Часть 12

Покои, которые я заняла после... переселения из Ямы, оказались куда просторнее прежней каморки, но такими же холодными. Каменные стены, высокий потолок, теряющийся во мраке, узкое окно-бойница, выходящее на багровое небо Внешнего Мира. Тяжёлые шкуры на полу, массивный стол из чёрного дерева, несколько чадящих масляных ламп. И тишина - та самая, которую я научилась ценить. Я сидела за столом, просматривая свитки с отчётами от военачальников, когда дверь отворилась. Стражники-таркатаны втолкнули её внутрь и исчезли, закрыв за собой створки с глухим стуком. Джейд остановилась посреди комнаты, прямая, как клинок, который у неё отобрали. Зелёный наряд сменили на простое серое платье служанки, волосы стянуты в тугой узел. Никаких украшений, никакого оружия. Только глаза - карие, с сухим блеском, острые как лезвия, - остались прежними. Они смотрели на меня с ненавистью, которую не могли скрыть ни усталость, ни страх. Я не встала. Не предложила ей сесть. Только отложила свиток и сцепила пальцы в замок, устроив подбородок поверх них. Маска скрывала моё лицо, но голос, когда я заговорила, прозвучал ровно, почти лениво. - Ты знаешь, почему ты здесь, а не в камере. Джейд не ответила. Её челюсти сжались, на скулах заходили желваки. Она стояла, расправив плечи, и от неё исходило почти осязаемое презрение. Телохранительница Китаны не умела склонять голову. - Император отдал тебя мне, - продолжила я. - Как трофей. Как напоминание. Как гарантию того, что моя дорогая сестра не наделает глупостей, когда вернётся. Если вернётся. Последние слова я произнесла с нарочитой небрежностью, и Джейд дёрнулась, словно от пощёчины. Её губы разжались и из горла вырвался низкий, сдавленный голос: - Если ты хоть пальцем тронешь Китану, когда она вернётся... - Что? - Я поднялась. Медленно, плавно, как хищник, который никуда не торопится, потому что добыча уже в зубах. - Что ты сделаешь? Ты безоружна. Ты одна. Твоя госпожа изгнана, твой император от тебя отказался. Что у тебя осталось? Я обошла её по кругу и она поворачивалась следом, не позволяя мне зайти за спину. Умная. Осторожная. Даже сломленная - она воин. Джейд, которая когда-то прошептала мне в лицо: «Когда придёт время, я лично прослежу, чтобы тебя утилизировали», - теперь стояла передо мной в сером платье служанки, и её запястья всё ещё хранили следы кандалов. Но глаза не сдавались. Я чувствовала её пульс - быстрый, неровный. Она боялась, но не за себя. За Китану. И этот страх был единственным, что удерживало её на месте. - У меня осталась верность, - произнесла она. Голос дрожал, но не срывался. - То, чего у тебя никогда не было и не будет. Ты - подделка. Кукла. Ты можешь надеть корону, можешь стоять по правую руку от трона, но внутри ты пустая. И ты это знаешь. Я остановилась прямо перед ней. Близко. Слишком близко - так, что могла бы коснуться её лица, если бы захотела. От неё пахло мылом, которым её отмыли после подземелий, и всё ещё - едва уловимо - жасмином. Запах Китаны, въевшийся в её кожу за годы службы. - Верность, - повторила я. Слово прозвучало как-то странно, почти задумчиво. - Знаешь, что такое верность в этом мире? Это цепь. Китана была верна Шао Кану - и что она получила? Отца убили, мать покончила с собой, а её саму вырастили как оружие. Ты была верна Китане - и где ты сейчас? В сером платье, в покоях той, кого ты презираешь. Джейд вскинула подбородок. В её глазах блеснули слёзы - не слабости, а чистой, незамутнённой ярости. - Лучше быть в цепях, чем предать. - Предать? - Я позволила себе короткий, безрадостный смешок. - Ты думаешь, я предала Китану? Я сделала то, что должна была. Если бы я осталась на Земле, император казнил бы меня. Если бы я пропустила Китану в портал, он казнил бы её. Я выбрала единственный путь, который сохранил жизнь нам обеим. - Ты бросила её там! - Голос Джейд сорвался на крик, и эхо заметалось под сводами. - Ты обрекла её на пятьсот лет изгнания! Ты украла у неё всё - отца, трон, будущее! И ты смеешь говорить, что сохранила ей жизнь? - Да, - ответила я. Просто. Ровно. Без вызова. - Потому что мёртвые не ждут. А живые - ждут. И она будет ждать. И ты будешь ждать. Потому что я даю вам обеим этот шанс. Я отвернулась, подошла к столу, взяла один из свитков - не потому что он был нужен, а чтобы дать себе паузу. Когти на левой руке вылезли сами, и я заставила их убраться. - Ты думаешь, я наслаждаюсь этим? - Я не обернулась. - Что я мечтала стать врагом для всех, кого знаю? Что я хотела смотреть, как Китана стоит на коленях и плачет над телом отца, которого я убила собственными руками? Мой голос упал почти до шёпота, и я сама не ожидала, что он прозвучит так глухо. - Я не выбирала это тело. Я не выбирала эту магию. Я не выбирала быть оружием. Но я - оружие. И я буду им, пока не освобожусь. А когда освобожусь... Джейд молчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но что-то изменилось в её глазах - едва заметно, на долю секунды. Она всё ещё ненавидела меня. Но теперь в этой ненависти появилась трещина. Сомнение. - Ты думаешь, это что-то