Когда страх отступает ( Часть 71 )

«Настоящая близость начинается там, где больше не нужно скрывать ни слабость, ни страх». Сол’Азар. Юг — Земли Солнца и Пепла. Королевский дворец. Марисель. Рейгар, конечно, восстанавливался быстрее меня. Хотя его тело было покрыто глубокими ранами, а ночное серебро ещё не до конца вывели из крови, драконья природа делала своё дело. Даже без магии его организм оставался гораздо сильнее человеческого. Уже через неделю он чувствовал себя настолько хорошо, что Элиан разрешил ему вставать с постели, а Рейгар воспринял это как разрешение вернуться к тренировкам. Мне же лучше становилось не так быстро. На моём теле почти не было серьёзных ран. Царапины на запястьях затянулись, ожоги на плечах больше не жгли, а синяки постепенно бледнели. Но слабость не исчезала. Она сидела где-то глубоко, в самих костях, заставляла ноги дрожать уже после нескольких шагов и превращала даже обычную прогулку до окна в маленькое испытание. Возможно, меня истощал наш сын. Он рос быстро. Слишком быстро для ребёнка. Живот округлился ещё сильнее, стал тяжелее, а иногда мне казалось, что с каждым днём внутри меня остаётся всё меньше места для собственного тела. Элиан уверял, что сердце ребёнка бьётся ровно, магия остаётся стабильной, а настойки постепенно укрепляют меня. Но я всё равно чувствовала себя хрупкой. Словно тонкий сосуд, внутри которого разожгли огонь. Мы с Рейгаром жили в соседних покоях. Между комнатами даже была дверь, скрытая за тяжёлыми светлыми шторами. Я заметила её в первый же вечер, когда служанка случайно отодвинула ткань, поправляя подушки у стены. Золотистая ручка блестела в полумраке, но дверь всё время оставалась закрытой. За целую неделю Рейгар ни разу её не открыл. Я тоже. Сначала это казалось правильным. Элиан приказал нам обоим отдыхать. Рейгару нужно было очищать кровь от яда, пить настойки, позволять целителям обрабатывать раны и дважды в день принимать кровь Сайласа, что немало забавляло последнего. Мне нужны были сон, еда, вода и покой. Дни проходили, иногда я слышала Рейгара за стеной. Ночью — шаги, тяжёлые и неровные, скрип мебели, приглушённый голос Элиана. Однажды что-то с грохотом разбилось о пол, после чего Сайлас громко выругался, а Рейгар приказал ему убираться. Утром я спросила служанку, всё ли в порядке. — Его Величество восстанавливается, — ответила она, склоняя голову. Этот ответ не значил ничего. На четвёртый день из внутреннего двора начал доноситься звон металла. Рейгар вернулся к тренировкам. Я узнала об этом от Рона. Он принёс мне корзину с южными фруктами, похожими на маленькие золотые груши, но внутри они были красными и сладкими. Рейгар не просто возобновил тренировки. Он пытался вернуть магию. Каждый день. Я видела это из окна. Мои покои выходили на западный сад и часть внутреннего двора, отделённую высокими белыми колоннами. Если отодвинуть тонкие шторы и немного наклониться влево, можно было разглядеть тренировочную площадку. Рейгар приходил туда ещё до рассвета. Сначала разминался. Медленно, осторожно, хотя даже издалека было видно, как больно ему даётся каждое движение. Затем брал меч. Работал с Роном или одним из северных воинов, снова и снова повторяя знакомые удары. В конце тренировки он всегда откладывал оружие, становился посреди площадки, закрывал глаза и протягивал руку вперёд. Я не знала, чего именно он ждал. Пламени, дыма, чешуи на пальцах или хотя бы искры. Но ничего не происходило. Он стоял так долго. Иногда несколько минут, иногда гораздо дольше. Напряжённый, неподвижный, с вытянутой рукой, словно пытался дотянуться до чего-то, что