Часть 10

Утро третьего дня Турнира началось с тяжёлого, низкого гула гонга. Солнце уже поднялось над скалами, заливая арену безжалостным белым светом. Тени на каменных плитах стали резкими и глубокими, как трещины в реальности. Я сидела на трибуне Внешнего Мира, сжимая сай на коленях. Пальцы левой руки сами собой поглаживали холодный металл - привычка, ставшая частью меня. Место Китаны пустовало. Она сидела отдельно, на нижнем ярусе, у края, откуда хорошо просматривалась арена. Запах жасмина доносился даже сюда - теперь он не вызывал ни злости, ни страха. Только холодное узнавание. Мы обе были здесь. Мы обе ждали. Ждали одного и того же. Конца. Какого? - ещё предстояло узнать. Шан Цунг поднялся со своего трона. Его движения были плавными, как всегда, но сегодня в них чувствовалось что-то новое - предвкушение. Так двигается хищник, который уже загнал добычу в угол и теперь растягивает удовольствие. Чёрный шёлк его одежд переливался в лучах утреннего солнца, а жёлтые глаза блестели, как у кота, загнавшего мышь в угол. - Земные воины показали себя достойно, - произнёс он, и его голос разнёсся над ареной. - Но Турнир ещё не закончен. И я приготовил для вас нечто особенное. Он простёр руку в сторону восточных врат, но те остались закрытыми. Я знала этот жест. Он использовал его, когда хотел подчеркнуть, что контролирует ситуацию. - Следующий бой: Соня Блейд против меня! Я перевела взгляд на трибуну землян. Соня не было как и Джонни. Стоявший Рейден, что-то тихо сказал - я не расслышала слов, но видела, как напряглись его плечи. Кано. Явно этот наёмник с металлической пластиной на пол-лица. Тот, за кем Соня охотилась десять лет сейчас отвлекает их. Шан Цунг сделал паузу, наслаждаясь моментом. Затем развёл руками в притворном сожалении: - Однако ваш чемпион не торопится. Вероятно, у него есть дела поважнее, чем бой за земное царство. По трибунам прокатился смех - грубый, лающий, как всегда смеются те, кто пришёл смотреть на смерть. Я не смеялась. Я понимала, что это ловушка. Колдун знал о слабости Сони - той самой, о которой я предупреждала Джонни. Месть. Кано был её наживкой. - У вас есть пятнадцать минут. Если боец не явится, он будет дисквалифицирован. - Шан Цунг перевёл взгляд на Рейдена и его улыбка стала откровенно издевательской. - Или вы можете пойти и найти его сами. Выбор за вами, лорд Рейден. Но помните: время уже пошло. Рейден замер. Я видела, как напряглись мышцы его спины, как побелели костяшки на сжатых кулаках. Он знал, что это ловушка. Он не сорвался с места, не использовал свою божественную силу и не побежал к тёмному проёму, ведущему в подземные коридоры храма. Я сидела на трибуне Внешнего Мира, сжимая сай на коленях, и думала о том, как странно всё сложилось. Я, создание Шан Цунга, дочь Шао Кана, вожак таркатанов, — сижу здесь и переживаю про себя за двух землян. «Прикрой спину. Добей, если она не сможет». Я повторила эти слова про себя, как заклинание. Джонни должен был запомнить. Он не был дураком, хоть и притворялся им большую часть времени. И он был предан Соне — той преданностью, которая не требует наград и признания. Шан Цунг проводил обвёл взглядом трибуну и повернулся к оставшимся землянам. Лю Кан сидел неподвижно, его лицо было спокойным, но глаза внимательно следили за колдуном. Я знала это выражение. Он не просто наблюдал - он ждал своего момента. Рейден сжал амулет. Я заметила трещину на кристалле - она слабо пульсировала, словно второе сердце. Колдун поднял руку, и в воздухе перед ним замерцала проекция - магическая кристалл с двумя светящимися точками. Соня и Джонни. Очень жаль. - сказал он с притворной скорбью в голосе. - Соня блейд выбывает. Точка на проекции погасла, показывая дисквалификацию земного бойца. - А теперь, чтобы никто не скучал, - произнёс он вкрадчиво, - Джонни Кейдж против меня. Те же правила. Пятнадцать минут ожидания. Я сжала сай. Пальцы побелели на рукояти. Ловушка захлопнулась с двух сторон. Выманить обоих землян, дисквалифицировать без боя и оставить только Лю Кана. Простой и эффективный план. Я сама могла бы разработать такой. Может быть, именно поэтому я понимала его так хорошо. Рейден сжал амулет. Лю Кан наклонился к нему, что-то спросил - я не слышала слов, но видела, как бог грома покачал головой. Ждать. Они будут ждать. Это был единственный возможный ответ, и всё же я понимала, чего ему это стоило. Сидеть и ждать, пока твои друзья сражаются и верить в них - это хуже любого боя. Время потекло. Я считала удары сердца. Каждый удар отдавался в висках. Десять минут. Двенадцать. Четырнадцать. Точка на проекции замерцала и потухла. Шан Цунг едва театрально нахмурился. На трибуне Внешнего Мира было тихо. Воины переглядывались, но молчали. Китана сидела не шевелясь, и я чувствовала её напряжение - такое же, как моё собственное. От неё исходили почти осязаемые волны сдерживаемой ярости. Таркатаны на нижних рядах ждали. Старый воин, тот, что первым встал на колено у тела Бараки, встретился со мной взглядом. Я едва заметно кивнула. Он понял. Приказ оставался в силе. И где-то там, в восточных пещерах, основная часть клана ждала сигнала. Они не доживут. Я знала это с самого начала, когда отдавала приказ. Знала - и всё же отдала его. Потому что у принцессы Внешнего Мира нет права на милосердие - есть только цена, которую она платит чужими жизнями. И сейчас, глядя на старого таркатана, я в который раз спрашивала себя: готова ли я заплатить эту цену? Ответа не было. Только глухая, ноющая тяжесть под рёбрами. Где-то глубоко под каменными плитами раздался первый крик. Я вздрогнула. Никто на трибунах не заметил этого - слишком далеко, слишком глухо. Но мои обострённые чувства уловили звук. Это был не крик боли. Это был крик ярости. Сонин крик. Я закрыла глаза и представила, что происходит в подземельях. Представила, как она пробивается к своей цели. Как Джонни прикрывает ей спину. Как Кано смеётся своей мерзкой ухмылкой. Я не могла видеть этого, но могла чувствовать. Таркатанская кровь во мне отзывалась на ярость, на боль, на кровь - даже на расстоянии. POV Соня Подземные коридоры храма встретили Соню запахом сырого камня, плесени и чего-то ещё - сладковатого, тошнотворного. Факелы на стенах чадили, отбрасывая пляшущие тени, которые делали узкий проход похожим на глотку гигантского зверя. Она бежала, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались от каменных плит. Кано? Она знала этот