меняет? - произнесла она наконец. - Ты думаешь, если ты скажешь, что у тебя не было выбора, я поверю тебе? После всего, что ты сделала? - Я не жду, что ты поверишь. - Я вернулась к столу, опустилась в кресло. Жестом указала на стул напротив. - Садись. Она не двинулась. - Это не просьба. Джейд медленно, с достоинством, которое не могли сломать даже месяцы заточения, опустилась на стул. Спина прямая, руки сложены на коленях. Она смотрела на меня и ждала. - Ты будешь прислуживать мне на людях, - начала я. - Будешь стоять за моей спиной, носить мне воду, подавать оружие. Всё, что полагается служанке принцессы Внешнего Мира. Ты будешь делать это молча и без возражений. Если кто-то спросит - ты скажешь, что добровольно присягнула мне после падения Китаны. Если кто-то усомнится - ты будешь молчать. Это сохранит тебе жизнь. - А если я откажусь? - Тогда император решит, что ты бесполезна. И казнит тебя. Медленно и публично, чтобы Китана узнала. - Я выдержала паузу. - Я не хочу этого. Не потому, что ты мне нравишься. Потому что мёртвая Джейд - это мёртвая Китана. А живая Джейд - это шанс. Для нас обеих. Тишина повисла между нами - густая, вязкая, как кровь, застывающая на каменных плитах. Джейд смотрела на меня, и в её глазах боролись ненависть и понимание. Она была умна. Она понимала, что я права. - Чего ты хочешь от меня на самом деле? - спросила она наконец. - Ты не стала бы говорить всё это просто так. Я чуть склонила голову, признавая её правоту. - Наблюдай, - сказала я. - Ты была телохранительницей Китаны - значит, умеешь видеть то, чего не видят другие. Следи за Шан Цунгом. Следи за Мотаро, за Рейном, за Куан Чи. Докладывай мне, если заметишь что-то странное. - Ты хочешь, чтобы я шпионила для тебя? - В её голосе прозвучала горькая усмешка. - Я хочу, чтобы ты выжила, - ответила я. - И чтобы Китана, когда вернётся, нашла тебя живой. Это единственный способ. Джейд долго молчала. Потом медленно кивнула - коротко, почти незаметно. - Я буду делать то, что ты скажешь. На людях. Но не жди, что я прощу тебя. - Я и не жду, - ответила я. - Ты можешь идти. Стража покажет тебе твою комнату. Джейд поднялась. У двери она задержалась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: - Она убьёт тебя. Когда вернётся - убьёт. И я ничего не сделаю, чтобы остановить её. - Я знаю, - ответила я. - Поэтому я и хочу, чтобы она вернулась. Джейд вышла. Дверь закрылась с глухим стуком. Я осталась одна, сжимая в пальцах свиток, которого даже не читала. Когти на левой руке вылезли сами, и я не стала их убирать. Вонзила их в ладонь - боль отрезвила. «Лучше быть в цепях, чем предать». Её слова всё ещё звенели в ушах и я не могла от них избавиться. Я смотрела на свои когти, на капли крови, выступившие на ладони и думала о том, что Джейд права. Она права во всём. Но у меня есть цель. И пока эта цель существует, я буду делать то, что должна. Даже если они возненавидят меня ещё больше. Я встала, подошла к окну. Багровое небо Внешнего Мира висело низко, как потолок в склепе. Где-то в Земном Царстве Китана смотрела на такое же небо и ждала своего часа. Я вышла из покоев, разговор оставил во мне странную смесь опустошения и собранности. Она не сломалась. И это было хорошо, а Джейд ещё могла пригодиться. Как оружие. Как свидетель. Коридоры дворца встретили меня привычным гулом. На нижних ярусах как всегда рычали таркатаны, со стороны кухни тянуло горелым мясом, а из-за поворота доносился мерный стук молота о камень. Дворец готовился к приёму. Зальют полы свежей кровью, развесят цепи, зажгут факелы. Император любил производить впечатление. Я свернула в восточное крыло и начала спускаться. Лаборатория Шан Цунга находилась глубоко, в тех ярусах, куда не долетал свет багрового солнца. По пути мне встретился Рептилия - он скользнул из тени и молча двинулся следом. Я не прогоняла его. Пусть смотрит. Пусть запоминает. Я думала о том, что увижу через несколько минут. Джеррод. Отец Китаны. Человек, которого я убила и чьё тело теперь служит оболочкой для сотни душ. Я сама предложила этот план. Сама убедила императора. И сейчас, спускаясь по стёртым ступеням, я чувствовала, как внутри нарастает холод - тот самый, который я научилась распознавать как предвестник того, что мне не понравится увиденное. Лаборатория встретила меня знакомым запахом серы и старых трав. Я вошла, оставив Рептилию у двери. Лаборатория Шан Цунга встретила меня запахом, который я узнала бы из тысячи. Сухие травы, старая кровь, что-то сладковатое, как гниющие цветы и обязательная нота серы, от которой у обычного человека заслезились бы глаза. Мои жёлтые зрачки лишь сузились, приспосабливаясь к полумраку. Здесь ничего не менялось. Всё те же полки, уставленные склянками с душами, всё те же пульсирующие зелёные кристаллы, всё тот же холод, который, казалось, исходил не от камня, а от самой сути этого места. Шан Цунг стоял у дальнего стола, спиной ко мне. Его длинные пальцы перебирали какие-то инструменты, и в этом движении не было обычной плавности - скорее нервная, сдерживаемая энергия. Он слышал мои