находилось совсем рядом, но не позволяло себя коснуться. Потом опускал ладонь. И начинал сначала. Я наблюдала за ним каждый день. Возможно, именно поэтому он и не приходил ко мне. Не хотел, чтобы я видела его таким. Без магии. Без дракона. Без ответа на вопрос, который мучил его сильнее любой раны. Но мне от этого легче не становилось. Мне было скучно. Невыносимо скучно. Я не могла долго читать, потому что строки начинали расплываться перед глазами. Не могла гулять по саду без сопровождения, а служанки, приставленные ко мне советом, смотрели так, словно я могла рассыпаться от случайного дуновения ветра. Они приносили мне еду, воду, настойки, свежие платья и исчезали, стоило мне попытаться завести разговор. Сайлас заходил редко. Он проводил время с Рейгаром, Роном и остальными северными воинами, которые тоже оставались где-то во дворце. Иногда возвращался бледным после очередной порции крови и заявлял, что если Рейгар ещё раз попадёт под ночное серебро, то может искать себе другого друга. Рон приносил новости из города. Совет спорил: старые роды собирали сторонников. Людям показывали видение Каэлуса. Флаги Кассиана постепенно снимали с башен, но никто пока не осмеливался поднять вместо них другой знак. Сол’Азар жил в напряжённом ожидании. А я лежала в постели и смотрела на золотые узоры на потолке. Через несколько дней я начала разговаривать с сыном. Сначала мысленно. Потом уже вслух. Я не знала, действительно ли он меня слышал. Элиан говорил, что драконьи дети чувствуют эмоции матери, её страх и спокойствие, но не мог сказать, понимают ли они слова или только их звучание. — Твой отец упрямый, — сказала я однажды утром, лёжа на боку и проводя ладонью по животу. — Возможно, ты это уже знаешь. В ответ под ладонью шевельнулось что-то маленькое. — Это означает «да»? — Я замерла. Ещё один толчок. — Хорошо. Значит, мы с тобой согласны. — Я невольно улыбнулась. Я начала рассказывать ему всё, чего не могла сказать никому другому. О Нортвейне. О снеге, который он увидит впервые. О ледяных розах в саду. Об Ингрид, которая непременно захочет показать ему каждое растение и объяснить, где дышал дракон. Об Астрид, которая первым делом осмотрит его с головы до ног. Я рассказывала о Рейгаре. — Он страшный, когда злится, — тихо сказала я, глядя на светлое небо за окном. — Особенно когда думает, что кто-то может причинить нам вред. Но на самом деле он не такой каменный, как все считают. Ребёнок шевельнулся. Я замолчала на мгновение. За стеной послышались шаги: тяжёлые, знакомые. Они приблизились к скрытой двери и остановились. Я задержала дыхание. Несколько секунд ничего не происходило. Потом шаги удалились. Я смотрела на штору, за которой скрывалась золотая ручка. — Вот видишь, — прошептала я сыну. — Он подходит к двери, но не заходит. На этот раз ребёнок не ответил. — Возможно, он думает, что мне нужен покой. — Я провела ладонью по животу. — Или боится. Это было ближе всего к правде. Рейгар не боялся войны. Не боялся Кассиана. Не боялся ночного серебра или смерти. Но он боялся, что я посмотрю на него и увижу не того мужчину, которого знала раньше. Что замечу пустоту там, где когда-то жил дракон. Что без магии он перестанет быть достаточно хорошим. Для Севера. Для меня. Для нашего сына. — Он дурак, — сказала я. В живот тут же ударила маленькая нога. — Ты его защищаешь? — Я удивлённо моргнула. Ещё один толчок. — Предатель. — Я рассмеялась. По-настоящему. Впервые за много дней. Но смех быстро стих. Комната снова стала слишком большой и слишком тихой. Солнце медленно двигалось по полу, касаясь золотых узоров. За окном