удары: в горло, в корпус, по суставам. Горо блокировал, но один удар достиг челюсти - голова чемпиона дёрнулась. - Да! - закричал Джонни. Арт Лин ушёл с линии атаки, проскользнул под нижними руками, ударил с разворота в подколенный сгиб. Горо пошатнулся. Опустился на одно колено. Толпа взревела. Лю Кан сжал кулак: «Давай же...» Арт Лин отступил, готовя решающий удар. И тут Горо перестал притворяться. Его жёлтые глаза вспыхнули. Он больше не играл. Арт Лин бросился в последнюю атаку - и Горо встретил его. Одна рука метнулась вперёд и сомкнулась на плече воина. Хруст костей. Арт закричал. Горо поднял его, развернулся к трибунам. - СМОТРИТЕ, ЗЕМЛЯНЕ! ВОТ ВАШ СИЛЬНЕЙШИЙ! И он опустил Арт Лина на своё колено. Хруст позвоночника. Один удар. Тело переломилось пополам и рухнуло на каменные плиты. Глаза Арт Лина ещё были открыты - но уже ничего не видели. Джонни замер. Его лицо побелело. - Боже... - прошептала Соня. Шан Цунг встал с трона. Из груди Арт Лина начала подниматься светящаяся дымка. Колдун втянул её в себя и выдохнул. - Превосходно. Душа такой силы - редкий дар. И в этой тишине раздался голос: - Я ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ! Джонни Кейдж уже стоял у края трибуны, вцепившись в перила. Без очков. Лицо белое как мел, челюсти сжаты так, что желваки проступили под кожей. - Кейдж, нет! - Рейден вскинул руку. - Я запрещаю! - Этот парень был моим другом. Он сказал: «Твои приёмы настоящие». А этот урод только что сломал его пополам. Так что, Рейден, мне плевать на твой запрет. Он спрыгнул на арену. - ЭЙ! Четыре руки! Ты убил моего друга. Я вызываю тебя! Рейден встал между ним и Горо: - Ты не готов. Ты не переживёшь этот бой. - А мне плевать! - А мне - нет. И тут раздался смех Шан Цунга - тихий, вкрадчивый. - Как трогательно. Но, боюсь, Рейден, ты забываешь правила. Любой воин имеет право бросить вызов. Даже ты не можешь это отменить. Он перевёл взгляд на Джонни: - Ты уверен, актёр? Твой друг был сильнее тебя. - Абсолютно. Шан Цунг развёл руками: - Вызов брошен. Царство внешнего мира обязано его принять. Бой состоится завтра. На закате. Рейден сжал кулаки, но промолчал. - Надеюсь, твой чемпион хорошо молится, - добавил Шан Цунг. - Ему понадобятся все молитвы. Горо медленно развернулся и пошёл к восточным вратам. У выхода остановился. - Завтра, человек. Завтра ты встретишься со своим другом. И исчез в темноте. Джонни стоял посреди арены. Его кулаки всё ещё были сжаты. - Арт, - тихо сказал он. - Я обещал тебе. Друзей не забывают. Их помнят. - Турнир продолжается, - голос Шан Цунга звучал почти буднично. - Китана, первая принцесса Внешнего Мира! Китана поднялась. Синий наряд, золотые вставки, стальные веера. Проходя мимо, она не удостоила меня взглядом. - Против неё - воин Земного Царства. Лю Кан. Лю Кан спустился на арену. Снял куртку, остался в одной безрукавке - ткань натянулась на плечах, влажная от пота ещё до начала боя. Никакого оружия. Только собственные руки, привыкшие к многолетним тренировкам. Рейден положил ладонь ему на плечо: - Будь осторожен. Она опаснее всех, с кем ты сражался. Десять тысяч лет опыта - это не метафора. - Я знаю. Милина рассказала мне о ней. Она - не враг. Не настоящий. - Это не значит, что она не будет драться всерьёз. Для неё этот бой - проверка лояльности. Если Шан Цунг заподозрит неладное, пострадает не только она. Ты знаешь, что он держит в восточной башне. - Знаю. Ты упоминал. - Лю Кан посмотрел на свои ладони. - Я не проиграю, Рейден. Чэнь ждёт справедливости. Я