шаги, но не обернулся. - Принцесса Милина, - произнёс он, и его голос прозвучал почти как прежде. Но я уловила в нём напряжение. - Ты пришла, как я и ожидал. - Ты сказал, что работа завершена, - ответила я, останавливаясь в центре зала. - Я хочу видеть результат. Колдун наконец повернулся. Его жёлтые глаза блеснули в полумраке, и на тонких губах заиграла улыбка - та самая, которую я уже распознала. Улыбка человека, который прячет страх за показной уверенностью. - Результат? - Он растянул слово, смакуя его. - Ты просила воина, в котором будут заключены сотни душ. Ты просила, чтобы его оболочкой стало тело Джеррода. Ты просила невозможного, принцесса. А невозможное требует времени. - Времени у нас нет, - отрезала я. - Турнир приближается. Император ждёт. Показывай. Шан Цунг поклонился - ровно настолько, чтобы жест оставался издевательским - и взмахнул рукой. Тяжёлый занавес из тёмной ткани, отделявший дальнюю часть лаборатории, скользнул в сторону, открывая то, что скрывалось за ним. Я замерла. На каменном постаменте, в окружении пульсирующих зелёных кристаллов, лежало тело. Обнажённое, бледное, но - и это было самым страшным - совершенно неповреждённое. Никаких следов разложения, никаких ран, никаких шрамов. Кожа гладкая, почти светящаяся в зелёном полумраке. Широкие плечи, сильные руки, лицо - спокойное, с закрытыми глазами, с теми самыми чертами, которые я видела только раз, в пещере, прежде чем мой сай вошёл ему в грудь. Джеррод. Король Эдении. Отец Китаны. Человек, которого я убила. Моё сердце пропустило удар. Когти на левой руке вылезли сами, впиваясь в ладонь и я заставила их убраться, молясь, чтобы Шан Цунг не заметил. Но он, конечно, заметил. Его улыбка стала шире. - Впечатляет, не правда ли? - прошелестел он, подходя к телу. - Я восстановил его до мельчайшей детали. Каждая кость, каждая мышца, каждый нерв. Это не просто копия, принцесса. Это - оригинал. Тот самый Джеррод, которого ты отправила в небытие. Я вернул его. Я шагнула ближе, вглядываясь в лицо мертвеца. Оно было точь-в-точь таким, каким я его запомнила: морщины вокруг глаз, седые волосы, шрам на подбородке - старый, полученный задолго до моей встречи с ним. Но было в нём что-то ещё. Что-то, чего не было в пещере. Покой. Словно он спал и видел хороший сон. - Это тело, - произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Но где души? Ты сказал, что работаешь над слиянием. - Я работаю, - Шан Цунг обошёл постамент и взял с полки несколько склянок. Внутри них пульсировал знакомый зелёный свет - сгустки чужой жизни, чужих воспоминаний, чужой боли. - Но слияние такого количества душ - процесс деликатный. Если влить их все разом, оболочка может не выдержать. Нужно… протестировать. Он откупорил одну склянку. Зелёный дым потёк вниз, окутывая тело Джеррода. Вторая склянка. Третья. Я считала - пять, шесть, семь. Души втекали в мёртвую плоть, и воздух в лаборатории начал вибрировать от низкого, едва слышного гула. Кристаллы вокруг постамента засветились ярче. - Сейчас ты увидишь, - прошептал Шан Цунг, отступая на шаг. - Сейчас ты увидишь, что бывает, когда сотня голосов пытается говорить одновременно. Он влил последнюю склянку. Тело Джеррода выгнулось дугой. Я отшатнулась, выхватывая сай. Зрачки сузились в вертикальные щели, таркатанская кровь взревела, требуя атаковать или бежать. Но я заставила себя стоять на месте. Смотреть. Глаза мертвеца распахнулись. Они были пустыми - неестественно зелёными, светящимися изнутри, почти как у всех творений Шан Цунга. Но хуже всего был голос. Вернее, голоса. Они вырвались из его горла одновременно - десятки, может быть, сотни. Мужские, женские, молодые, старые, полные ярости, боли, отчаяния. Они наслаивались друг на друга, создавая нечленораздельный, душераздирающий вой, от которого завибрировали склянки на полках. Я слышала их всех - и не могла разобрать ни слова. А потом - тишина. Вой оборвался так же внезапно, как начался. Тело рухнуло обратно на постамент, но глаза остались открытыми. Губы дрогнули. И из горла вырвался один-единственный голос. Тихий. Слабый. Узнаваемый до дрожи. - Где… моя дочь? Я перестала дышать. Это был он. Джеррод. Не хор, не какофония - его голос, его интонации, его боль. Он смотрел в потолок пустыми зелёными глазами и спрашивал о Китане. О той, ради которой он жил. О той, которую я бросила на Земле. Мои пальцы сжали рукоять сай до побелевших костяшек. Внутри всё похолодело - не от страха, а от понимания. Я создала это. Я предложила Шан Цунгу использовать душу Джеррода. Я убедила императора, что это сломает Китану. И сейчас, глядя в пустые глаза мертвеца, который только что звал свою дочь, я впервые по-настоящему осознала, что натворила. - Впечатляет, - произнесла я, и мой голос прозвучал почти так же ровно, как прежде. - Он говорит. Это уже больше, чем я ожидала. Шан Цунг склонил голову набок, изучая мою реакцию. Его улыбка стала шире - он видел, что я дрогнула. Но он не стал указывать на это. Вместо этого он подошёл к телу и провёл ладонью над его лицом. Глаза Джеррода закрылись, и зелёное свечение