шумела вода в фонтанах. Где-то далеко раздавались голоса стражи. Я больше не могла лежать. Отбросила одеяло и осторожно опустила ноги на пол. Колени сразу задрожали, но выдержали. — Мы пойдём к нему, — сообщила я сыну. Он не возразил. Я надела лёгкий светлый плащ поверх платья, обула мягкие туфли и медленно подошла к скрытой двери. Золотая ручка была прохладной. Я нажала. Дверь открылась. Покои Рейгара оказались пустыми. Кровать была застелена, хотя на простыне остались тёмные пятна от мазей и крови. На столе стояли пустые флаконы, чаша Сайласа и несколько развёрнутых карт. Возле окна лежал меч. Рейгара не было. Зато дверь в коридор оставалась открытой. Я вышла из покоев, опираясь ладонью о стену. Стража у входа тут же выпрямилась. — Леди, вам нельзя покидать комнату без сопровождения, — сказал один из воинов. — Тогда сопровождайте. — Куда? — На тренировочный двор. Они переглянулись. Возможно, последняя неделя рядом с Сайласом начинала на меня влиять. — Ведите, — повторила я. Они неохотно двинулись вперёд. Коридоры дворца казались бесконечными. Белый камень, золотые арки, открытые галереи, сквозь которые проникал горячий воздух. Я устала ещё до того, как мы спустились на первый этаж, но не остановилась. Звон металла становился всё громче. Мы вышли во внутренний двор. Рейгар стоял посреди площадки. Без рубашки. Его грудь и плечо были обмотаны свежими повязками. Шрамы блестели от пота. В одной руке он держал меч, а напротив стоял Сайлас, тоже вооружённый. — Ещё раз, — приказал Рейгар. — Ты уже едва держишь меч. — Ещё раз. — Элиан меня убьёт. — Если выживет после того, как попробует. Сайлас вздохнул и поднял клинок. Рейгар напал первым. Он двигался быстро. Слишком быстро для раненого мужчины, но медленнее, чем раньше. Я видела это даже с расстояния. Его левая рука почти не работала, каждый поворот корпуса отдавался болью, а после нескольких ударов дыхание стало тяжёлым. Сайлас отражал атаки, не переходя в наступление. Рейгар разозлился. Сделал резкий выпад. Сайлас шагнул в сторону, выбил меч из его руки и приставил собственный клинок к горлу. — Хватит, Ваше Величество! — Ещё раз. — Рейгар тяжело дышал. — Продолжаем. — Я сказал нет. — Сайлас опустил меч. Рейгар несколько секунд смотрел на него, а затем резко вытянул ладонь вперёд. Ничего. Воздух не дрогнул. Пламя не появилось. Даже пыль под ногами не шевельнулась. Рейгар закрыл глаза. Его пальцы напряглись. — Рейгар, — тихо позвал Сайлас. Он не ответил. — Хватит на сегодня. — Я почти почувствовал. — Ты почувствовал боль в сломанном ребре. — Замолчи. — Рейгар резко повернулся к нему. — Магия не вернётся только потому, что ты прикажешь ей. — Я сказал замолчать! Его голос прокатился по двору, и только тогда он заметил меня. Рейгар замер. Вся ярость исчезла с его лица, уступив место чему-то другому. — Марисель. — Неделя, — я медленно подошла ближе. — Тебе нельзя здесь находиться. — Он опустил руку. — Неделя, Рейгар. Сайлас посмотрел на нас, поднял с земли второй меч и тихо отошёл к выходу. Стража тоже отступила. Мы остались посреди двора вдвоём. — Я восстанавливался, — сказал Рейгар. — В соседней комнате. — Тебе нужен был покой. — Мне нужен был ты. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. — Его челюсть напряглась. — Каким? Он молчал. Я подошла ещё ближе. — Без магии? Без дракона? Раненым? Слабым? С каждым словом его лицо становилось всё жёстче. — Не нужно. — Нужно. Потому что ты семь дней стоял у двери и ни разу её не открыл. — Ты слышала? — Он резко поднял на меня взгляд. — Каждую ночь. — Я не знал, что сказать. — Рейгар отвернулся. — Можно было ничего не говорить. Я взяла его за руку. Она была горячей, ладонь покрыта свежими мозолями и мелкими порезами. — Можно было просто зайти. — Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня и вспоминала, кем я был. — Его пальцы медленно сжали мои. — Кем ты был? — Драконом. — Он горько усмехнулся. — Ты и сейчас дракон. Элиан сказал, что не чувствует магии. Он не сказал, что ты перестал быть собой. — Для тебя это не одно и то же. — Для меня — нет. Рейгар смотрел на меня так, словно пытался найти на моём лице ложь. Я положила его ладонь на живот. Наш сын почти сразу шевельнулся. Рейгар задержал дыхание. — Он слышал, как я назвала тебя дураком, — сказала я. Уголок его губ едва дёрнулся. — Ударил меня ногой. Кажется, защищал тебя. — Умный ребёнок. — На этот раз Рейгар действительно улыбнулся. — Предательский ребёнок. Я прижалась лбом к его груди, осторожно, чтобы не задеть повязки. Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом обнял меня. — Я скучал, — прошептал он мне в волосы. — Тогда сегодня ты откроешь дверь. Его руки сильнее сжались вокруг меня. — И больше не будешь решать за меня, что я должна или не должна видеть. — Хорошо. — Он тяжело вздохнул. — Ты даже не попытался прозвучать убедительно. — Я король, мне необязательно. — Здесь ты не король. — А кто? — Отец. — Я взяла его руку и снова положила на живот. Рейгар замер. Наш сын толкнулся под его ладонью. Сначала едва заметно, словно случайно коснулся его изнутри. Потом ещё раз — сильнее и увереннее. Рейгар опустил взгляд. Его пальцы медленно раскрылись, накрывая живот широкой ладонью. С его лица исчезло всё: раздражение, усталость, боль из-за утраченной магии. Осталось лишь то странное, почти беззащитное удивление, которое появлялось каждый раз, когда он чувствовал движения нашего ребёнка. — Он меня узнаёт, — тихо сказал Рейгар. — Возможно. — Не «возможно». — Конечно. Он уже знает, что спорить с тобой бесполезно. — Уголок моих губ дрогнул. Рейгар не ответил. Его взгляд оставался прикован к животу. Большой палец медленно провёл по ткани платья, словно он пытался успокоить ребёнка или убедиться, что движение ему не почудилось. — Я уже люблю его, — вдруг сказал он. Я перестала улыбаться. Он произнёс это просто. Без торжественности или привычной уверенности. Так, словно слова вырвались раньше, чем он успел решить, готов ли произнести их вслух. — Рейгар… — Не знаю, когда именно это произошло, — продолжил он. — Возможно, когда Астрид сказала, что это сын. Или когда Кассиан держал клинок возле твоего живота. Может, ещё раньше. Просто я был слишком упрям, чтобы признать это. — Его ладонь немного напряглась. — Но я люблю его. У меня защемило в груди. Я помнила его лицо в тот день, когда мы узнали о беременности. Шок. Страх. Растерянность. Рейгар никогда не хотел детей. Не знал, как стать отцом. Боялся повторить чужие ошибки, потерять меня или привязаться к тому, кого судьба могла отнять. Теперь он стоял передо мной без магии, раненый, истощённый — и говорил о нашем сыне так, словно тот уже был частью его сердца. — Он ещё даже не родился, — прошептала я. — Это ничего не меняет. — Ты его не видел. — Я чувствовал его. — Рейгар поднял на меня глаза. — Он был с тобой в пустыне. Чувствовал твой страх, боль, всё, что делал Кассиан. Он пережил это вместе с тобой. Рейгар посмотрел на меня внимательнее. — Ты его родишь. Я опустила взгляд. Эти слова задели страх, который всё это время прятался где-то под сердцем. Элиан говорил, что ребёнок жив и силён. Астрид говорила то же самое. Но ни один целитель не обещал, что моё тело выдержит до конца. — Ты не можешь