не подведу его снова. - Тогда иди. Он ступил на арену. Китана уже ждала в центре. Синий шёлк, золотые вставки, стальные веера в обеих руках - сложенные, но готовые раскрыться в любой момент. Её лицо было спокойным, как отполированный камень. Только глаза выдавали напряжение - она смотрела на Лю Кана не как на врага, а как на уравнение, которое нужно решить. Я сидел на трибуне Внешнего Мира, сжимая сай до побелевших костяшек. Между нами была пропасть из крови и секретов, но сейчас я желал ей проиграть - и одновременно боялся, что она выиграет. Шан Цунг подался вперёд на троне. Гонг ударил. Китана атаковала первой - без разведки, без предупреждения. Веера раскрылись с тем самым щелчком, который я выучил наизусть за недели тренировок. Лезвия рассекли воздух, целя в горло - классический выпад, который она использовала против меня десятки раз. Лю Кан сместился вбок, пропуская удар мимо. Сталь просвистела в миллиметре от его шеи. Она не дала ему передышки. Второй веер пошёл по дуге снизу вверх, целя в корпус. Он блокировал предплечьем - ткань разошлась, показалась кровь. Третий удар, четвёртый - она работала сериями, как машина, запрограммированная на убийство. Верх, низ, подсечка, колющий выпад. Лю Кан отступал, уклонялся, принимал удары на предплечья. Его руки уже покрылись сеткой порезов, но он не пытался контратаковать. Он изучал её ритм. - Ты держишь дистанцию, - бросила Китана, заходя справа. - Боишься ближнего боя? Или ждёшь, что я устану? - Жду, когда ты покажешь свой настоящий стиль, - ответил он. - Тот, которому тебя учил не Шао Кан. Её лицо не дрогнуло, но я заметил, как на мгновение сбился ритм её шагов. Она знала, о чём он говорит. Эденийская школа боя - текучая, грациозная, непохожая на грубую мощь Внешнего Мира. Китана очень давно его не использовала. Она сменила тактику. Веера захлопнулись и исчезли в рукавах. На секунду я подумал, что она сдаётся - но нет. Она перешла в рукопашный бой. Кулаки, локти, колени - всё пришло в движение. Скорость возросла вдвое. Она больше не играла роль принцессы с веерами. Она дралась как воин, прошедший десять тысяч лет боёв. Лю Кан встретил её в ближнем бою. Их удары сталкивались в воздухе - предплечье в предплечье, кулак в кулак. Звук ударов эхом разносился над ареной. Толпа затихла. Даже Шан Цунг перестал улыбаться. Китана провела подсечку - Лю Кан перепрыгнул. Она ударила локтём в висок - он ушёл вниз. Она попыталась захватить его шею - он вывернулся и впервые за бой нанёс ответный удар. Резкий, точный, ребром ладони по её запястью - туда, где проходят сухожилия, управляющие пальцами. Она охнула. Правая рука на мгновение онемела. Он использовал эту долю секунды: шаг вперёд, удар плечом в корпус, захват её левой руки. Китана попыталась вырваться, но он держал крепко. - Ты знаешь, куда бить, - прошипела она. - Кто-то изучил мои приёмы. Кто-то рассказал тебе о моих слабостях. - Милина, - прямо сказал он. - Она рассказала мне о тебе. Я знаю, что он держит твою подругу в восточной башне как гарантию твоей лояльности. Рейден рассказал мне. Он видит больше, чем мы. Лицо Китаны дрогнуло. На одно мгновение маска треснула, и я увидел ту женщину, которая плакала над телом Джеррода. Которая смотрела на меня с ненавистью, но чей голос дрожал. Которая была не просто принцессой, а пленницей в золотой клетке. - Она не имела права, - прошептала Китана. - Это моя тайна. Моя боль. Не её. И она исчезла. Воздух сгустился. Запах жасмина стал невыносимо сильным - густым, удушающим, как