погасло. - Это было лишь первое пробуждение - пояснил он. - Я влил в него несколько душ, чтобы проверить стабильность оболочки. Как видишь, она держит. Но контроль… контроль пока отсутствует. Души конфликтуют. Джеррод - сильнейшая из них, поэтому его голос прорвался первым. Но если влить остальные, если довести число до сотни, как ты просила… - То он станет оружием, - закончила я. - Не человеком. Не королём. Оружием. - Именно. - Шан Цунг погладил край постамента. - Эрмак. Собрание. Сотня душ в одной оболочке, управляемых единой волей. Моей волей. Или твоей, если ты предпочитаешь держать поводок. Я не ответила. Подошла ближе к телу. Смотрела на лицо Джеррода - спокойное, умиротворённое, словно он спал. Но я знала, что внутри него сейчас борются голоса. Что он, может быть, слышит всё, что происходит вокруг, но не может пошевелиться. Заперт в собственной плоти, как я когда-то была заперта в своей. Я могла бы пожалеть его. Могла бы ужаснуться тому, что сделала. Но вместо этого я думала о Китане. О том, как она выйдет на арену и увидит отца. О том, как дрогнет её рука. О том, как она попытается заговорить с ним - а он не ответит. Или ответит, но не тем голосом, который она помнит. - Продолжай работу, - сказала я, отворачиваясь от постамента. - Мне нужен готовый воин к началу турнира. Не прототип, не эксперимент. Оружие, которое будет подчиняться приказам. - Будет, - заверил Шан Цунг. - Но, принцесса, я должен предупредить: есть риск. Душа Джеррода сильна. Очень сильна. Если она возьмёт верх над остальными, если он обретёт подобие самосознания… - Он сделал паузу. - Тогда Эрмак может стать проблемой. Для нас. Для тебя. Я остановилась у двери. Не обернулась. - Поэтому ты здесь, колдун. Чтобы этого не случилось. Контролируй его. Или я найду того, кто сможет. Шан Цунг поклонился - на этот раз без издёвки. Я вышла в коридор, чувствуя, как холод лаборатории отступает, сменяясь привычным жаром дворца. Рептилия скользнул за мной, но я жестом велела ему оставаться на расстоянии. Мне нужно было побыть одной. Я шла по коридорам, и перед глазами всё ещё стояло лицо Джеррода. Его голос - «Где моя дочь?» - звенел в ушах, и я не могла его заглушить. Я думала о том, что создала. О том, что это оружие может выиграть войну - или уничтожить всё, что я пытаюсь построить. О том, что где-то на Земле Китана сейчас, возможно, чувствует, как что-то тёмное шевелится на границе её сознания. Что-то, что когда-то было её отцом. Я сжала сай и пошла быстрее. Времени до прибытия делегации оставалось всё меньше. Я вернулась в покои, чтобы сменить костюм - не тот, что был на мне в лаборатории, пропахший серой и травами, а новый, приготовленный специально для церемонии. Чёрный с розовым, облегающий, с высоким воротником, скрывающим шею. Я затянула пояс, проверила сай, поправила маску. В зеркале отразилась та, кем я стала - не женщина, не человек, а оружие, облачённое в шёлк и сталь. Я долго смотрела в жёлтые глаза своего отражения, пока не перестала видеть в них что-то, кроме холода. Времени до прибытия делегации оставалось всё меньше. Я вернулась в покои, чтобы сменить костюм - не тот, что был на мне в лаборатории, пропахший серой и травами, а новый, приготовленный специально для церемонии. Чёрный с розовым, облегающий, с высоким воротником, скрывающим шею. Я затянула пояс, проверила сай, поправила маску. В зеркале отразилась та, кем я стала - не женщина, не человек, а оружие, облачённое в шёлк и сталь. Я долго смотрела в жёлтые глаза своего отражения, пока не перестала видеть в них что-то, кроме холода. Рептилия ждал в коридоре. Он доложил, что делегация уже прошла через портал и движется к тронному залу. Пора было занимать своё место. Тронный зал Внешнего Мира никогда не выглядел так угрожающе, как в этот час. Я стояла по правую руку от костяного трона, на шаг позади императора, и смотрела на пустой центр зала, где несколько минут назад открылся портал. Зелёное свечение всё ещё пульсировало в воздухе, оставляя после себя запах озона и магии. Факелы на стенах горели ярче обычного - Шао Кан приказал зажечь все до единого, чтобы прибывшие видели каждую деталь: колонны, увитые цепями, черепа на подлокотниках трона, тени придворных, заполнивших балконы и галереи. Сотни глаз смотрели вниз. Сотни глоток молчали. Император восседал в центре, сжимая Молот Гнева. Его массивная фигура заслоняла свет факелов, отбрасывая длинную тень на каменные плиты. Он не шевелился. Ждал. И в этом ожидании было больше угрозы, чем в любом рыке. За его спиной, чуть левее, стоял Шан Цунг. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как подрагивают его пальцы - он нервничал. После провала на Турнире ему нужно было доказать свою полезность, и сегодняшний день был частью этого доказательства. Справа от трона, напротив меня, возвышался Мотаро. Огромный кентавр переступал с ноги на ногу, выбивая стальными подковами искры из каменного пола. Его бычье лицо не выражало ничего, кроме тупой, непоколебимой жестокости. Он смотрел на портал с предвкушением - генерал, который ждал войны. Рядом с ним стоял Кинтаро. Тигр-шокан был ещё массивнее Горо - широкая грудь, покрытая полосатой шерстью, четыре руки, каждая размером с торс взрослого человека, и когти, способные разорвать сталь. Его жёлтые глаза горели тем же огнём, что и у Мотаро. В отличие от Горо, которого я знала по Турниру, Кинтаро не был стратегом. Он был яростью в чистом виде - оружием, которое бросают в бой, когда нужно не победить, а уничтожить. Чуть поодаль, в тени колонны, прятался Рейн. Верховный маг и генерал, он не стремился выходить на свет. Его одежды цвета грозового неба струились, хотя в зале не было ветра. Вода подчинялась ему, и я знала, что в его жилах течёт кровь богов - разбавленная, но всё ещё опасная. За моей спиной, на расстоянии вытянутой руки, стояла Джейд. Я не видела её, но чувствовала - по едва уловимому запаху жасмина, который не смогли вытравить даже месяцы заточения. Она была одета в серое платье служанки. Её руки были пусты - никакого оружия, никакой защиты. Только прямая спина и взгляд, устремлённый вперёд. Я знала, чего ей стоит это спокойствие. Знала, что внутри неё сейчас бушует ураган. Но она держалась. Ради Китаны. Ради той, кого она надеялась увидеть сегодня. И вот портал вспыхнул ярче. Первым вышел Рейден. Бог грома ступил на каменные плиты Внешнего Мира, и воздух вокруг него едва заметно потрескивал, как перед грозой. Его соломенная шляпа была низко надвинута на лоб, но светлые глаза - почти белые, пронизанные молниями - смотрели прямо на Шао Кана. Он был одет в простые белые одежды, без доспехов, без оружия. Но в его фигуре было столько спокойной, незыблемой силы, что даже Мотаро перестал переступать копытами. За ним вышли остальные. Лю Кан. Монах в чёрной куртке, накинутой поверх простой безрукавки, с босыми ногами, ступающими по холодному камню так, словно он шёл по траве. Его длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, а на плече - там, где Китана рассекла ему кожу веером - всё ещё виднелась повязка. Он не смотрел по сторонам. Не разглядывал черепа на стенах и не вздрагивал от рыка невидимых стражей. Его глаза нашли меня сразу. И замерли. Джонни Кейдж вышел следом, поправляя тёмные очки. Его обычная ухмылка отсутствовала. Вместо неё - собранность, какой я раньше за ним не замечала. Дорогая кожаная куртка была измята после долгого пути, но двигался он легко, по-боевому. Его взгляд скользнул по Мотаро, по Кинтаро, по рядам таркатанской стражи у стен - и вернулся ко мне. Джонни едва заметно кивнул. Я не ответила. Не могла. Не здесь. Соня Блейд шагнула через портал, и воздух вокруг неё, казалось, стал холоднее. Чёрная тактическая куртка плотно облегала плечи, волосы собраны в тугой хвот. На поясе - никакого оружия, но её руки были сжаты в кулаки. Она обвела зал взглядом профессионала - быстро, цепко, запоминая выходы, оценивая угрозы. Когда её глаза встретились с моими, я увидела в них ту же холодную ненависть, что и на арене. Но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Расчёт. Она не бросится на меня. Она будет ждать. Как и я. Кунг Лао. Я никогда не видела его раньше, но узнала сразу - по широкополой шляпе с острыми как бритва краями, покоящейся на голове, и по той особой, самоуверенной грации, с какой он двигался. Он был моложе Лю Кана, но в его глазах горел тот же огонь - огонь воина, прошедшего через потери и готового к новым битвам. Его одежда была простой: синяя туника, свободные штаны, мягкая обувь. Никаких доспехов. Только шляпа, которую он поправил, оглядывая зал с усмешкой, граничащей с вызовом. Я знала его историю - он был потомком великого воина, победившего Шокан много веков назад. И сейчас он стоял здесь, готовый повторить подвиг предка. И наконец - Джексон Бриггс. Джакс. Я ожидала увидеть его сломленным. Ожидала, что он остался на Земле - безрукий, беспомощный, прикованный к постели. Но вот он шагнул через портал, и я увидела то, чего не могла предвидеть. Его руки были на месте. Не те руки, которые я откусила на арене. Другие. Металлические, массивные, покрытые бронёй и светящиеся синим - кибернетические протезы, которые двигались с плавной, почти органической грацией. Они были больше, чем его прежние руки - мощнее, опаснее, покрытые стальными пластинами, под которыми угадывались гидравлические приводы. И они излучали энергию - низкий, вибрирующий гул, от которого у меня заныли зубы. Джакс остановился. Его лицо было спокойным, но глаза - глаза горели. Он смотрел на меня через весь зал и в этом взгляде была не ненависть. Не ярость. Что-то более холодное, более опасное. Терпение. Он ждал. Ждал момента, когда сможет отплатить мне той же монетой. Я сглотнула. Впервые за много недель я почувствовала нечто похожее на страх. Не за свою жизнь - за то, что я сделала. За то, во что превратился этот человек из-за меня. И тут из портала вышла она. Китана ступила на каменные плиты Внешнего Мира и воздух в зале изменился. Он стал плотнее, тяжелее, пропитанный запахом жасмина - тем самым, который я помнила с первой секунды нашего знакомства. Только теперь к нему примешивался другой