запах. Знала слишком хорошо. Дешёвый табак, машинное масло, металлическая стружка. Этот ублюдок был где-то здесь, и он ждал её. - Соня, стой! - голос Джонни догнал её раньше, чем его шаги. - Мы не знаем, сколько их там! - Мне плевать, - бросила она через плечо. - Я ждала этого десять лет. Десять лет, Кейдж. Он ушёл тогда. Сейчас не уйдёт. Джонни нагнал её у развилки. Три туннеля уходили в темноту. Левый пах гарью и старыми костями. Правый - сыростью и водорослями. Центральный - табаком и машинным маслом. Соня рванула в центр. - Соня! - Джонни схватил её за руку. - Это ловушка. Ты сама сказала. Давай хотя бы подумаем. - Некогда думать, - она вырвала руку. - Время идёт. Ты со мной или нет? Он посмотрел на неё. На её лицо - жёсткое, собранное, с побелевшими костяшками сжатых кулаков. На её глаза - горящие той холодной, расчётливой яростью, которую он уже видел на арене, когда она убивала Бараку. И понял: спорить бесполезно. - С тобой, - ответил он. - Всегда. Она кивнула - коротко, по-военному - и двинулась в туннель. Коридор сужался. Факелы попадались всё реже. Запах табака становился гуще. Соня замедлилась, перешла на крадущийся шаг. Джонни следовал за ней, прижимаясь к стене. Где-то впереди капала вода - мерный, раздражающий звук. Туннель вывел их в круглую камеру. Старый склад, судя по ящикам, сваленным у стен. Потолок терялся во тьме, но где-то там, наверху, угадывались балки перекрытий. В центре, на перевёрнутом ящике, сидел Кано. Он был точно таким, каким Соня его запомнила, только постаревшим. Та же металлическая пластина на пол-лица. Та же мерзкая ухмылка. Тот же глазной имплантат, горящий красным. В одной руке он лениво поигрывал ножом, в другой держал дымящуюся сигарету. - Долго же ты шла, - произнёс он, растягивая слова. Голос был хриплым, прокуренным, полным издёвки. - Колдун сказал, ты клюнешь. Но я думал, ты быстрее. Теряешь хватку, Блейд. Соня остановилась в трёх шагах. Джонни замер за её спиной, готовый к броску. - Слезай с ящика, - сказала она. Голос прозвучал ровно, почти буднично. - Я хочу видеть твоё лицо, когда буду его ломать. Кано расхохотался. Смех эхом отразился от каменных стен. - Всё такая же дерзкая. - Он спрыгнул с ящика, нож по-прежнему блестел в руке. - А это что за хахаль? - Он кивнул на Джонни. - Новый напарник? Где тот темнокожий, с руками? Ах да. Я слышал, ему их откусили. Соня бросилась вперёд. Бой начался без предупреждения - и сразу стал грязным. Кано не был воином. Он был убийцей. Он бил исподтишка, использовал окружение, метил в больные места. Первый выпад Сони он встретил ударом ножа - лезвие полоснуло по её предплечью, но она даже не замедлилась. - Десять лет! - прорычала она, обрушивая на него град ударов. - Десять лет я ждала! Она загнала его в угол, но Кано вывернулся, схватил с ящика что-то тяжёлое и швырнул ей в лицо. Соня ушла перекатом. Джонни бросился наперерез, но Кано пнул один из ящиков, преграждая путь. Тяжёлые доски рухнули под ноги, заставляя споткнуться. - Не лезь! - крикнула Соня. Джонни отступил, тяжело дыша. Он помнил слова Милины: «Не лезь в её бой». Но наблюдать было почти невыносимо. Кано снова перехватил инициативу. Он бил грязно - локтями, коленями, рукоятью ножа. Один удар пришёлся Соне в висок, и она пошатнулась. Кано засмеялся. - Слабая! Ты всегда была слабой, Блейд! И твой напарник был слабым! И ты сдохнешь здесь, как скуля как твой напарник! Что-то в глазах Сони изменилось. Джонни увидел это - то самое, о чём предупреждала Милина. Ярость, которая не управляет боем, а разрушает его. Соня взревела и бросилась на Кано, забыв о защите. Он встретил её ударом ножа - лезвие вошло в плечо, но она даже не заметила. Схватила его за запястье, вывернула - нож зазвенел на полу. Ударила коленом в живот - Кано согнулся. Обрушила локоть на его шею - он рухнул на колени. Она схватила его за шиворот и швырнула к стене. Прижала, вдавив кулак в горло. Кано захрипел, но продолжал улыбаться - мерзко, кроваво. - Поздно, - прохрипел он сквозь разбитые губы улыбаясь. - Время истекло. Вы оба дисквалифицированы. Колдун своего добился. Соня замерла. Взгляд метнулся к тактическим часам на запястье. Пятнадцать минут. Они истекли. Она проиграла. Кано увидел её замешательство и расхохотался - влажно, булькающе. - Вот так. Ты слила турнир ради меня. Я польщён. Очень польщён. Соня замахнулась. Последний удар - прямой в лицо, тот, что размозжит череп и поставит точку в десяти годах охоты. Её кулак уже летел к цели, когда Джонни перехватил её руку. - Не убивай. - Что?! - она рванулась, но он держал крепко. - Не убивай, - повторил Джонни. Его голос был твёрдым, но в глазах читалось не осуждение - понимание. - Мы опаздываем. Если убьёшь его сейчас, потратишь ещё минуту. Может, ещё успеем. Идём. Соня смотрела на него - тяжело дыша, с кровью на лице, с яростью, которая ещё не утихла. Потом перевела взгляд на Кано. Тот ухмылялся. - Слушай хахаля, Блейд. Он дело говорит. Джонни коротко, без замаха, ударил Кано в висок. Удар был точным - ни лишней силы, ни злобы. Просто профессиональный удар. Кано рухнул лицом в каменный пол и затих. Жив. К сожалению. - Вздохнула Соня. - Пошли, - Джонни потянул Соню за руку. - Бегом. Они бросились обратно по коридору. Ноги гудели, лёгкие горели. Где-то наверху, на арене, гонг отсчитывал время - или уже отсчитал. Соня бежала, не чувствуя боли в раненом плече. Только одна мысль пульсировала в голове: «Успеть. Я должна успеть». Но где-то глубоко внутри она уже знала ответ. POV Милина Солнце поднялось над ареной и застыло в зените, заливая каменные плиты безжалостным белым светом. Тени стали короткими и резкими, словно вырезанными из чёрной бумаги. Толпа на трибунах притихла - не в благоговении, а в напряжённом ожидании. Что-то назревало. Я чувствовала это кожей. Воздух стал плотным, густым, как перед грозой. Шан Цунг сидел на своём троне неподвижно, как паук в центре паутины. Его длинные пальцы мерно барабанили по подлокотнику, а жёлтые глаза были прикованы к магической проекции, висевшей в воздухе перед ним. Я следила за его лицом, стараясь уловить малейшие изменения. Вот он нахмурился - на долю секунды, почти незаметно. Что-то пошло не так? Или, наоборот, всё идёт по плану, а он просто нервничает? Колдун едва заметно улыбнулся. Значит, всё идёт по плану. Лю Кан сидел на трибуне землян, сжимая край каменной скамьи. Его плечо всё ещё было перевязано после боя с Китаной, но боль, кажется, утихла. Хуже боли было ожидание. Я знала это чувство. Он смотрел на пустую арену, на проекцию, на самодовольное лицо колдуна и внутри него закипала холодная, контролируемая ярость. Та самая, что может взорваться в любой момент - или быть направлена в нужное русло. Рейден стоял в тени колонны. Его светлые глаза были устремлены не на проекцию - на Шан Цунга. Амулет в его руке нагрелся, и трещина запульсировала чаще. Я не знала, что он видит. Может быть, то же, что и прежде: Лю Кан падает, кровь на камнях, его собственный голос из будущего. «Он должен победить». Или что-то новое, чего он не ожидал. Время истекало. Я чувствовала это так же остро, как запах крови на каменных плитах. Шан Цунг поднялся. Его движение было плавным, почти ленивым - так поднимается хищник, уверенный, что добыча уже в зубах. Он шагнул к краю балкона и простёр руку, призывая внимание. - Время вышло. Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. - Джонни Кейдж дисквалифицирован. - Голос колдуна разнёсся над ареной, и в наступившей тишине эти слова прозвучали как удар гонга - окончательный, не подлежащий обжалованию. По трибунам прокатился гул - удивлённый, возбуждённый, предвкушающий. Земные воины потеряли двоих бойцов, не сделав ни единого удара. Шан Цунг переиграл их, не сходя с трона. Я смотрела на него и думала: вот так выглядит настоящая власть. Не мускулы, не магия - умение манипулировать. Он знал слабости своих врагов и использовал их. Я могла бы у него поучиться. Колдун повернулся к трибуне землян и развёл руками в притворном сочувствии. - Остался только ты, монах. - Его жёлтые глаза встретились с глазами Лю Кана. - Один чемпион Земли против одного чемпиона Внешнего Мира. Как и должно было быть с самого начала. Он склонил голову набок, и его улыбка стала откровенно издевательской. - Если, конечно, ты не хочешь сдаться прямо сейчас. Я пойму. Твои друзья уже проиграли. Ты можешь присоединиться к ним. Без позора. Без боли. Лю Кан медленно поднялся. Его лицо было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который я уже видела - огонь Избранного. Он шагнул вперёд, к краю трибуны, и его голос прозвучал ровно и твёрдо: - Я принимаю бой. Шан Цунг усмехнулся. Но я заметила, как на мгновение дрогнули его пальцы. Он не ожидал, что Лю Кан будет так спокоен. Он привык, что враги боятся его. Но этот монах не боялся. И в этот момент двери в дальнем конце арены распахнулись. Соня и Джонни вбежали на трибуну - израненные, запыхавшиеся, покрытые кровью и каменной пылью. Рукав куртки Сони был разорван, на предплечье алела глубокая рана. На виске запеклась кровь. Джонни тяжело дышал, прижимая ладонь к ушибленным рёбрам. Они опоздали. Соня замерла, глядя на арену. На проекцию, которая всё ещё висела в воздухе - пустые, без светящихся точек. На Шан Цунга, который смотрел на них с выражением глубочайшего удовлетворения. - А, вот и наши герои, - произнёс колдун. - Увы, немного поздно. Но я рад, что вы вернулись. Вы сможете наблюдать финал с трибун. В конце концов, вы это заслужили. Соня сжала кулаки. Костяшки побелели. Джонни положил руку ей на плечо - не удерживая, просто давая знать, что он рядом. - Мы сделали всё, что могли, - тихо сказал он. - Теперь его очередь. Соня ничего не ответила. Но её кулаки медленно разжались. Лю Кан спустился с трибуны и ступил на арену. Солнце освещало его фигуру - поджарого монаха в простой безрукавке, с босыми ногами и перевязанным плечом. Никаких доспехов. Никакого оружия. Только собственное тело и огонь, горящий внутри. Я смотрела на него и думала: он либо величайший глупец, либо величайший воин. Возможно, и то, и другое сразу. Он остановился в центре каменного круга. Поднял голову и посмотрел на Шан Цунга. - Я готов. Рейден, стоявший в тени колонны, коснулся трещины амулета. Он закрыл глаза - я видела, как его губы шевельнулись. Молитва? Проклятие? Или просто имя своего ученика, произнесённое шёпотом? Бог грома открыл глаза. Сейчас или никогда. - Шан Цунг, - произнёс он, и его голос разнёсся над ареной, как раскат далёкого грома. - Ты манипулировал этим Турниром с самого начала. Ты убрал с доски двоих воинов, не дав им шанса сразиться. Но один остался. И я спрашиваю тебя: примешь ли ты вызов лично? Или продолжишь прятаться за своими чемпионами? Шан Цунг медленно повернулся к Рейдену. Их взгляды встретились - два древних существа, два вечных противника. Колдун усмехнулся. - Ты хочешь, чтобы я вышел на арену? Что ж. Я ждал этого сто лет. - Он начал спускаться по каменным ступеням. Его шёлковые одежды развевались, а в руках начало формироваться зелёное свячение. - Я покажу твоему ученику, что бывает с теми, кто бросает вызов старшим. Он ступил на арену. Лю Кан и Шан Цунг стояли друг напротив друга. Монах и колдун. Воин и Колдун. Земля и Внешний Мир. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это был тот самый момент, ради которого я жила последние недели. Момент, к которому я вела Лю Кана, сама того не осознавая. Если он проиграет - всё было зря. Мои слова в саду, мои предупреждения, мои ночные тренировки, моя жертва - всё превратится в пыль. На трибуне Соня, превозмогая боль, выпрямилась. Джонни, забыв о своих рёбрах, подался вперёд. Китана, сидевшая в стороне от всех, смотрела на арену с выражением, которого никто не мог прочесть. Я видела, как её пальцы сжимают веера - до побелевших костяшек. Она тоже ждала. Может быть, молилась про себя. Может быть, проклинала. Китана умела делать и то, и другое с одинаковой страстью. А в тени колонны Рейден сжал амулет и прошептал - тихо, так, чтобы никто не услышал: - Он должен победить. Гонг ударил. Я смотрела, как они кружат по арене. Время снова замедлилось, как всегда бывает в решающие моменты. Шан Цунг атаковал первым - зелёный кулак рассёк воздух с низким, воющим звуком. Я слышала этот звук раньше, в лаборатории, когда колдун показывал мне души. Сейчас он резал не души - реальность. Лю Кан ушёл перекатом, пропуская кулак над головой. Вскочил, нанёс короткую серию - прямой, боковой, удар ногой в корпус. Я узнавала эти движения. Он использовал всё, чему научился за время Турнира. Всё, что я ему рассказала о Саб-Зиро, о Горо, о слабостях колдуна. Всё, что он понял сам, без моей помощи. Шан Цунг блокировал и от столкновения магии с плотью в воздухе запахло озоном. Я вдохнула этот запах - резкий, металлический, как воздух после удара молнии. Таркатанская кровь отозвалась глухим урчанием. Она