этого знать, — тихо сказала я. — Могу. Ты родишь нашего сына, и с вами обоими всё будет хорошо. В его голосе появилась знакомая твёрдость. Но на этот раз она меня не раздражала. Он говорил не как король, привыкший отдавать приказы, а как мужчина, пытавшийся заставить саму судьбу подчиниться его воле. — Звучит как приказ, — сказала я. — Возможно. — Не думаю, что моё тело послушается только потому, что король Севера так решил. — Тогда прикажу ещё раз. Я тихо рассмеялась, но смех быстро оборвался. В горле появился болезненный ком. — А если нет? Если что-то пойдёт не так? Если Элиан ошибается? Если моего тела действительно не хватит для драконьего ребёнка? — Не говори так. Его челюсть напряглась. Несколько секунд он молчал, а затем опустился передо мной на колени, не убирая руки с живота. Теперь наши лица оказались почти на одном уровне. — Я не могу потерять тебя, — сказал он. В его голосе не осталось ни приказа, ни уверенности. Только правда. — И его тоже. — Я боюсь. — Я коснулась его волос, провела пальцами по тёмным прядям. — Не нужно. — Он на мгновение закрыл глаза и прижался щекой к моему животу. Сын снова шевельнулся. На этот раз прямо под его щекой. Рейгар резко замер, а потом тихо выдохнул. Его рука скользнула мне на талию, притягивая ближе. Он поднялся и осторожно обнял меня, а я положила голову ему на грудь. Под щекой ровно билось сердце. — Всё будет хорошо, — повторил Рейгар уже тише. — Хорошо, — прошептала я. — Поверю тебе. — Правильно. — Его губы коснулись моих волос. Я подняла голову, чтобы возмутиться, но он поцеловал меня раньше. Медленно и осторожно.Без отчаяния, с которым целовал меня после пустыни. Без страха, что я исчезну, стоит ему отпустить. Его ладонь оставалась на моём животе. Впервые за много дней я позволила себе представить, что Рейгар прав. Я рожу сына. Мы оба выживем. Однажды наш сын увидит снег… Рейгар медленно опустил меня на мягкий песок тренировочной площадки, скрытой от посторонних глаз высокой живой изгородью. Вечернее солнце золотило кожу, а моё лёгкое платье задралось до бёдер, обнажая живот и бледные ноги. — Я так скучал по тебе, — прошептал он, целуя мою шею и спускаясь ниже, к ключицам. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра выше, заставляя меня выдохнуть. — По твоему запаху, по твоему вкусу. Я запрокинула голову, вцепившись пальцами в его волосы, когда он опустился ниже, целуя мой живот сквозь тонкую ткань, а затем стянул платье с плеч, обнажая грудь. — Рейгар… — выдохнула я, но он уже развёл мои бёдра, устраиваясь между ними. Его язык коснулся моего клитора — медленно, дразня. Я выгнулась, прикусив губу, чтобы не застонать слишком громко. Он обхватил мои ягодицы ладонями, притягивая ближе и усиливая ласки. Его язык скользил по складкам, находил самые чувствительные места, заставляя меня дрожать. — Ты такая мокрая… — прошептал он между поцелуями, и его голос словно вибрировал внутри меня. Я застонала, откинув голову и чувствуя, как волна наслаждения поднимается всё выше. Рейгар втянул мой клитор в рот, посасывая и поглаживая языком, пока я не выгнулась дугой, вцепившись пальцами в песок. Мои бёдра дрожали, дыхание сбилось на прерывистые всхлипы. — Рейгар… пожалуйста… — выдохнула я, даже не понимая, о чём прошу — остановиться или продолжить. Он не остановился. Его палец скользнул внутрь меня, медленно и глубоко, пока язык продолжал описывать круги вокруг набухшего клитора. Я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, но он всё равно вырвался — низкий, дрожащий, наполненный отчаянным наслаждением. — Не сдерживайся, — выдохнул он, подняв