аромат. Запах Земли. Дождя. Свободы. Она была в синем. Не в том наряде принцессы Внешнего Мира, в котором я её запомнила, а в новом, земном. Облегающая туника, укреплённая лёгкими доспехами на плечах, свободные штаны, высокие сапоги. На поясе - два стальных веера, тех самых, что когда-то рассекали мою кожу на тренировках. Её лицо было спокойным, как отполированный камень. Но когда она подняла глаза и посмотрела на трон, я увидела в них то, чего не ожидала. Не ярость. Не жажду мести. Горечь. И боль. И что-то ещё, глубокое, запрятанное - тоску по дому, который у неё украли. Её взгляд скользнул по Шао Кану, задержавшись на долю секунды - ровно настолько, чтобы император заметил это и усмехнулся под шлемом. Потом по Шан Цунгу - тот чуть склонил голову в издевательском поклоне. По Мотаро, по Кинтаро, по Рейну. По мне. На мне её взгляд остановился. Время замерло. Я смотрела на неё и видела всё, что она потеряла. Всё, что я украла. Джеррода, падающего на колени с моим сай в груди. Его кровь на моих когтях. Его голову, которую моё тело отрубило по приказу императора. Я видела всё это - и знала, что она тоже видит. Прямо сейчас. В эту секунду. За этими карими глазами, полными горечи. А потом её взгляд ушёл дальше. За моё плечо. Туда, где стояла Джейд. Я услышала, как у неё перехватило дыхание. Едва заметно. Почти неслышно. Но я услышала. Джейд стояла за моей спиной, в сером платье служанки. Без оружия. Без доспехов. Живая. И Китана это видела. Её лицо не дрогнуло. Ни один мускул не шевельнулся. Но её пальцы, сжимавшие веера, побелели. И в глазах на мгновение вспыхнуло то, что она прятала глубже всего - ярость. Чистая, незамутнённая ярость, смешанная с болью. Она смотрела на свою лучшую подругу, на свою телохранительницу, на ту, кого император держал в заложниках, - и видела её живой. Но не свободной. Стоящей за спиной врага. - Добро пожаловать, - голос Шао Кана прокатился по залу, как удар грома. - В мой дом. В мой мир. В мою победу. Он поднялся с трона, и его массивная фигура нависла над прибывшими. Молот Гнева он держал легко, словно тот ничего не весил, но я знала: одно движение - и каменные плиты треснут. - Вы приняли мой вызов, - продолжил он. - Это мудро. Отказ означал бы войну без правил. А так - у вас есть шанс. Призрачный, ничтожный, но шанс. Рейден выступил вперёд. Его голос прозвучал ровно, с лёгкой хрипотцой: - Мы приняли твой вызов, Шао Кан, потому что таков закон Старших Богов. Но помни: этот турнир решит всё. Если Земное Царство победит, ты откажешься от притязаний на него навсегда. - Если, - император усмехнулся. - Я люблю это слово. В нём столько надежды. И столько бессилия. Он спустился на одну ступень, и его жёлтые глаза обвели прибывших воинов. - Я вижу новых лиц. - Его взгляд задержался на Кунг Лао. - Шляпа. Такая же, как у того смертного, что победил Шокан много веков назад. Ты - его потомок? Кунг Лао выступил вперёд и отвесил короткий, но дерзкий поклон. - Кунг Лао. К вашим услугам, император. Я слышал, у вас тут есть четырёхрукие гиганты. Надеюсь, они крепче, чем тот, которого мой предок разделал под орех. По залу прокатился шёпот. Кинтаро зарычал, и его когти царапнули каменный пол. Но Шао Кан поднял руку, и тишина вернулась. - Дерзкий, - произнёс император. - Это хорошо. Дерзкие умирают красиво. Он перевёл взгляд на Джакса, и его улыбка стала шире. - А ты, я вижу, приобрёл новые игрушки. Кибернетика? Земные технологии шагнули вперёд. Или это магия Рейдена? Джакс сжал свои металлические кулаки. Синее свечение усилилось, и низкий гул заполнил зал. - Это подарок, - произнёс он. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. - От той, что откусила мне руки. Я пришёл поблагодарить её лично. Он смотрел на меня. Все смотрели на меня. Я чувствовала их взгляды - как ножи, впивающиеся в кожу. Шао Кан обернулся через плечо и посмотрел на меня с интересом. Ждал, что я отвечу. Я шагнула вперёд. Когти на левой руке вылезли сами - я не стала их убирать. Пусть видят. Маска скрывала моё лицо, но голос, когда я заговорила, прозвучал ровно: - Твои прежние руки выглядели аппетитнее. Джакс дёрнулся. Соня положила ладонь на его стальное предплечье - короткий, сдерживающий жест. Лю Кан не шевельнулся, но я видела, как напряглись его плечи. Джонни чуть заметно покачал головой - то ли осуждая мои слова, то ли предупреждая, чтобы я не заходила слишком далеко. Китана не смотрела на меня. Она всё ещё смотрела на Джейд. Шао Кан рассмеялся. Его смех прокатился по залу, отражаясь от каменных стен. - Моя дочь унаследовала мой характер, - произнёс он с гордостью. - А теперь - к делу. Он простёр руку, и в воздухе перед троном замерцала магическая проекция - турнирная сетка. - Шестеро бойцов с каждой стороны. Три дня. Одиночные бои. Победитель остаётся на арене до тех пор, пока не проиграет или не победит всех. Последний выживший приносит победу своему миру. Он обвёл взглядом землян. - Ваш мир выставил интересный состав. Избранный, голливудский актёр, солдат, предательница, потомок старого врага и… - он кивнул на Джакса, - творение