чуяла магию и хотела её. Они кружили по арене, обмениваясь ударами. Колдун был быстр - быстрее, чем можно было ожидать от мага. Но Лю Кан был быстрее. Каждый выпад он наказывал контратакой, каждый замах встречал уклонением. Удар в плечо, удар в корпус, подсечка - Шан Цунг пошатнулся, но устоял. И тогда он изменился. Его тело пошло рябью, как вода, в которую бросили камень. Черты лица поплыли, фигура задрожала, окуталась зеленоватым туманом - и через мгновение на месте колдуна стоял Саб-Зиро. Тот самый криомансер, которого Лю Кан уже победил. Холод окутал арену. Я почувствовала его кожей - резкое падение температуры, от которого перехватило дыхание. Пар вырывался из ноздрей Саб-Зиро, иней пополз по каменным плитам, вычерчивая белые узоры. В его руках начала формироваться ледяная сфера - та самая, что могла заморозить человека заживо. Воздух вокруг неё мерцал и потрескивал, а от холода заныли старые шрамы на плече - те, что оставила Китана. Я подалась вперёд, впиваясь пальцами в колено. Я помнила этот бой. Помнила, как сидела на этой же трибуне и смотрела, как Лю Кан сражается с ледяным убийцей. Тогда я боялась, что моё знание может не сработать - что это не та вселенная, не тот турнир и Саб-Зиро просто убьёт его. Но Лю Кан использовал воду, как я и сказала, и разбил криомансера на тысячу осколков. Теперь ему предстояло сделать это снова - но уже против Саб-Зиро, чьё тело было лишь оболочкой для души колдуна. Что будет делать Лю Кан, найдёт ли ключ к победе? Лю Кан не колебался. Я видела это по его лицу - никакого страха, только расчёт. Он помнил. Он бросился вперёд, уходя с линии атаки за мгновение до того, как сфера сорвалась с рук Саб-Зиро. Ледяной шар пролетел мимо и врезался в каменную колонну за его спиной, покрыв её толстой коркой льда. Но Лю Кан не просто уклонялся - он сокращал дистанцию. Я увидела, как его тело приняло знакомую стойку, и в следующую секунду он взмыл в воздух. Его ноги закрутились в стремительной, почти невидимой глазу серии ударов - тот самый «велосипед», который я столько раз видела на экране в прошлой жизни. Здесь он был не игровой механикой, а смертоносным оружием. Пятка Лю Кана врезалась в грудь Саб-Зиро, затем в челюсть, затем в висок - три удара за один прыжок. Саб-Зиро пошатнулся. Лю Кан приземлился и, не теряя инерции, нанёс последний удар - точный, выверенный, в бок под рёбра. Его тело пошло рябью, черты лица поплыли, и сквозь них проступило лицо Шан Цунга - искажённое гримасой боли и ярости. Оболочка рухнула, как сброшенная кожа, и колдун отшатнулся, восстанавливая свою форму. - Как ты... - прохрипел он. Это было то, о чём я знала. Избранный. Он просыпался. Лю Кан не ответил. Он просто ждал, готовый к следующей атаке. Я смотрела на него и чувствовала странное, почти забытое чувство. Гордость? Нет. Скорее, удовлетворение от того, что твой расчёт оказался верным. Шан Цунг выпрямился. Его глаза вспыхнули зелёным, и он снова изменился. На этот раз его тело не просто пошло рябью - оно взорвалось в размерах. Плечи раздались вширь, руки умножились, и через мгновение на арене возвышался Горо. Четырёхрукий исполин, принц шоканов, чемпион Внешнего Мира. Тот самый, что сломал Арт Лина пополам и едва не убил Джонни. Каменные плиты треснули под его весом. Ростом он был вдвое выше Лю Кана, а размах его рук перекрывал половину арены. Две верхние руки сжались в кулаки размером с человеческую голову, две нижние сжимали бронзовые перчатки с шипами. Мышцы бугрились под серо-зелёной кожей, а жёлтые глаза горели холодным, расчётливым превосходством. Я вспомнила, как он убил Арт Лина - просто поднял его и сломал о колено, как сухую ветку. С трибуны это выглядело как казнь, быстрая и безжалостная. Но я также помнила, как Джонни победил его. Мой совет - бить в колено, держать дистанцию, не давать прижать себя к краю. Я дала этот совет Джонни, а Джонни использовал его и скинул Горо со скалы. Теперь Шан Цунг воскресил его в виде оболочки, но слабости остались теми же. Знал ли об этом колдун? Понимал ли он, что я, его творение, его «совершенное оружие», уже дважды помогла землянам победить его лучших воинов? Горо взревел и бросился в атаку. Огромные кулаки обрушились на то место, где только что стоял Лю Кан. Плиты треснули, крошка брызнула в стороны и я почувствовала, как дрогнула земля даже здесь, на трибуне. Но Лю Кан уже был в воздухе. Прыжок - и его нога врезалась в челюсть Горо. Затем вторая - с разворота, в висок. Третья - прямым ударом в переносицу. Горо пошатнулся. Его верхние руки попытались схватить Лю Кана, но тот был уже за его спиной. Удар ногой в подколенный сгиб - тот самый, с которого началось падение Горо в бою с Джонни. Исполин рухнул на колено. Лю Кан обрушился на него сверху, вбивая в каменные плиты. Горо рухнул лицом вниз, и его тело снова пошло рябью, возвращаясь в форму Шан Цунга. Колдун поднялся не сразу. Его шёлковые одежды были разорваны, на лице алела ссадина, а дыхание стало хриплым и неровным. В его жёлтых глазах горел уже не страх - что-то более глубокое. Отчаяние. Он проигрывал. Его лучшие обличья были повержены одно за другим. - Ты... ты не должен был... - прохрипел он. Он взмахнул рукой, и из зелёного дыма возникли новые фигуры. Не одна, не две - десятки. Духи павших воинов, чьи души колдун забрал за пятьсот лет Турниров. Они поднимались из дыма, как утопленники из болота - молчаливые, полупрозрачные, с пустыми глазами. Их оружие было настоящим: эденийские мечники с изогнутыми клинками, таркатанские вожди с костяными лезвиями, воины в странных доспехах, которых я не могла опознать. Я узнала некоторых - Лара, эденийская воительница с двумя мечами, та самая, чей приём я украла в тренировочном зале. Кар'тах, бывший вожак таркатанов, с которым я сражалась в лаборатории. Их лица были пусты, но в движениях сохранилась та же смертоносная грация, что и при жизни. Арена превратилась в поле битвы призраков. Духи наступали со всех сторон, их клинки свистели, рассекая воздух. Лю Кан оказался в окружении. Я сжала сай. Если он дрогнет сейчас, если пропустит хоть один удар, его разорвут на куски. Призраки не знали усталости и пощады. Они были идеальными убийцами, лишёнными страха и сомнений. Но Лю Кан не дрогнул. Он закрыл глаза - ровно на секунду. А когда открыл, в них горел тот самый огонь. Тот, что пробудился в бою с Китаной и теперь требовал выхода. Его движения стали плавными, как вода, огибающая камень. Он больше не просто дрался - он танцевал. Каждый удар духа он встречал уклонением, каждый выпад - контратакой. Одного призрака он рассёк ребром ладони - тот распался зелёным дымом. Второго - ударом ноги в грудь, и тот развеялся, не успев замахнуться. Третьего - захватом и броском через бедро, и призрак исчез, даже не коснувшись земли. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Он больше не был тем монахом, который сидел со мной в саду и говорил о мести за брата. Он был Избранным. Тем, кто может победить. Шан Цунг, пользуясь замешательством, атаковал сам. Он выхватил из дыма магический клинок и полоснул Лю Кана по плечу - тому самому, что ещё не зажило после боя с Китаной. Лю Кан вскрикнул, но не отступил. Кровь пропитала повязку, закапала на каменные плиты. Я видела, как боль исказила его лицо, но он устоял. - Ты убил моего брата, - произнёс он. Голос прозвучал тихо, но в нём была сила, заставившая Шан Цунга замереть. - Ты забрал его душу. Ты отнял его у меня. Он шагнул вперёд. Шан Цунг выставил клинок, но Лю Кан просто ушёл с линии атаки - плавно, как вода. Его плечо кровоточило, но он не обращал на это внимания. - Ты убивал воинов на этом турнире пятьсот лет. Ты забирал их души и держал их как трофеи. - Ещё шаг. - он покачал головой. - Ты обманывал, манипулировал, предавал. Шан Цунг начал проигрывать. Я видела это по его лицу - по тому, как исчезла улыбка, как дрогнули пальцы. Шан Цунг атаковал - отчаянно, без прежней уверенности. Лю Кан блокировал удар предплечьем, и зелёный клинок разбился о его плоть, рассыпавшись искрами. Колдун отшатнулся, и в его глазах мелькнула паника. - Ты проиграл, Шан Цунг. Не этот бой. Ты проиграл пятьсот лет назад, когда выбрал путь тьмы. Лю Кан нанёс удар. Не быстрый, не яростный - точный. В солнечное сплетение. Шан Цунг сложился пополам, хватая ртом воздух. Второй удар - в челюсть. Колдун отлетел к краю арены и рухнул на каменные плиты. Тишина. Шан Цунг лежал на спине, тяжело дыша. В его жёлтых глазах горел настоящий, животный страх. Я видела его таким впервые. Он, который держал в склянках души сотен воинов, который создавал жизнь и разрушал её по своей прихоти, - он боялся. Боялся смерти. Наблюдая с трибуны во мне даже проскльзнуло какое-то извращёное удолетворение. Лю Кан стоял над ним, готовый нанести последний удар. Кровь из рассечённого плеча капала на камень. Я видела в его глазах только холодную, выверенную решимость. Я видела это по его лицу - по тому, как исчезли все эмоции, оставив только чистую, незамутнённую цель. - Это за Чэня, - произнёс он. - За всех, кого ты убил. За всех, кого ты ещё убьёшь, если я тебя не остановлю. Шан Цунг поднял руку - не для удара, а в защитном жесте. В его пальцах что-то блеснуло. Склянка. Маленькая, тёмного стекла, с пульсирующей зелёной жидкостью внутри. Я узнала её. Такие же стояли на полках в его лаборатории. Души. Сжатые, спрессованные, готовые к использованию. - Ты... не понимаешь... - прохрипел колдун. - Ты думаешь, это конец? Это только начало. Он швырнул склянку в пол. Зелёный дым взорвался, заполняя арену. Густой, удушливый, пахнущий серой и гниющими цветами. Я не закашлялась - таркатанская кровь справлялась с ядом. Но Лю Кан прикрыл глаза. Толпа закричала. Когда дым начал рассеиваться, Шан Цунг уже стоял на ногах. За его спиной, прямо в воздухе, открывался портал - мерцающая зелёная рана в ткани реальности. За ней виднелся багровый зал и трон Внешнего Мира. Колдун отступал к порталу и его лицо искажала гримаса - не страха, а холодной, расчётливой злобы. Он знал, что проиграл. Но он не собирался умирать. Только не здесь. Только не сейчас. - Рептилия! - голос колдуна сорвался на крик. - За мной! Из дыма, низко пригибаясь к земле, выскользнула чешуйчатая фигура. Рептилия двигался бесшумно, как тень. Его жёлтые глаза на мгновение встретились с моими - и он прыгнул в портал. Я вспомнила наш разговор в Яме, его слова о том, что он «просто выживает». Он делал это снова. Выживал. Шан Цунг шагнул следом. Я поднялась. Ноги сами несли меня к краю арены. Портал пульсировал, ожидая. Я должна была уйти - иначе Шао Кан объявит меня предательницей. Иначе всё, что я строила, рухнет. Но прежде чем шагнуть, я обернулась и встретилась глазами со старым таркатаном. Китана сорвалась с трибуны. Она не кричала, не раздумывала - просто бросилась вперёд, перемахнув через перила. Её синий шёлк взметнулся, веера вышли из ножен с тем самым щелчком, который я выучила наизусть за недели тренировок. В её глазах горела та самая ярость, которую я видела в пещере над телом Джеррода. Только теперь к ней примешивалось отчаяние. - Пустите! - Китана бежала к порталу. - Я должна вернуться! Джейд! Я подняла руку - короткий, почти незаметный жест. Тот самый беззвучный сигнал, который мы отрабатывали с таркатанами перед Турниром. Из тени колонн, из проёмов, из-за каменных выступов вышли таркатаны. Десятка полтора . Старый воин, шагнул вперёд и кивнул - коротко, по-военному. Они преградили Китане путь. Она не остановилась. Веер рассёк воздух, целя в горло ближайшего воина. Таркатан блокировал костяным клинком - искры брызнули. Китана рванулась в сторону, пытаясь обойти их, но второй воин уже стоял там. Третий зашёл с фланга. Они не атаковали - только блокировали. Клинки встречали веера, тела принимали удары, но ни один таркатан не нанёс ответного ранения. - Пустите! - голос Китаны сорвался на крик. Она ударила снова - веер полоснул по плечу молодого воина. Брызнула кровь. Таркатан даже не рыкнул. Просто стоял, заслоняя проход. Они теснили её обратно - медленно, неумолимо. Шаг за шагом. Китана вырывалась, кричала, её веера мелькали как серебряные молнии, но таркатаны были стеной. Живой стеной из плоти и костяных клинков, которая не пропускала её к порталу. Я смотрела на неё. На её лицо, искажённое яростью, горем, отчаянием. На её слёзы - те самые, которые она сдерживала в пещере над телом Джеррода. Теперь они текли по щекам, смешиваясь с потом. - Ты! - Китана перевела взгляд на меня, и в этом взгляде была такая концентрация ненависти, что, казалось, воздух между нами закипел. - Ты! Предательница! Ты обещала! Ты сказала - Шан Цунг первый! Я не ответила. Я встретила её взгляд и ничего не отразила. Ни торжества, ни жалости, ни вины. Только холодный, выверенный расчёт. Тот самый, которому она сама учила меня на тренировках. «Не думай. Делай. Потом разберёшься». Портал за моей спиной