голову ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Его губы блестели от влаги, глаза потемнели от желания. — Здесь никого нет. Только я и ты. Он снова опустился, добавив второй палец, растягивая меня, сгибая их внутри в поисках той точки, которая заставила меня вскрикнуть. Я сжала бёдра вокруг его головы, но он не отстранился, лишь улыбнулся, касаясь кожи, и начал двигать пальцами быстрее, ритмичнее. — Рейгар… я… — Я не договорила. Тело выгнулось, и волна оргазма накрыла меня — горячая и всепоглощающая. Я громко застонала, больше не сдерживаясь, выкрикивая его имя, пока судороги наслаждения сотрясали моё тело.Он поднялся, облизнул губы и поцеловал меня — солёный, терпкий вкус собственного возбуждения. Его член упирался в моё бедро, твёрдый, пульсирующий. — Теперь ты, — выдохнула я, потянувшись к его брюкам. Я потянула за шнурки на его брюках, освобождая член. Он был твёрдым, горячим, с влажной каплей на головке. Я обхватила его пальцами, медленно проводя снизу вверх, и Рейгар выдохнул сквозь зубы, запрокинув голову. — Ты хочешь меня, — прошептала я, сжимая его у основания. — Всегда, — хрипло ответил он, опускаясь на колени между моих бёдер. — Каждую секунду. Он навис надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моих плеч. Головка его члена скользнула по влажным складкам — дразняще, медленно. Я сама попыталась направить его в себя, но он отстранился, улыбнувшись. — Не спеши, — прошептал он, целуя меня в шею. — Я хочу чувствовать тебя каждую минуту. Он вошёл медленно, дюйм за дюймом, позволяя мне почувствовать, как заполняет меня. Я ахнула, впившись ногтями в его спину. Он замер, давая привыкнуть, затем начал двигаться — плавно, глубоко, ритмично. Его ладонь легла на мой живот, туда, где толкался наш сын, и это ощущение — его рука, наш ребёнок, наши тела, соединённые воедино, — заставило мои глаза наполниться слезами. Рейгар поймал мой взгляд и замедлился, почти остановился. — Всё хорошо? — Тихо спросил он. — Да, — выдохнула я. — Всё хорошо, не останавливайся. Он ускорился, а я застонала, запрокинув голову, чувствуя, как внутри поднимается новое наслаждение — глубже, ярче, чем прежде. Рейгар двигался всё быстрее, его дыхание сбивалось, а ладонь на моём животе напрягалась в такт толчкам. Я обвила ногами его талию, притягивая ещё глубже. Каждый толчок отзывался во мне горячей волной, и я чувствовала, как напряжение снова растёт, натягиваясь, словно нить. — Рейгар… — выдохнула я, впиваясь пальцами в его плечи. — Ещё… пожалуйста… Он наклонился, захватывая мои губы в поцелуе, одновременно ускоряя ритм. Его бёдра двигались резко и глубоко. Я почувствовала, как моё тело сжимается вокруг него, пульсируя в освобождающем оргазме. Я закричала ему в рот, выгибаясь, и он последовал за мной, со стоном изливаясь внутрь и прижимаясь ко мне всем телом. Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, вспотевшие, счастливые. Я провела пальцами по его влажным волосам, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Ребёнок снова толкнулся — мягко, словно одобряя. — Он знает, что папа рядом, — прошептала я. — Он знает, что мама в безопасности. Это самое главное. — Рейгар улыбнулся, уткнувшись носом в мою шею. Мы лежали на песке, глядя, как небо темнеет, окрашиваясь в глубокий синий. Я положила голову на грудь Рейгара, слушая ровный стук его сердца. Его пальцы лениво перебирали мои волосы, накручивая пряди и отпуская. — Нам нужно возвращаться, — неохотно сказал он. — Сайлас будет искать. — Пусть ищет, — пробормотала я, прижимаясь ближе. — Ещё минуту. Рейгар улыбнулся и поцеловал меня в макушку.