технологий. Любопытно. Рейден не ответил. Только смотрел на Шао Кана, и в его светлых глазах читалось спокойствие, которое раздражало императора сильнее любой дерзости. - Завтра начнётся первый бой, - продолжил Шао Кан. - А сегодня вы - гости. Вам покажут ваши покои. Вам принесут еду. Вы сможете отдохнуть перед смертью. Он взмахнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Мотаро ударил копытом в пол, высекая искры, и развернулся к выходу. Кинтаро последовал за ним. Рейн растворился в тенях, даже не попрощавшись. Шан Цунг поклонился императору и двинулся следом, бросив на меня короткий взгляд - предупреждающий? Или просто оценивающий? Я не успела уйти. Китана преградила мне путь. Она возникла передо мной бесшумно - так, как умела только она. Запах жасмина ударил в ноздри, и моё тело отреагировало раньше разума: когти вылезли полностью, мышцы напряглись, готовая к броску. Но я заставила себя замереть. Мы стояли лицом к лицу. Принцесса Внешнего Мира и изгнанная наследница Эдении. Сестра и сестра. Охотница и жертва - только теперь я уже не была уверена, кто из нас кем является. - Ты осмелилась, - произнесла она. Голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие веера. - Осмелилась стоять на моём месте. Носить мою корону. Держать мою подругу как служанку. - Ты оставила это место пустым, - ответила я. - Я его заняла. Ничего личного. - Ничего личного? - Она шагнула ближе, и я увидела, как побелели костяшки на её руках, сжимающих веера. - Ты убила моего отца. Ты отрубила ему голову на моих глазах. Ты бросила меня на Земле и сделала мою подругу своей рабыней. И ты говоришь - ничего личного? - Я сделала то, что должна была. Ты сделала бы то же самое. - Нет. - Она покачала головой и в этом жесте было что-то усталое, почти печальное. - Я бы не стала. Потому что есть вещи, которые нельзя делать, даже если они спасают жизнь. Есть черта, которую нельзя переступать. Ты переступила её. И теперь между нами ничего нет. Только долг. - Долг? - Я позволила себе короткий, безрадостный смешок. - Кому? Императору, который убил твоих родителей? Или Рейдену, который использует тебя как пешку в своей игре? - Моей матери, - ответила она. - Моему настоящему отцу. Эдении. Всему, что у меня украли. Я вернусь. Я верну этот мир. И когда я это сделаю, ты будешь первой, кто падёт. Она развернулась и пошла прочь. Но у выхода остановилась, не оборачиваясь. - Джейд, - произнесла она. - Если ты слышишь меня. Я приду за тобой. Жди. И вышла. Джейд стояла за моей спиной и я слышала, как она дышит - неровно, сдавленно. Она не ответила. Не могла. Но я знала: каждое слово Китаны впилось в неё глубже любого клинка. Я осталась одна. Почти одна - стража у стен, тени придворных на балконах, далёкий гул закрывающегося портала. Я стояла на том самом месте, где когда-то стояла Китана, и смотрела на дверь, за которой она исчезла. Внутри было пусто. Ни торжества. Ни злорадства. Только холодное, тянущее чувство, похожее на боль в старых шрамах в ненастную погоду. Я поднесла руку к лицу и поправила маску - привычный жест, который всегда помогал мне собраться. Ткань прилипла к коже, и я вдруг поняла, что на висках выступил пот. Я не замечала этого - не обратила внимание, что всё это время моё тело было напряжено до предела, готовое к бою, которого не случилось. Медленно, очень медленно я заставила когти убраться. Завтра начнётся турнир. Завтра всё изменится. А сейчас я стояла в пустом зале и думала о том, что Китана права. Есть вещи, которые нельзя делать, даже если они спасают жизнь. И я переступила эту черту. Много раз. Но назад пути не было. Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как Джейд двинулась следом - молча, как тень, которой она теперь была. У дверей меня ждал Рептилия. - Они в восточном крыле, - произнёс он негромко. - Я проверил покои. Всё чисто. - Хорошо. - Лю Кан спрашивал о тебе, - добавил он. - Тихо. Так, чтобы никто не слышал. Спрашивал, как ты. Я остановилась. Посмотрела на Рептилию, но он уже отступил в тень - привычка, от которой он, видимо, не собирался избавляться. Его жёлтые глаза блеснули в полумраке и погасли. Мой верный шпион, моя бесшумная тень - он доложил и исчез, оставив меня наедине с вопросом, на который у меня не было ответа. Я смотрела в темноту, где только что стоял Рептилия, и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Я пошла дальше - по коридору, в свои покои, где меня ждали холодные стены и бесконечные свитки с отчётами. Завтра начнётся турнир. Завтра всё решится. Я ускорила шаг, и стук моих сапог эхом разнёсся под каменными сводами. За спиной, в тяжёлой тишине дворца, остались только запах жасмина - и далёкий, неясный гул закрывающегося портала. Турнир ещё не начался. Но война уже шла. Я не пошла к себе сразу. Вместо этого я бродила по коридорам, позволяя дворцу остыть после церемонии. Факелы догорали, стража сменялась и тяжёлая тишина опускалась на каменные своды. Я думала о завтрашнем дне. О первом бое. О том, кто выйдет против меня. Шао Кан ещё не объявил порядок - он любил держать всех в напряжении