сама ярость. Я видел этот приём. Телепортация Китаны была её коронным оружием - она возникала там, где противник не ждал, и наносила удар прежде, чем тот успевал моргнуть. Она возникла за спиной Лю Кана. Веер - она снова выхватила его из рукава - полоснула по лопатке, глубоко рассекая мышцы. Кровь брызнула на каменные плиты. Лю Кан вскрикнул, развернулся - её уже не было. Она появилась слева. Новый порез - предплечье. Исчезла. Справа - бедро. Исчезла. Спереди - плечо. Она играла с ним, как кошка с мышью, нанеся несколько глубоких порезов, ни одна из которых не была смертельной, но все вместе лишали его подвижности. Кровь текла ручьями, пропитывая безрукавку. «Если он умрёт сейчас - всё зря. Саб-Зиро, Джакс, Барака - все смерти были напрасны. Просто у меня не останется союзника, способного бросить вызов Шан Цунгу. Я так и сдохну в этом теле, выполняя приказы, пока не сломаюсь или не надоем.. Так, спокойно. Это Избранный. Он должен выжить. Он всегда доходил до финала. Просто сиди и смотри». Джонни на трибуне кричал что-то - я не разбирал слов. Соня сжимала кулаки. Рейден стоял неподвижно, как статуя, и только молнии в его глазах говорили о том, что он видит больше, чем мы. *** Лю Кан закрыл глаза. «Он вспомнил слова Рейдена: "Когда перестанешь полагаться на глаза - начнёшь видеть"». Он перестал двигаться. Перестал уклоняться. Просто стоял посреди арены - окровавленный, израненный, - и ждал. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Так не выглядит человек, который сдаётся. Так выглядит человек, который слушает. Китана возникла слева - веер нацелен в горло. Он сместился ровно настолько, чтобы лезвие прошло мимо. Не быстро - плавно, как вода, огибающая камень. Она исчезла и появилась справа - он снова ушёл, не открывая глаз. Спереди - он перехватил её запястье в миллиметре от своего лица. - Я вижу тебя, - сказал он, открывая глаза. - Я чувствую, где ты будешь. Я не знаю, как это работает. Но я знаю, что ты сделаешь, за мгновение до того, как ты это делаешь. Китана вырвалась. В её глазах мелькнуло не презрение - страх. Она исчезла снова, вложив в телепортацию все силы. Воздух содрогнулся. Она появилась за его спиной - в мёртвой зоне, где он не мог её видеть. Но он уже ждал. Его тело двигалось быстрее мысли - или, может быть, мысль и движение слились в одно. Разворот. Захват. Удар. Прямой в солнечное сплетение - Китана сложилась пополам, хватая ртом воздух. Второй удар - по запястью, веер вылетел и зазвенел на плитах. Третий - подсечка, и принцесса Внешнего Мира рухнула на каменный пол. Он оказался сверху, прижав коленом её запястье. Кровь из его рассечённого плеча капала ей на лицо - алая на белом. Тяжело дыша. Но взгляд был спокойным и сосредоточенным. - Слушай меня, - проговорил он, понижая голос так, чтобы слышала только она. - Я знаю, кто ты. Я знаю, что Шао Кан убил твоего настоящего отца. Я знаю, что твоя мать покончила с собой, чтобы не рожать ему детей. Я знаю, что он держит Джейд в восточной башне как гарантию твоей лояльности. Я знаю, что ты хочешь мести. И я - не твой враг. Глаза Китаны расширились. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде боролись ярость и что-то ещё - что-то похожее на надежду, которую она запретила себе чувствовать. - Милина, - прошептала она с горечью. - Да. Но теперь я знаю. И когда ты будешь готова выступить против Шао Кана - я буду на твоей стороне. Как и Милина. Как и все, кто хочет свободы. Китана смотрела на него долгую секунду. Потом едва заметно кивнула - один короткий, почти незаметный кивок, который мог означать что угодно: согласие, признание, обещание. Лю Кан разжал захват и поднялся. Он не стал подавать ей руку - это было бы оскорблением. Принцесса Внешнего Мира поднялась сама, подобрала веера и встала напротив. Её лицо снова стало непроницаемым, но я видела, как дрожали её пальцы, сжимающие рукояти. - Ты достойный противник, - произнесла она громко, чтобы все слышали. - Я запомню это, - ответил он, прижимая ладонь к раненому плечу. Кровь всё ещё текла. - Возможно, однажды мы встретимся снова. При других обстоятельствах. Он не сказал «на одной стороне». Не сказал «как союзники». Просто «при других обстоятельствах». И этого было достаточно. - Победитель - Лю Кан! - объявил Шан Цунг, поднимаясь с трона. Его голос был резок, как удар хлыста, и в нём звучало плохо скрытое недовольство. Он пристально смотрел на Китану, и в его жёлтых глазах горело подозрение - он видел, что бой пошёл не по плану, что Китана могла убить его, но не убила. Лю Кан подошёл к краю арены, прижимая ладонь к плечу. Кровь пропитала безрукавку, стекала по руке, капала на каменные плиты. Рейден ждал его. Его глаза - светло-голубые, почти белые - светились в полумраке тем странным, внутренним светом. - Ты почувствовал это, - сказал Рейден. Это был не вопрос. - Во время боя. Когда она телепортировалась. Ты знал, где она появится, до того, как она там оказывалась. - Я не мог это контролировать, - ответил Лю Кан. Его голос звучал устало, но в нём слышалось что-то новое. - Это просто... случилось. Я закрыл глаза - и вдруг почувствовал её. Не увидел. Не услышал. Почувствовал. Как будто сама ткань реальности на мгновение стала прозрачной. Как будто время замедлилось, и я мог двигаться быстрее, чем она. - Это и есть твоя сила. Та, ради которой я тренировал тебя. - Рейден положил руку на здоровое плечо Лю Кана. - Ты - Избранный, Лю Кан. Тот, кто способен победить там, где другие терпят поражение. Сегодня ты впервые коснулся своей истинной природы. Когда придёт время твоего боя с Шан Цунгом, ты будешь готов. Лю Кан посмотрел на свои ладони. Они были в крови - его собственной и, возможно, немного Китаны. На них не было ни свечения, ни каких-либо знаков. Но он знал - внутри него только что проснулось нечто, что спало всю его жизнь. И теперь это нечто требовало выхода. - Я должен победить Шан Цунга, - сказал он. - Ради Чэня. Ради всех, кого он убил. Ради тех, кого он ещё убьёт, если я проиграю. - Ты победишь, - ответил Рейден. - Но сначала - залечи раны. Твой бой ещё впереди. *** Китана прошла мимо меня, даже не замедлив шага. Её лицо было каменным, но я видел, как побелели костяшки на её руках, сжимающих веера. Она остановилась на мгновение рядом со мной - и я почувствовал запах жасмина, смешанный с кровью и потом. - Ты рассказала ему, - тихо сказала она, не глядя на меня. - О моём отце. Обо мне. Это было рискованно. - Он сохранил твой секрет. И победил честно. - Пока. - Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде была всё та же ненависть, но теперь к ней примешивалось что-то ещё - может быть, усталость. - Если он предаст, ты ответишь. И ушла, оставляя за собой запах жасмина. Я остался на трибуне, провожая её взглядом. Внутри меня боролись два чувства. Первое - облегчение от того, что Лю Кан победил и теперь у него есть шанс против Шан Цунга. Второе - холодное понимание того, что Китана никогда меня не простит. И, возможно, она права. Но сейчас это не имело значения. Турнир