пульсировал, ожидая. - Прости, сестра, - произнесла я одними губами. Без звука. Только движение, которое никто, кроме Китаны, не заметил. Я знала, что она не простит. Знала, что однажды она придёт за мной. Но это будет потом. А сейчас я делала то, что должна. И отвернулась. Мой взгляд скользнул по трибуне землян и встретился с глазами Лю Кана. Он стоял у края арены, всё ещё в боевой стойке, но уже понимая, что бой окончен. Кровь из рассечённого плеча капала на каменные плиты. Он смотрел, ожидая. Я покачала головой - едва заметно. «Не сейчас». Он понял. Или мне показалось, что понял. Я не стала проверять. Я развернулась и шагнула в портал. Зелёный свет поглотил меня. Последнее, что я увидела, - как Китана упала на колени посреди арены, а старый таркатан, прижимая лапу к раненому плечу, провожал меня взглядом. Его челюсть клацнула - коротко, уважительно. Вожак ушла. Они сделали своё дело. Портал закрылся с глухим, всасывающим звуком. Тишина опустилась на арену, густая и вязкая, как кровь, застывающая на каменных плитах. Лю Кан опустил руки. Его плечо кровоточило, повязка пропиталась алым, но он стоял. Избранный, победивший там, где другие пали. Рейден спустился с галереи. Его соломенная шляпа отбрасывала тень на лицо, но голос — негромкий, с лёгкой хрипотцой — разнёсся в тишине отчётливо: — Ты сделал это, Лю Кан. Турнир окончен. Земное Царство свободно... на этот день. Китана стояла на коленях посреди арены, тяжело дыша. Её веера валялись на каменных плитах - один в нескольких шагах, второй всё ещё был зажат в дрожащей руке. Слёзы текли по её лицу, но она уже не кричала. - Она предала, - произнесла Китана. Голос был глухим, надтреснутым, но в нём не было истерики. Только констатация факта. - Я говорила вам. Лю Кан стоял в нескольких шагах. Он не решался подойти ближе. Соня и Джонни замерли у края трибуны - израненные, вымотанные, но живые. Рейден держался в тени колонны, и его пальцы всё ещё сжимали треснувший амулет. Китана замолчала. Что-то менялось в её лице - медленно, как проступает рисунок на проявляемой фотографии. Ярость уходила, оставляя после себя пустоту. А потом и пустота начала заполняться - не ненавистью, а чем-то иным. Пониманием. Она подняла голову к небу. Закрыла глаза. - Турнир окончен, - произнесла она, и её голос прозвучал почти спокойно. - Теперь следующий турнир через пятьсот лет. Она открыла глаза. В них больше не было слепой ненависти. Только холодное, кристально чистое понимание. - Она отрезала меня от Внешнего Мира на пятьсот лет. Я не могу вернуться. Не могу спасти Джейд. Даже не могу умереть, пытаясь. Китана поднялась - медленно, с достоинством. - Это не предательство. Это расчёт. Она использовала правила Турнира, чтобы запереть меня здесь. Она повернулась к Лю Кану. Их взгляды встретились. - Ты говорил, что она хочет свободы. Она получила её - за мой счёт. Лю Кан выдержал её взгляд: - Мы не знаем, зачем она это сделала. - Я знаю, - отрезала Китана. - Она устранила соперницу. Осталась единственной принцессой Внешнего Мира. Она развернулась и пошла прочь. У края арены остановилась, не оборачиваясь. Голос стал глуше - она говорила сама с собой: - Пятьсот лет - это долго даже для меня. Но я умею ждать. Когда турнир откроется снова, я вернусь. И если Джейд будет мертва, я убью их обеих. Если будет жива - тогда я, возможно, спрошу, почему. Запах жасмина таял не сразу. А в тёмном коридоре, ведущем от арены к восточным пещерам, старый таркатан провожал взглядом закрывшийся портал. Он знал: вожак не вернётся. Не при его жизни. Он опустился на каменный пол - не от слабости, а потому что спешить больше некуда. Его челюсть клацнула - тихо, задумчиво. Другие таркатаны собирались вокруг. Они не задавали вопросов. Они выполнили приказ. Это всё, что имело значение. Высоко над храмом, прорезая остатки зелёного дыма, разливался золотисто-белый свет. Глас Старших Богов ещё не отзвучал, но его слова уже впечатались в реальность. Земное Царство одержало победу. Я вышла в тронном зале Внешнего Мира и сразу опустилась на колено. Холодный камень обжёг колени даже сквозь ткань костюма. Шао Кан восседал на костяном троне - огромный, неподвижный, как изваяние. Молот Гнева был прислонён к подлокотнику. Он ждал. Шан Цунг вышел первым. Его лицо было маской спокойствия, но пальцы подрагивали. Рептилия выскользнул следом, прижимаясь к стене. Остатки свиты - несколько воинов-шоканов - вышли, шатаясь. Шао Кан смотрел на нас. Молча. Долго. В тишине слышалось только потрескивание факелов и неровное дыхание побеждённых. Я чувствовала, как воздух в зале сгущается от его гнева - почти осязаемого, как жар от печи. - Турнир проигран, - произнёс он наконец. Голос был низким, как подземный гул. - Земное Царство победило. Шан Цунг склонил голову: - Повелитель, я... - Ты бежал. - Шао Кан поднялся с трона, и каждый его шаг по каменному полу отдавался гулом. - Оставил арену. Отдал победу смертному. Он подошёл к колдуну, навис над ним. - Я дал тебе воинов. Я дал тебе остров. Я дал тебе пятьсот лет подготовки. И ты приносишь мне поражение. Шан Цунг не поднимал головы. Впервые за всё время его лицо не выражало ни хитрости, ни превосходства - только холодный страх. Император обвёл взглядом коленопреклонённых. - Вы все виновны. В провале. В позоре. В том, что Земля всё ещё стоит. Он указал на Рептилию: - Ты. Шпион, который ничего не разглядел. На воинов: - Вы. Бойцы, которые не победили. Я не шевелилась. Император обошёл меня по кругу - медленно, тяжело. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. Он остановился за спиной, и я почувствовала его дыхание - горячее, как воздух из печи. - Ты единственная не дрожишь. Хорошо. Я молчала. - Твоя сестра осталась в Земном Царстве. На пятьсот лет. Ты отрезала её от меня. Умно. Расчётливо. Жестоко. Он наклонился к самому моему уху. Я почувствовала запах металла и старой крови, исходивший от его доспехов. - Почти как я. Выпрямился. Я знала, о чём он не спрашивает. Он не спрашивал, какой ценой я это сделала. А я не скажу. Потому что цена была слишком высока. И он не должен знать, что я готова её платить. Я видела перед собой не императора, а клан - два десятка жёлтых глаз, которые смотрели на меня с доверием. Старого таркатана, что первым встал на колено у тела Бараки. Тех, кто ждал моего приказа и выполнил его без колебаний. Они знали что не доживут. Ни один. Пятьсот лет - это на четыреста пятдесят лет дольше, чем самая долгая таркатанская жизнь. Никто из них не доживёт до следующего турнира. Никто не увидит, как я вернусь. Никто не узнает, победила ли я. Я знала это с самого начала. И всё же отдала приказ. Потому что у принцессы Внешнего Мира нет права на милосердие - есть только цена, которую она платит чужими жизнями. И эту цену я заплатила. - Турнир проигран, - произнёс Шао Кан, возвращаясь к трону. Он опустился на костяное сиденье. Взял Молот Гнева в руку. Я смотрела на него и думала: он уже планирует вторжение. Он уже видит, как его армии идут через миры. Проигрыш турнира был лишь отсрочкой. - Ты подвёл меня! - он посмотрел на Шан Цунга. - Я ждал пятсол лет, теперь придётся джать ещё пятсот! - Император! Ещё не всё потеряно! - с отчаяньем ответил Шан Цунг. - Будь прокляты старшие боги и их турнир, мне следовало взять земное царство силой! Но меня сдерживают их проклятые правила. Правила которые нельзя нарушить. Его взгляд остановился на мне. Я стояла на коленях, не поднимая глаз. Сай при мне. Маска на месте. Ни слова, ни движения. Сердце колотилось где-то в горле, но я не позволяла себе дрожать. Я вспомнила слова Бараки: «Ты не дрожишь. Хорошо». Нет, это были слова Шао Кана - или его? Я уже путала их голоса. Может быть, они говорили одно и то же. Шао Кан смотрел на меня несколько секунд. Я чувствовала его взгляд как давление - физическое, почти невыносимое. Затем он ничего не сказал и отвернулся. - Стража. Казнить их! Пусть весь Внешний Мир видит, что бывает с теми, кто меня разочаровал. Стражники схватили Рептилию, воинов. Те не сопротивлялись - знали, что бесполезно. Рептилия бросил на меня короткий взгляд. Я стояла неподвижно. В голове крутилась мысли, одна за другой: Рептилия. Где-то далеко, в тёмных камерах под Колизеем, Джейд. Я представила её лицо - бледное, но всё ещё гордое. И она ждала. Ждала не меня. Китану или смерть. - Отец! А что, если изменить правила? Шао Кан замер. Его тяжёлый взгляд метнулся ко мне, и я почувствовала, как воздух в зале сгустился ещё сильнее. Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать сай. - Что ты сказала? - его голос прозвучал низко, с оттенком угрозы и любопытства одновременно. Я не дрогнула. Стоя на колене, я подняла голову и встретила его взгляд - впервые за всё время нашего разговора. Сай был при мне, маска скрывала лицо, но глаза говорили сами за себя. Я знала, что сейчас либо получу всё, либо потеряю голову. - Правила Старших Богов, - произнесла я ровно. - Они связывают вас по рукам. Десять турниров, пятьсот лет ожидания. Это их правила. Но что, если предложить Земле изменить их? Не нарушить - изменить. По взаимному согласию. Шан Цунг, всё ещё стоявший с опущенной головой, резко вскинул взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, смешанную с подозрением. Он знал, что я опасна. Знал, что я что-то задумала. Но сейчас он был не в том положении, чтобы возражать. Император медленно опустился на трон. Его пальцы сжали подлокотник из черепа. - Говори. Я выдохнула - беззвучно, чтобы никто не заметил. Сердце колотилось где-то в горле, но голос оставался спокойным. - Один турнир. Вместо десяти. Он будет проведён здесь, во Внешнем Мире. Если Земное Царство не победит - оно будет поглощено. Если победит - вы, Император, откажетесь от притязаний на него навсегда. Тишина. Шао Кан смотрел на меня, не мигая. Его жёлтые глаза горели из-под черепного шлема, и я видела, как в них борются гнев и интерес. - Ты предлагаешь мне отказаться от Земли? - прорычал он. - Навсегда? - Я предлагаю вам получить её сейчас, - ответила я. - Без пятисот лет ожидания. Без ещё одного Турнира, в котором ваши чемпионы могут снова проиграть. Один бой. Здесь. На вашей территории. По вашим правилам. Шан Цунг подался вперёд. Его голос был хриплым, но в нём прорезалась прежняя вкрадчивость: - Повелитель, в словах принцессы есть смысл. Старшие Боги не вмешиваются в дела, решённые по взаимному согласию миров. Если Земля согласится на такой турнир, это не будет нарушением. Это будет... пересмотром условий. Шао Кан перевёл взгляд на колдуна. В его глазах вспыхнула ярость. - Ты! Ты проиграл мне Турнир. Ты привёл моих воинов к позору. И теперь ты смеешь давать мне советы? Шан Цунг склонил голову ещё ниже. - Я лишь хочу исправить свою ошибку, повелитель. Идея принцессы может вернуть вам то, что было упущено. Дайте мне шанс. Я подготовлю воинов. Я лично прослежу, чтобы Земля пала. Я смотрела на них обоих и понимала: они клюнули. Шан Цунг ухватился за мой план, как утопающий хватается за соломинку. Шао Кан видел в нём возможность получить желаемое без многолетнего ожидания. Никто из них не думал о том, что Земля может победить. Их гордыня не позволяла им даже допустить такую мысль. Император поднялся с трона. Его массивная фигура нависла над залом, и я снова почувствовала запах металла и старой крови. - Ты уверена, что Земля согласится? - спросил он, глядя на меня. - Их бог Рейден не сможет отказаться, - ответила я. - Если он откажется, это будет трусость. А если согласится - он приведёт своих воинов сюда. В вашу крепость. На вашу арену. Где у них не будет ни правил, ни защиты. Шао Кан медленно кивнул. Его губы растянулись в хищной улыбке. - Один турнир. Здесь. Победитель получает всё. Он рассмеялся - низко, гортанно. Смех прокатился по тронному залу, отражаясь от каменных стен, и в этом смехе было всё: ярость, предвкушение, жажда крови. - Ты хитра, дочь, - произнёс он, отсмеявшись. - Умна. Опасна. Почти как я. Он повернулся к Шан Цунгу. - Ты! Ты отправишь вызов Земному Царству. Пусть их бог Рейден знает: либо они принимают мой вызов, либо я объявлю войну без правил. И тогда я сровняю их мир с землёй, не спрашивая разрешения у Старших Богов. Шан Цунг поклонился. - Слушаюсь, повелитель. Шао Кан снова посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. - Ты встанешь. Я поднялась. Ноги немного затекли от долгого стояния на коленях, но я не показывала слабости. - Ты осталась моей дочерью. Единственной. И ты только что доказала, что достойна этого. Но запомни, Милина: если твой план провалится, если Земля снова победит... - Он не договорил. В этом не было нужды. Мы оба знали, что будет. - Я не подведу вас, отец, - произнесла я, глядя ему в глаза. Он кивнул. Затем повернулся к страже: - Казнь откладывается. Всех - в камеры. Они ещё пригодятся. Я перевела взгляд на Рептилию. Его уводили в темноту, но он бросил на меня короткий взгляд - не благодарности, а скорее понимания. Он знал, что я только что спасла ему жизнь. По крайней мере, на время. Шан Цунг вышел из зала, не глядя на меня. Его спина была прямой, но я видела, как подрагивают его пальцы. Он боялся. Боялся того, что я стала опаснее, чем он предполагал. Я осталась в тронном зале одна, если не считать Императора и его молчаливых стражей. Шао Кан смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем произнёс: — Ты свободна. Готовься. Скоро начнётся настоящая война. Я выдохнула — беззвучно, одними губами, чтобы не выдать себя. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы, сжимавшие сай, слегка дрожали — не от страха, а от холодного, почти неуправляемого возбуждения. Он поверил. Он купился. Весь этот спектакль — униженный Шан Цунг, мой якобы гениальный план, его собственное отражение во мне — сработал именно так, как я рассчитывала. Я чувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок — тот самый, что бывает, когда бросаешь кости и видишь нужную комбинацию. Только вот цена этой комбинации — моя жизнь, если Земля проиграет. И жизнь всех, кто мне поверил. Я сжала сай, пока холод металла не отрезвил меня. Потом медленно разжала пальцы. Вдох. Выдох. Теперь — Джейд. Я не двинулась с места. Шао Кан уже отвёл взгляд, его пальцы сжали подлокотник из черепа - знак того, что аудиенция окончена. Но я знала, что именно сейчас, пока его гнев улёгся, а удовлетворение от моего плана ещё не остыло, можно просить о том, о чём в другое время он бы и слушать не стал. - Отец, - произнесла я, не поднимаясь с колена. - У меня есть ещё одна просьба. Император замер. Его жёлтые глаза медленно вернулись ко мне, и в них вспыхнуло раздражение, смешанное с любопытством. - Ты испытываешь моё терпение, дочь. - Нет, отец. Я лишь хочу довершить то, что начала. Он откинулся на троне. Молот Гнева качнулся у подлокотника. - Говори. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Маска скрывала моё лицо, но голос звучал ровно, холодно, расчётливо - так, как он любил. - В подземельях Колизея держат Джейд. Телохранительницу Китаны. Она сидит там с тех пор, как вы взяли её в заложницы, чтобы гарантировать верность моей сестры. Но Китана больше не ваша дочь. Она предала вас. Осталась на Земле. И заложница больше не нужна. Шао Кан нахмурился. Его пальцы забарабанили по подлокотнику. - Джейд... - протянул он, пробуя имя на вкус. - Да. Я помню. Шан Цунг предлагал казнить её вместе с остальными предателями. Но ты, кажется, хочешь чего-то другого? - Я хочу, чтобы вы отдали её мне. - Я позволила своему голосу стать чуть жестче, чуть злее. - Китана бросила меня. Назвала ошибкой. Унижала каждую тренировку, каждую минуту моей жизни. Она смотрела на меня как на грязь. И теперь она там, на Земле, празднует победу. А единственное, что у неё осталось здесь - её драгоценная Джейд. Я сделала паузу, давая императору время осознать. Его глаза сузились. Он начинал понимать. - Ты хочешь... отомстить? - Я хочу, чтобы Китана знала, - произнесла я, и в моём голосе прозвучала та самая сталь, которую он так ценил. - Каждую секунду, каждую минуту своего пятисотлетнего изгнания, чтобы она знала: её сестра, её «ошибка», её «мерзость» носит корону принцессы Внешнего Мира. А её самая верная подруга, её Джейд, прислуживает мне. Стоит за моей спиной. Следует за мной, как тень. Живая. Невредимая. Но моя. Шао Кан смотрел на меня несколько долгих секунд. А затем его губы растянулись в той самой хищной улыбке, от которой у любого другого подкосились бы колени. - Ты хочешь сломать её, - произнёс он. - Не убить. Сломать. Заставить её жить с мыслью, что её подруга стала служанкой той, кого она презирала. - Да. Он расхохотался. Смех прокатился по залу, отражаясь от каменных стен, и в этом смехе было одобрение. Чистое, незамутнённое одобрение хищника, который увидел в своём детёныше собственные черты. - Ты - моя дочь, - произнёс он, отсмеявшись. - Не просто по крови. По духу. Ты мыслишь, как я. Ты мстишь, как я. Ты не убиваешь быстро - ты растягиваешь удовольствие. Он поднялся с трона, подошёл ко мне и положил свою тяжёлую ладонь на моё плечо. Я почувствовала, как кости затрещали под этим весом, но не пошевелилась. - Джейд твоя, - произнёс он. - Делай с ней что хочешь. Если она попытается бежать - убей её. Если она попытается навредить тебе - убей её. Но если она смирится... - он усмехнулся, - пусть служит. Пусть Китана знает. Пусть она гниёт на Земле и помнит, что её место занято. Он убрал руку и вернулся к трону. - Стража! Привести Джейд из подземелий. Она поступает в распоряжение принцессы Милины. Немедленно. Один из стражников поклонился и исчез в тёмном проёме. Шао Кан опустился на трон и снова посмотрел на меня. - Ты меня радуешь, дочь. Сначала ты придумала, как обойти правила Старших Богов. Теперь ты показываешь, что умеешь мстить. Это хорошо. Это правильно. Иди. Готовься к войне. И пусть твоя новая служанка знает своё место. Я поклонилась - низко, как подобает - и вышла из тронного зала. В коридоре, вдали от чужих глаз, я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Он поверил. Он увидел то, что хотел увидеть: месть, жестокость, продолжение его собственной воли. Он не понял, он не увидел что я сделала первый шаг к тому, чтобы однажды, когда Китана вернётся, она увидела свою подругу живой. Я сделала это. Я запустила цепочку событий, которая - если мои знания из прошлой жизни верны - приведёт к падению Шао Кана. Или к гибели Земли. «Он должен победить», - вспомнила я слова Рейдена. Лю Кан. Избранный. Если он справился с Шан Цунгом, он справится и с Шао Каном. Я открыла глаза и пошла к Яме. У меня было много дел. Рептилия ждал в камере. Джейд ждала в подземельях Колизея - и скоро её приведут ко мне. Клан таркатанов ждал своего вожака. Я шла по коридорам Внешнего Мира и каждый мой шаг гулко отдавался от каменных сводов. Стража расступалась передо мной. Придворные кланялись. Я больше не была лабораторной ошибкой. Я не была копией. Я была принцессой. Единственной. Я представила, как старый таркатан закрыл глаза. Как его воины сидели вокруг - молча, как умеют только те, кто принял свою судьбу. Как сидит там, в темноте восточных пещер, и смотрит на свои руки - костяные клинки, покрытые свежими царапинами от вееров Китаны. Он знает, что не доживёт до рассвета нового Турнира. И он принял это. Потому что такова цена. Мир наступил. Но тишина перед грозой - тоже тишина.