до последнего. Но я знала, что моё имя уже вписано в сетку. Знала, что мне придётся драться. И знала, что, возможно, мне придётся убивать. Я не заметила, как ноги привели меня в восточное крыло. В воздухе всё ещё пахло озоном - тем самым запахом, который сопровождал Рейдена после его молний. Я узнала его. И поняла, кто это, раньше, чем обернулась. Я обернулась. Он стоял в десяти шагах - на границе, где свет факелов умирал, не долетев до стены. Пламя выхватило из темноты полосу безрукавки, босые ступни на холодном камне, свежий бинт на плече. Жёлтый синяк на скуле, старый, уже выцветающий. Я вдохнула и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он смотрел на меня. Не отвёл взгляд от когтей, которые я забыла убрать. Просто стоял и смотрел. - Я видел тебя в портале. Ты стояла рядом с ним. Голос Лю Кана был ровным, но в тишине пустого коридора он прозвучал как удар гонга. - Это моё место. Я произнесла это ровно. Но внутри что-то сдвинулось - глухо, тяжело, как каменная плита, опустившаяся на грудь. Воздух здесь пах серой и старым камнем - тот самый запах, что ударил в ноздри, когда я впервые открыла глаза на столе Шан Цунга. А от стен до сих пор тянуло жасмином и кровью - духи Китаны, мои разбитые костяшки, бесконечные тренировки, где она называла меня ошибкой. Каждый коридор этого дворца помнил, как я ползла, падала и вставала. И теперь он был моим. Когда-то я верила словам. Он сказал: «Я приду». Сказал там же, в саду, после того как рассказал о брате. Он не обещал спасения - просто дал слово, что не отвернётся. Я запомнила эти слова. Спрятала их глубоко, как прячут яд, который однажды может стать лекарством. Лекарством они не стали. Я помнила его силуэт в проёме: лицо белое как мел, глаза расширены, взгляд прикован к моим окровавленным когтям, к телу Бараки, от которого ещё поднимался жар. Он стоял и смотрел. А потом развернулся и ушёл. Как его шаги стихли в коридоре. С тех пор я не верила в слова. Я верила в сай. В когти. В холодный металл, который никогда не обещает того, чего не может сделать. Слова были роскошью, которую я больше не могла себе позволить. Особенно сейчас. Особенно с ним. - Твоё место было в саду. Тишина. Перед внутренним взором вспыхнула картина. Сад. Лунный свет на каменных плитах. Запах цветущих лиан, влажный воздух. Он стоит напротив, показывает стойку. Берёт моё запястье - легко поправляет угол. Он поправлял меня так, будто я не чудовище. Просто воин. Просто человек. Я не заметила, как мои пальцы скользнули к тому месту на запястье, где когда-то лежала его ладонь. Замерли на секунду, вспоминая. Я перевела дыхание. Другая ночь. Та же скамья. Он рассказал о брате. О мести. О том, что не успел спасти. А потом сказал: «Я приду». Не как союзник. Не как враг. Просто как тот, кто не хочет, чтобы я умерла. Тогда, в саду, я ещё верила словам. Тогда, в саду, я на секунду забылась и просто чувствовала себя человеком. У меня перехватило дыхание. Он до сих пор помнит. Он видел всё - Яму, Джакса, Джеррода - и всё равно говорит о саде. Ещё помнит меня прежней. Всё ещё считает, что та Милина существует. Глупец. Упрямый, невозможный глупец. Когти вылезли сами, впиваясь в ладони. Боль отрезвила. Перед внутренним взором мелькнула другая картина. Арена. Я стою над телом Джакса, с его кровью на когтях, с его плотью на зубах. Маска сорвана. Толпа ревёт. Я поднимаю голову и вижу его - на трибуне, белого как мел. Он смотрит на моё лицо - настоящее, без ткани, без притворства - и отшатывается. Сейчас я впервые поняла: я перестала быть человеком. Не когда убила. А когда он это увидел. - Того сада больше нет. Где-то очень глубоко, под слоями холода и расчёта, шевельнулось тёплое чувство: благодарность. Я произнесла это и знала: он услышит только холод. Он не узнает, чего мне стоила эта фраза. Я пошла прочь, не оборачиваясь. Спина прямая. Шаги ровные. Сай на поясе. В воздухе за моей спиной всё ещё пахло озоном. Запахом, который всегда сопровождал его после тренировок с Рейденом. Он остался стоять в пустом коридоре. Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд - он держал меня за плечи. Я продолжала идти. Шаг. Ещё шаг. Коридор впереди был пуст. Эхо его голоса всё ещё звучало в голове: «Твоё место было в саду». В груди что-то тихо лопнуло - нить, которую я не замечала, пока она рвалась. Я не остановилась. Только сжала сай. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Завтра турнир. Завтра мы встретимся снова - но уже не в коридоре. На арене. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение вспомнить тот сад. Лунный свет, запах лиан. Я вспомнила - и отпустила. Этого больше нет. И не будет. Завтра начнётся турнир. Я выйду на арену и буду драться. Не ради империи. Не ради Шао Кана. Ради того, чтобы однажды - когда-нибудь, через кровь и смерть - обрести свободу. Я открыла глаза. В темноте, за узким окном-бойницей, багровое небо Внешнего Мира медленно светлело, обещая новый день. Я потянулась к сай и начала точить лезвие. Медленно. Методично. Считая удары. Турнир ещё не начался. Но я была готова.