продолжался. Шан Цунг смотрел на меня с трона. Его жёлтые глаза сузились, и он едва заметно покачал головой - жест, который мог означать что угодно. Предупреждение. Обещание. Или просто удовлетворение от того, что его игрушки всё ещё танцуют. Я выдержала его взгляд. Пусть думает, что хочет. Я больше не его игрушка. По крайней мере, не только его. «Китана считает, что я украл её тайну и продал землянину. Она права. Я использовал информацию о Джерроде как разменную монету. Мне нужен был союзник, который поймёт, что Китана - не враг, а потенциальный перебежчик. И я получил этого союзника. Да, я предал её доверие. Но у меня нет роскоши выбирать средства. Я - пленник в собственном теле, и каждый ход должен вести к свободе. Если для этого нужно стать сволочью в глазах сестры - я стану. Она и так меня ненавидит». Ночь опустилась на храм тишиной - той особенной, какая бывает только после смертей. Монахи заперли ворота, факелы чадили на стенах, и даже таркатаны в своих казармах притихли. Я сидел в саду, на той же каменной скамье, что и четыре ночи назад. Амулет Шан Цунга остался в келье, придавленный камнем. Пусть колдун думает, что я сплю. Луна висела низко, и её свет серебрил листья. Я сжимал в руке маленький гладкий камень - тот самый, что подобрал в башне. Талисман из мёртвого мира, который ничего не значил и значил всё. Шаги я услышал издалека. Он не скрывался. Лю Кан вышел из тени деревьев. Плечо перевязано - Явно соня постаралась. Безрукавка пропиталась кровью, но он двигался легко, словно рана была не глубже царапины. Он остановился в нескольких шагах. - Ты снова здесь, - сказал он. Не вопрос. - Ты тоже. Он сел на соседнюю скамью. Не рядом - на расстоянии вытянутой руки. Наши тени на песке почти соприкасались. - Китана, - произнёс он. - Ты была права. Она не враг. По крайней мере, не такой враг, как её отец. - Пауза. - Но она в ярости. На тебя. - Она имеет право. - За то, что ты рассказала мне о её отце? Или за что-то ещё? Я помолчал. Потом сказал - глухо, не глядя на него: - Прямо на её глазах. Я убила его. Джеррода. Своими руками. И отрубила ему голову, чтобы принести императору. Она никогда не простит. Тишина. Я чувствовала, как он переваривает услышанное. Не отшатнулся. Не встал. Просто сидел и смотрел на меня - я чувствовал его взгляд. - Ты сделала это по своей воле? - спросил он наконец. - Нет. Моё тело подчинилось приказу. Я не могла остановиться. Я пыталась. - Я видел твой бой с Джаксом. Ты тоже не могла остановиться? Я закрыл глаза. Перед мною встала картина: кровь на каменных плитах, хруст костей, вкус плоти на языке. - Не могла. Магия не спрашивает, чего я хочу. Она просто берёт моё тело и делает то, для чего его создали. Я - оружие, Лю Кан. Я говорила тебе это с самого начала. Он долго молчал. Ветер шевелил листья над нами. - Когда я дрался с Саб-Зиро, - сказал он, - я использовал воду. Как ты подсказала. Без тебя я бы погиб. - Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. - Почему ты помогаешь мне? - Потому что ты - мой единственный шанс. - На что? - На свободу. Я не могу освободиться сама - магия не пускает. Но если ты победишь Шан Цунга, если Шао Кан падёт... может быть, я перестану быть вещью. - Это не ответ, - тихо сказал он. - Ты могла просто не вмешиваться. Могла ничего не говорить. Шан Цунг наказал бы тебя, если бы узнал. Почему ты рискуешь? Я сжал камень в ладони. - Потому что я не хочу быть только оружием. Я была... другой. Когда-то. - Я не мог сказать ему правду - что я парень из другого мира. Не сейчас. Может быть, никогда. - И если я перестану пытаться, я стану просто Милиной. Просто клоном. Просто убийцей. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось то, что я не мог расшифровать до конца. Не жалость. Не страх. Скорее - вопрос. - Когда я увидел тебя на арене, - медленно произнёс он, - после боя с Джаксом... я не знал, что думать. Ты была... другой. Не той, с кем я говорил в саду. - Это была я. Просто не вся. - А сейчас? Сейчас ты вся? Я покачала головой. - Я никогда не бываю вся. Часть меня всегда принадлежит им. Шан Цунгу. Шао Кану. Я могу ненавидеть их, могу мечтать о свободе - но когда они прикажут, я подчинюсь. Ты должен помнить это. Если тебе прикажут убить меня - ты убьёшь? Если мне прикажут убить тебя - я убью. Это не вопрос выбора. Это вопрос времени. Он встал. Я думал, он уйдёт. Но он остановился. - Рейден сказал мне кое-что сегодня. После боя. Что я - Избранный. Что во мне есть сила, о которой я не подозревал. - Он посмотрел на свои ладони. - Я почувствовал это, когда дрался с Китаной. Я знал, где она появится. Я не мог это контролировать, но я знал. - Это хорошо, - сказала я. - Значит, у тебя есть шанс против Шан Цунга. - Да. - Он опустил руки. - Но Рейден сказал ещё кое-что. Он сказал: «Доверяй своему сердцу». - Он посмотрел на меня. - Моё сердце говорит мне, что ты не враг. Но мои глаза видели другое. - Верь глазам, - ответил я. - Так безопаснее. - Возможно. - Он шагнул ближе. - Но ты спасла меня от Саб-Зиро. Ты рассказала мне о Китане. Ты рискуешь всем, встречаясь со мной здесь. Глаза говорят одно. Твои поступки - другое. Что мне делать с этим? - Не знаю, - честно ответил я. - Я сама не знаю, кто я. Знаю только, что хочу, чтобы Шао Кан проиграл. Остальное... остальное я пойму потом. Если выживу. Он кивнул - медленно, словно соглашаясь с чем-то, что ещё не высказал вслух. - Тогда давай доживём до этого «потом». Он не сказал «я доверяю тебе». Не сказал «мы справимся вместе». Просто «доживём». И в этом была такая простая, спокойная честность, что мне стало легче дышать. - Твоё плечо, - сказала я. - Сильно болит? - Заживёт. У меня было хуже. - У всех нас было хуже. Он хмыкнул - коротко, почти усмешка. - Ты не похожа на принцессу Внешнего Мира. - Принцессы не откусывают руки на арене. - Я посмотрел на свои когти. Он перевёл взгляд на мои пальцы - на секунду задержался, но ничего не сказал. - А ты - на Избранного. Избранные обычно выглядят... величественнее. - Я работаю над этим. Мы замолчали. Впервые за всё время это молчание не было неловким. Просто два человека - или не совсем человека - сидели в саду под луной, и каждый думал о своём. - Мне пора, - сказал он наконец. - Завтра новый день. Новые бои. - Да. Иди. Он повернулся. Сделал шаг. Остановился, не оборачиваясь. - Милина. - Что? - То, что ты сказала о Джерроде. О том, что ты не могла остановиться. - Он помолчал. - Я верю тебе. И ушёл. Я осталася один. Сжал камень в ладони, чувствуя его прохладу. Где-то в груди что-то сжалось и отпустило. Таркатанская кровь сейчас молчит. Это ничего не значит. Она всегда молчит перед новым приказом. Я посмотрел куда он ушёл. Я должен сделать так, чтобы он выжил, потому что только у него есть шанс против Шан Цунга. Если для этого нужно встречаться в саду и говорить правильные слова - я буду это делать. Но внутри я должен помнить: в любой момент я могу стать его убийцей. И даже не смогу попросить прощения. Хватит. Спать. Завтра Турнир, и я не знаю, чью кровь мне прикажут пролить.